Очень музыкальное путешествие

      — Так… — Юрон огляделся по сторонам и скинул с плеча футляр с гитарой. — Всё, останавливаемся! Будем репать здесь.       Ларс и Процко, шедшие следом по тропе, тут же принялись расчехлять инструменты. Кривенков покрутил головой, отошёл чуть вглубь на траву, и скинул с плеча массивный свёрток, глухо звякнувший. Гитарист и басист покосились на него с одинаковым настороженным любопытством.       - Нет, всё таки металлическое, - уверенно заявил Процко.       - Тарелки может быть. А барабаны - кожа. На крайний случай - дерево.       - Хреново. Звук будет слабый, - нахмурился Процко.       - Кузнец обещал, что будет нормально, - пожал плечами Мамонтов. - Вот и посмотрим.       Мелисов, проверявший гитару, вполуха прислушивался к их разговорам. Ладно, вокал он как-нибудь вытянет, но без драмера их затея стопроцентно труба. Так что заявление кузнеца о том, что у него где-то там, в закромах, имеется переносная барабанная установка, было воспринято одновременно с энтузиазмом… и настороженностью.       — И как вы хотите, чтобы я на этом играл? — хмуро поинтересовался Дима, раскрыв медвежью шкуру.       Юра неопределённо крякнул, почёсывая затылок. Пока что содержимое свёртка напоминало груду железных, слегка поржавевших трубок с парой-тройкой слегка погнутых латунных тарелок. Вместо барабанов тут оказались обручи, обтянутые полинялой оленьей шкурой, с причудливыми угольно-серыми рунами по краю. Кривенков сноровисто собрал всё это в единую конструкцию, но выглядело, скажем прямо... не впечатляюще.       - Про эту фигню не забыл? - Процко подбросил на ладони кристалл.       - Именно, что фигня, - в сердцах забурчал барабанщик, забрал у него камень и покрутил в пальцах. Внешне тот напоминал обычную стекляшку густо-синего цвета, тусклую, запылённую и поцарапанную. Рихарт говорил, что это активирует заложенный в установку магический потенциал. Уверял, что установка рабочая, надёжная, временем проверенная… пусть её хозяина и казнили более пяти лет назад. Теперь пришло время в этом убедиться.       — Дареному коню... — тяжело вздохнул Мелисов. — Вставляй давай.       Кривенков, досадливо сморщившись, сунул камень в отверстие на стойке, пошевелил слегка, чтобы ровно встало. Едва заняв своё место, кристалл засветился мягким, голубым светом. От него сияние быстро распространилось по всей установке, расцветив руны, а под натянутой кожей вспыхнул мягкий голубой свет.       Процко присвистнул, Ларс хмыкнул. Кривенков, заинтересованно сверкнув глазами, присел на захваченный из дома кузнеца стул, достал барабанные палочки и осторожно стукнул по барабанам. Звук получался сочный, звонкий. Дима исполнил короткое соло, и по мере игры сияние только разгоралось ярче. В конце концов Кривенков остановился и удовлетворённо кивнул:       — Ну, пойдёт.       Из его уст такое чему-то, помимо "Ямахи", было сродни высшей похвале.       — Хорошо, — кивнул Мелисфов, подхватывая гитару и пробуя струны. — Тогда настраиваемся и будем играть.       — А чё играть-то? — вопросительно вскинул брови Ларс.       Вот тут Юрон завис. Что играть, они пока так ещё и не решили. Мужчина развернулся и бросил короткий взгляд на замок. При недолгом размышлении и разведке местности стало ясно, что самым лучшим местом для тренировок будет как раз та самая выжженная прогалина между деревней и замком. В остальных местах либо места для того, чтобы разместиться, не хватало, либо слишком площадка была неровная, либо жилые дома слишком близко. Но была ещё одна причина, о которой вслух никто не говорил, но думали явно все.       Чёрная громада замка его злила и прямо-таки требовала, чтобы у них всё получилось. Ведь где-то там страдает в руках этого ублюдочного колдуна Женька. Их маленький вокалист, который наверняка надеется, что они придут и спасут его. И Юра просто не мог подвести парня. Он же потом Оле в глаза спокойно смотреть не сможет…       Так что тренироваться внаглую прямо перед замком они решили не только из-за удобной площадки. Пусть Женька их увидит и услышит. Пусть поймёт: они не бросили его. Ну, а если заодно начнут нервничать обитатели замка — тем лучше!       — Так что будем играть, Юр? — раздался за спиной осторожный голос Мамонтова. Мелисов вздрогнул и отвернулся от замка.       — Я думаю…       — Думай быстрее, а то так полночи тут и простоим без толку.       — Сам-то, может, хоть что-нибудь предложишь? — огрызнулся Мелисов.       — Магия и меч, — влез Процко, пожимая плечами и легонько бренькая на своей гитарке. — Хорошая песня.       — Но мы не знаем, к каким эффектам она приведёт, — покачал головой Юра. — Надо что-то более мирное.       — Солнца свет? — предложил Илья.       Юра мысленно пробежался по тексту.       — А вот это хороший вариант… Попробуем его для начала!       Эпидемцы взялись за гитары. Инструменты в их руках завибрировали. Звук безо всяких усилителей выходил мощным и сочным. Юрий откашлялся, распелся немного. Давно ему уже не приходилось выступать в качестве первого вокалиста.       — Кхм… Ну, поехали.

Впишем в сердца воинов имена, В память о них будем пить допьяна. Бремя потерь годы лишь заглушат, Бронза и медь образы сохранят.

      Юра пел и с удивлением чувствовал, как отзывается глубоко внутри каждое слово. Не так, как дома, на концертах. Они рождались где-то глубже, под рёбрами, проходили через всё тело и лишь потом превращались в звук. Будто гитара, голос и сердце вдруг стали одним инструментом.       На припеве парни подхватили вместе с ним:

— В этот мир приходит время без страдания и бед, Где насилию и войнам места больше нет. Только этот день наступит через много-много лет, А пока — да воссияет Солнца свет.

      На последних словах что-то внутри словно натянулось до предела. Они позвали - и мир ответил. Небо над их головами озарилось мягким солнечным светом. Вокруг стало светло, словно днём. Музыканты замерли, ошарашенно оглядываясь, и вместе со стихшей музыкой погасло и сияние.       — Кхм… Это было…       — …Волшебно, — с улыбкой закончил Процко. Юра ошалело кивнул.       — Так… Нужен более, кхм, боевой пример. Солнечным светом мы ворота замка не откроем и с рыцарями не справимся.       — А что у нас есть более конструктивное?       Юра почесал макушку.       — Надо подумать. «Магия и меч», «Сказание на все времена», «Стены твой цитадели»…       — Юр… — Мамонтов потрогал Мелисова за плечо, глядя куда-то ему за спину. Юра насторожился.       — Плохие новости?       — Очень плохие, — севшим голосом пробормотал Ларс. — Они, видно, тоже потренить решили…       Из распахнутых ворот замка доносилась тревожная скрипичная мелодия, и неторопливо выплывали жемчужные сонмы призраков…

***

      Женя сам не заметил, как задремал, однако его сон был самым беспардонным образом нарушен грохотом музыки. Слишком знакомой музыки…       Сон как рукой сняло. Парень бросился к решётке как раз вовремя, чтобы увидеть, как заливает поляну напротив замка яркое дневное сияние. В его свете лишь смутно угадывались четыре тёмных силуэта. Свет быстро погас, однако ошеломлённый Женя ещё долго стоял у окошка, вглядываясь в темноту.       — У них получилось… Магия. Настоящая магия!       Мысли Жени метались, как вихрь опавших осенних листьев. Они не бросили его, собираются помочь… Но у них ведь вокалиста нет! Юрка вокалист так себе, он сам это признавал. Так что ещё не известно, получится у них что-то или нет.       «А ты что, собираешься тут сидеть, как принцесса в темнице и ждать, пока тебя освободят?!» — с внезапной злостью накинулся на него внутренний голос.       — Нет…       «Ну так и шевелись! Давай выбираться отсюда!»       — Как?! — жалобно не взвыл парень. Что он вообще мог сделать? Голыми руками решётку не выломать, дверь не выбить, инструментов у него нет, а даже если б были - руки связаны...       Ответить себе на эти вопросы Женя не успел. За дверью камеры послышались смутные крики, где-то далеко внизу, снаружи, с душераздирающим скрипом распахнулись железные врата и наружу, на чёрное полотно прогалины, в клубах молочно-белого тумана нескончаемой волной выплывали призраки.       Егоров судорожно вздохнул, а между тем, это оказалось не единственным сюрпризом от чертового колдуна. Среди полупрозрачных сонмов сновали скелеты в черненой броне. Над их головами неясными тенями скользили исполинские летучие мыши. Замыкали процессию стонущие зомби, едва переставлявшие ноги.       Женю пробрала дрожь. Как его друзья смогут справиться с такой ордой? Он приник к решётке, вцепившись в прутья и вглядываясь во тьму, царившую на окраине деревни.       Музыка заиграла внезапно. Женя почти сразу узнал мотив — «Сказание на все времена». Голосов друзей он не слышал, но когда призраки почти добрались до края деревни, яркое солнечное сияние начало разливаться над поляной. Нежить завизжала, истаивая. Очень скоро от полупрозрачной орды ничего не осталось. Музыка ещё звучала какое-то время, прежде чем окончательно стихнуть. Женька напряжённо ждал, наблюдая за марширующими ордами монстров. Он был уверен, что вот сейчас, вот ещё немного — и друзья заиграют снова, также легко расправятся и с остальными тварями!       Однако продолжения все не было.

***

      — Ну что, играем?       — Конечно, играем!       — А что играть-то?       Мелисов лихорадочно думал. Что они могут противопоставить призракам? В голове моментально, как по заказу, всплыли строчки из «Сказания на все времена»:

Ползут умертвия полупрозрачной волной, Их невозможно повергнуть мечом и стрелой. Лишь яркий чистый свет нежить развоплощает, Назад в Небытие их отправляет он!

      — Так! Есть идея.       Он взялся за гитару и ощутил, как вместе с первыми аккордами его наполняет уверенность. Вот теперь он был в своей тарелке, на своём месте. Друзья, уловив знакомые рифы, тут же подключились. Музыка лилась ровным потоком. Начали сразу со второго куплета, чтобы не тратить зря время. Призраки с каждой секундой подбирались всё ближе, но музыка не подвела. Последние строки ещё звенели в воздухе, когда солнечный свет хлынул на поляну, и результат оказался впечатляющим: нежить с пронзительными воплями истаивала, словно туман под жарким полуденным солнцем. До музыкантов не добрался ни один враг, однако они закончили играть лишь через пару минут после того, как растаял последний призрак.       На поляне повисла тревожная тишина. Все настороженно оглядывались.       — Что, всё? Мы победили? — осторожно поинтересовался Процко.       — Ага, держи карман шире, — фыркнул Ларс.       — Согласен, — Юра встревоженно смотрел в сторону замка. — У нас ещё гости.       Побледневшие эпидемцы с омерзением следили за приближающейся мёртвой ордой.       — Против таких уродов солнышко не поможет.       — Зато хорошо к месту пришёлся бы огонь.       — У нас только про лёд песни, — растерялся Процко.       — «Феанор»… «Остров Драконов»… «Вечный воитель»… — лихорадочно перебирал вслух Ларс.       Мелисов с ужасом понимал, что ничего из этого не подходит. Да, они могли, конечно, исполнить Вечного Воителя. Скромные пара строчек: «Страх рвёт на части, Огонь как ластик — Мир сотрёт», но хватит ли этого, чтобы спалить всех зомбаков? И не сотрёт ли их на пару с нежитью?       — Юр?! — Ларс сдвинул за спину гитару и вытащил из ножен меч, подаренный кузнецом. — Что, всё-таки в рукопашку пойдём?       — Мужики, так мы играть будем или нет?! — Кривенков приподнялся за барабанами.       — Мы думаем!       — Думайте быстрее! На нас тут ужас какой-то двигается!       — Зомби… — хрипло выдохнул Террис. — Их берёт только огонь.       — Так спойте что-нибудь про огонь!       — Мы думаем, что! — выведенный из себя прорычал Мелисов.       — Чё тут думать-то?! Вон… «Последний закат»!       Ларс, Террис и Мелисов замерли, глядя друг на друга.       — Но… это арийская песня!       — Бля, Юр, на тебя что, зомби, что ли, в суд подадут за нарушение авторских прав? — рыкнул барабанщик.       Мелисов хмуро пожал плечами и взялся за гитару. Логично. Щас бы ещё на пороге смерти про авторские права думать!       — Рифы все помнят?       — Не для слэндовцев играем, можно где-то и сымпровизировать, — фыркнул Ларс. Процко и Кривенков поддержали его нервным смехом.       — Справимся!       — Ну, тогда с Богом! — Юра принялся наигрывать мотив.       Руки слегка подрагивали от волнения. Одно дело играть материал, который уже даже поднадоел до тошноты, но всё-таки свой, родной, знакомый, и совсем другое — чужой материал, пусть и заслушанный до дыр в молодости, но никогда прежде не сыгранный.       — Ребят, поднажмите! Они совсем близко! — встревоженно выпалил Ларс.       Действительно, скелеты и зомби уже почти добрались до группы. Мелисов почти мог ощутить исходящий от них запах плесени и сладковатый дух разложения. Гитарист нервно сглотнул и начал петь.

— Свинцовой тучей тяжелеют небеса И воздух плавится от слов непримиримых богов, Догорает фитиль. Восточным эхом долетают голоса. Они толкают землю в третье столкновение миров, B серый пепел и пыль.

      Разница ощутилась моментально. Каждая нота давалась с усилием, словно они шли навстречу тугому потоку воздуха. Песня не ложилась в руки, не отзывалась внутри так, как их собственные. Будто чувствовала чужую неуверенность и не желала подчиняться.       Однако несмотря на все сомнения, сбои и запинки, песня не рассыпалась. На и без того тёмном небе начали сгущаться чёрные тучи, и вскоре их вспороли яркие молнии — не белые, а огненные.       Юрон невольно сглотнул. Кажется, с песней они слегка переборщили, однако сейчас отступать было уже поздно. И он перешёл к припеву.

— Столбом огня и серы мир взлетел на воздух, В чудо верить никогда не поздно. Режет небо страшный вой молитвы, Эхом гудит набат - Последний Закат.

      Результат превзошёл все их ожидания: атомный взрыв, к счастью, не грянул, но зато с небес на землю обрушились потоки огня. Прямо настоящий напалм! И всё прямо на скелетов и на зомби.       Дима Процко и Ларс замерли, ошеломлённые и напуганные увиденным, однако Мелисов быстро привёл их в чувство, яростно рыкнув:       — Играем, играем! Не останавливаемся!       Музыканты поспешно схватились за инструменты. Потоки огня ширились, и гитаристы невольно отступили назад. Скелеты гибли массово, так и не успев добраться до друзей. Нескольких летучих мышей, прорвавшихся через огненный дождь, Мамонтов ловко сразил мечом. Однако даже когда враги кончились, проблема в виде бушевавшего пожара осталась. От огненного дождя занялась сама земля, а это было чревато очень нехорошими последствиями для деревни, куда явно двигалось пламя.       — Да твою ж мать! Нафеячили! — пятясь, процедил Илья.       — А вот теперь нам, похоже, нужен дождь…       — …или снег! — кивнул Процко.       — Дует ветер ледяной!       — Стоп-стоп-стоп! — вскинул руки Илья. — Ребят, а если мы сюда Метель вызовем? Мне не улыбается потом ещё с ледяным драконом сражаться!       Юра осёкся и чертыхнулся. Да, а ведь это вполне возможно…       — Какие у нас ещё есть варианты?!       — Песни с дождём. ДДТ, Алиса… классика рока.       Мелисов поморщился, но согласно кивнул.       — Алиса. Помню я у них песню про дождь, но в словах не уверен.       — Я помню, — кивнул Дима Процко. — Поехали?       Они быстро проговорили слова. К этому моменту огонь уже оттеснил их к барабанной установке. Кривенков встревоженно ёрзал за барабанами — ему, в отличие от товарищей, отступать было некуда, так как бросать инструмент он не собирался.       — Поехали! — рявкнул Мелисов, и обливающиеся потом от страшного жара музыканты снова взялись за инструменты.

— Дождь Выстроил стены воды. Он запер двери в домах. Он прятал чьи-то следы. А мне хотелось дышать, Дышать во всю грудь, Но я боялся забыть, Боялся уснуть.

      Юра пел — и видел, как огненные стрелы в тучах медленно гаснут, меняясь на привычные белые молнии. Казалось, даже сами небеса становились светлее. И дышать как будто стало легче - воздух больше не сушил жаром лёгкие.

— Там, где вода, И в небе вспышки ломанных стрел, Я руки протягивал вверх, Я брал молнии в горсть. Там, где вода Рисует на земле круги, Ты слышишь, слышишь шаги. Это идёт дождь.

      Первая капля разбилась о его скулу. Ещё одна упала на пальцы Ларса, занимавшие аккорд. А затем капли полетели всё гуще - и вот уже стена воды окружила их полупрозрачной пеленой. И Юра счастливо засмеялся.       Огонь гас. Не сразу, медленно, но гас, оставляя после себя выгоревшую в пыль землю. И эпидемцы не прекратили играть, пока не исчезли последние бордовые язычки пламени. Но даже тогда они ещё стояли какое-то время под дождём, мокрые как мыши, наслаждаясь спасительной прохладой.       Сзади послышался тихий гул голосов. Музыканты оглянулись — и обнаружили за своими спинами почти всю деревню, сгрудившуюся на безопасном расстоянии. Люди смотрели на эпиков круглыми, восхищёнными глазами, и, стоило им развернуться, разразились восторженными криками.       — Ну вот, и тут фанаты, — устало усмехнулся Процко. Юра нервно рассмеялся, Ларс сердито махнул рукой.       — Пошлите уже под крышу. Я себя чувствую так, словно меня через мясорубку прокрутили. Даже в Лужниках так не выматывался…       — А это потому, что магия!       — Шмагия! — сердито огрызнулся Илья.       — Всё, всё, ребят не собачьтесь, — Процко шустро помогал Кривенкову разобрать установку. — Надо передохнуть. Завтра нам новый бой предстоит.       — Ага, — мотнул головой Илья. — Это была генеральная репетиция, а завтра уже будет настоящее выступление.       — И да поможет нам Первый Бог, — сипло выдохнул Юра.