Очень музыкальное путешествие

      Судя по тому, что сквозь открывшуюся решётку замка на музыкантов попёрли с полтора десятка рыцарей в броне, восстановить популяцию монстров с прошлой ночи колдун тупо не успел. Так что в бой пошли обычные воины, что эпидемиков совершенно не вдохновляло. Всё ж таки одно дело с чудищами фантастическими меситься, и совсем другое - с людьми. Но, как говорится, если надо - значит, надо!       Вся группа выжидательно смотрела на Мелисова, а тот лихорадочно перебирал в голове, с чего же тут можно стартануть. Вредить сильно не хотелось - люди всё-таки, не монстры фантастические... Вот только эти люди такой моралью не обременены - дойдут, порубят в капусту!.. Если дойдут...       Юра ахнул, и оглянулся на товарищей:       - Придумал! Запускаем Изольду! Сразу третий куплет!       Процко, несмотря на серьёзность ситуации, хохотнул, тут же набирая первые рифы. Следом подключился Ларс и последним - Юрон, чутко контролируя остальных. Щас лажать было нельзя.       Первые ноты получились сбивчивыми, ну так оно и понятно! Непривычно песни с середины играть. Но уже на втором аккорде дело пошло. Энергия заструилась по пальцам. После столького... колдунства Юра уже начал учиться отличать момент, когда просто музыка переходила в магию. Когда кончики пальцев вдруг начало покалывать, а струны будто похолодели. Порыв северного ветра растрепал волосы, пройдясь толпой мурашек по коже. Мелисов зябко повёл плечами и запел:

      - Кто любовь потерял - Превращается в лёд. Кто её отыскал - Никогда не умрёт.

Всё, что любил, но не ценил, Потерял я вмиг, И навсегда Всадник Из Льда Позабыл твой лик...

      До Жени ему было объективно далеко, но магии и этого хватило. Ветер стал сильнее, с потемневшего неба невесть откуда посыпалась снежная крупа. Выгоревшее поле покрылось инеем, а затем - и тонким ледком, который с каждой секундой становился только шире и толще. Эпидемцев это не затронуло, а вот рыцарям в полном металлическом облачении... не повезло.       Видели когда-нибудь кордебалет? Или старый фильм "Александр Невский" 1938-го года производства? Если говорить проще, на поле творилась ПОЛНАЯ вакханалия.       Все рыцари, кому не повезло ступить на лёд, попадали, как кегли в боулинге - с грохотом и звучными матами. Бедолаги пытались подняться - и тут же падали снова. Их ноги - и руки, кто вставал на четвереньки - разъезжались в разные стороны, так что часть "гордого воинства" распласталась аки морские звёзды, а другая - как перевёрнутые на спину майские жуки, нелепо дрыгая конечностями. Часть особо упорных, сумевших сохранить хрупкое равновесие, быстро заморозило: лёд покрыл их до пояса, а кого-то и по самую грудину, превратив во всё ещё живые, но весьма эффектные ледяные статуи.       В общем, наступление захлебнулось.       - Во! То, чё надо, - хохотнул Процко, прекращая играть. - Дёшево и сердито.              - И вражину обезвредили, и без крови обошлись, - согласно кивнул Ларс.       - Ещё не обезвредили... - хмуро качнул головой Мелисов.       Действительно, малой части особо умных представителей данного сословия удалось обогнуть лёд. Кому-то с него даже удалось выбраться на пепелище. Правда, они теперь были уже не такие чистые и блестящие, зато злые и полные желания-таки добраться до музыкантов. Но оказалось их вразы меньше.       - Да шож вы никак не уймётесь?! - раздражённо прорычал Илья. - Юр! Может, жахнем чё потяжелее? Чтоб уже не встали?       - Может и жахнем, - задумчиво пробормотал Мелисов, прокручивая в голове одну идейку. Он уже начал понимать принципы этой странной магии, завязанной не только на звуках и словах, но и на желании, восприятии самого творца, в башке которого рождается... идея? мелодия? ощущение, которое он хочет передать зрителям? Если так, то Юра знал, что делать. И что играть. - Пройди свой путь! С припева - на второй куплет.       Мамонтов удивлённо нахмурился, и Юрон его в какой-то мере понимал. Словесно - вообще ни о чём. Песня-то чисто размышлительная. Но если он понял всё правильно... Если его догадки подтвердятся...       Слава Первому богу, спорить никто не посмел. Юра хорошо выдрессировал свою команду, чтобы в критический момент она ему подчинялась без размышлений. Сказал "Путь" - значит "Путь"! Значит, знает, что делает.       Первые же аккорды грянули мощно, рокочуще, как нарастающая лавина. У Юры аж мурашки по коже побежали. Гитара тонко завибрировала под пальцами, и звук, который выдавали эпидемцы, с каждой секундой, кажется, становился только сильнее. А он ещё даже петь не начал...

- Пройди свой путь, Он ведь один, и с него не свернуть. Пусть не знаешь, зачем, И не знаешь, куда ты идёшь.

Пройди свой путь, Ты не сумеешь назад всё вернуть. И не знаешь пока, что в конце тупика Ты найдёшь.

      Эффект превзошёл все ожидания.       Воздух между ними и наступающими рыцарями задрожал, как марево над раскалённым асфальтом, становясь ощутимо густым и плотным. У Ильи аж волосы зашевелились, вставая дыбом. Кристалл на установке Кривенкова начал пульсировать фиолетовым сиянием, разгораясь, как маленькая лампа.       Юра улыбнулся от накатившей эйфории душевного подъёма. Уверенность в собственных силах и в том, что нужно делать дальше крепла и формировалась в нечто осязаемо понятное. Следующие слова он пел уже с напором и весёлой злобой:

- Тень войны, Боль моей чужой страны Нам промедлить не дадут.

Ветер с гор, Свежесть ледяных озёр Нам усилий придадут.

Мы обречены, Смешались реалии и сны. От вражеских глаз Леса скроют нас И отзвуки фраз...

      Как он и надеялся, намерение обрело силу. Рыцари один за другим замирали, опуская оружие. В их взглядах читалось то, чего Бессарсол не предоставлял им долгие годы — сомнение. Вопрос... выбор, который сейчас звучал всё громче. Зачем?! Зачем сражаться за того, для кого чужая жизнь ничего не стоит? Выбор...       Голос вдруг сорвался. Мелисов закашлялся - и только теперь с содроганием понял, какую тяжесть удерживал всё это время. Слишком много... слишком сильно сразу... Волна уже жила собственной жизнью, не слушалась его. Вместо того чтобы освобождать людей, она начала давить свинцовой тяжестью на каждого, кто попадал под её действие, грозя смести всех без разбору: и своих, и чужих.       Илья сбился с ритма, оглянулся на Юру, понял: что-то не так. Нужно было уже переходить к припеву, но Мелисову вдруг словно сдавило грудную клетку. Он не мог вдохнуть. Не мог найти в себе сил, чтобы...

      - Пройди свой путь, Он ведь один, и с него не свернуть. Пусть не знаешь, зачем, И не знаешь, куда ты идёшь...

      Знакомый голос - сильный и звонкий - возник будто из ниоткуда, нарастая с каждой секундой - и душная тяжесть отпустила. Юра вскинул голову вверх - и улыбка сама собой возникла на его лице.       - Женя... Это Егоров!       И не один. Рядом с ним, удобно устроив на каменном зубце голубое детское пианино, пел и наигрывал мелодию Лобашёв - а с двумя такими вокалистами спорить было уже бесполезно. И сила вновь хлынула на поле — неудержимая и могучая, словно цунами.       Люди один за другим опускали оружие, встряхивались, будто пробуждаясь после долгого сна, растерянно оглядывались по сторонам. Боевой строй распадался на глазах. Кто-то отступал, кто-то оседал на землю прямо там, где стоял. И Юра выбрал именно этот момент для финального штриха:       - Всё кончено! Вы больше не обязаны за него сражаться!       Несколько долгих секунд никто не двигался. Потом чей-то меч с глухим бряцаньем упал в траву. За ним — второй, третий...       - Валите отсюда, пока живы! - сурово подытожил Мамонтов.       И как ни странно, но это подействовало. Люди просто уходили. Не все - кто-то так и оставался на месте, или отступил к замку. Но уходящих было много. И не только рыцарей. Из распахнутых ворот наружу выходили слуги и бывшие придворные. Магия, обрушившаяся на Чёрный замок, коснулась каждой души. Кто-то ещё колебался, но прежней уверенности уже не осталось ни у кого.       - Не смейте! Я запрещаю! Да я вас всех уничтожу! Вы обязаны подчиняться мне!!!       Вопли бывшего владыки уже никого не впечатляли. Метавшийся по стене Бессарсол в сопровождении парочки оставшихся рядом колдунов вызывал скорее жалость и смех. Музыканты прекратили играть и с откровенным весельем наблюдали за происходящим... кроме, разве что, недоумевающего Лобашева, который тихо охреневал от происходящего. И не сразу стало понятно, что расслабились они рано...       - Вы заплатите! Вы мне все заплатите! - проверещал владыка, свирепо глянув на подчинённых. - Играйте! Пусть все силы Ада поглотят этих нечестивцев!       - Господи, кто ему реплики писал? - тихо хмыкнул Процко. - Так уже ни один порядочный злодей не выражается!       Однако смех быстро стих, когда с опустевших стен донеслись первые гнетущие аккорды лиры и свирели - и небеса над замком вдруг начали темнеть.

- Веками спавший, полный гнева, Услышь мой зов и выйди вновь! Пусть древний мрак вернётся в мир, Приняв сих нечестивцев кровь!

      - Твою мать... - сипло выдохнул побледневший Мамонтов, и ему было чего пугаться. Эффект от песни оказался неожиданно сильным, прямо как у них с "Последним закатом". Разве что тут молнии оказались красными и тучи...       Сперва эпидемцы подумали, что им показалось, но потом стало ясно: нет. В тучах реально замелькали уродливые силуэты, от одного вида которых волосы на голове начали шевелиться. А уж когда воздух прорезали слова - не Бессарсола, совсем иного голоса, отовсюду и ниоткуда, - Юра схватился за голову.

"Я - ненависть. Я - отчаяние. Я - тьма.

Века я сплю во чреве гнева и огня!

И яростью смету я всё вокруг -

Открой мне дверь. Я жду..."

      - Придурок, да он же щас всех угробит!       - Что-то... мне кажется, жизнь нас к такому не готовила... - севшим голосом прохрипел Процко. - Что делать будем?       Юра покачал головой, оцепенело глядя на разверзающуюся тьму. Все мысли из головы вдруг словно враз вымело. Казалось, что он не может вспомнить ни одной песни, ни одной строчки... Что они могут противопоставить такой силе?!..       - Юра! Юрааа!              - Юрон! Мелисов, блять!       Два звонких голоса пробились через сгущающуюся пелену тьмы. Юра едва видел на крепостной стене друзей, зато громкий голос Егорова слышал отчётливо.       - Драконы! Давай драконов!       Юра вздрогнул, и его осенило. Ну конечно! Драконы. Как он мог забыть?! Он встретился взглядом с Ильёй - и тот всё сразу понял, схватился за басуху.       - Всем! Поём Остров! Собраться!       От оглушительного раската грома, казалось, содрогнулась вся округа. Бордовые молнии высвечивали крылатых тварей, прорвавшихся сквозь тучи и закружившихся над замком. Было лишь вопросом времени, как скоро они атакуют музыкантов. Владыка со своими колдунами не прекращал петь, периодически заходясь приступами безумного смеха, и Юрон раздражённо цыкнул сквозь зубы. Теперь оставалось лишь выяснить, чья правда окажется сильнее. Они начали играть, а Женя и Лобашёв одновременно запели:

      - Гласят легенды древние Страны моей родной — Драконы жили в Энии, В горах давным-давно. Союз был с эльфами у них, Прошли те времена. Теперь мы боремся одни, А помощь так нужна...

      Будь у Юры время, он бы доработал текст, подобрал другие слова, лучше встроил песню в их текущую обстановку... Но у них не было ни времени, ни второй попытки. Оставалось лишь надеяться, что магия поймёт, услышит...       И она услышала.       Тепло прорезавшего тучи солнечного луча он почувствовал ещё прежде, чем увидел. Уверенность наполнила руки силой, голоса - громкостью. Свет разрастался, музыка, сначала тихая, звучала всё громче. И тогда появились Они.

- Ледяной поток не страшен крыльям Золотых драконов, Ведь течёт огонь в их жилах, кровь собою заменив. Мы промчимся над замёрзшим Ксентароном, Небо звёздное стрелою золотою расчертив!

      Будто кто-то развеял в воздухе горсть золотой пыли. Казалось, всё небо пришло в движение. Золотые силуэты выныривали из солнечного света десятками, заполняя небеса над Чёрным замком. Они рвали тёмных прихвостней на куски и испепеляли огнём, поджигали башни - и ничто не могло устоять перед их силой. Замок заполыхал быстро, а музыка Бессарсола стихла, сменившись паническими криками. И вместе с тем, как пало его заклятие, пала и тьма, которую он призвал. Почерневшие небеса очистились, и прогалину перед замком снова залил яркий солнечный свет.       Один из драконов спустился к крепостной стене, и Женя первым взбежал ему на спину, оглянулся на замешкавшегося Лобашева.       - Андрюх, давай, пошли!       Энди только ошарашенно головой покачал.       - Во что ты меня втянул?..       Женя лишь озорно рассмеялся в ответ - и дракон устремился вниз, к остальным музыкантам. Ветер от его крыльев поднял тучи пыли в воздух, но волшебное существо догадалось опуститься на некотором расстоянии от эпидемцев, возвышаясь над ними подобно трёхэтажному дому. Умные, янтарные глаза заглянули, казалось, в самую душу Мелисова, который с опасливым трепетом шагнул ему навстречу.       - Гилтиас.       "Бард"       Голос прозвучал будто прямо внутри его головы. Юра тяжело вздохнул - и согласно кивнул:       - Бард.       Дракон чуть склонил голову на бок, и Юра мог поклясться, что тот улыбнулся.       "Ты позвал нас - и мы пришли"       - Спасибо. Без вас мы бы не справились.       "Справились", - нет, он действительно улыбался! - "Вы - барды. Голоса самой жизни. А жизнь никогда не проиграет тьме"       - Ну всё, попёр пафос, - проворчал Мамонтов. Женя тихо прыснул в кулак, и Юра понял, что они все слышали слова Гилтиаса. Впрочем, дракон на них не обиделся.       "Куда же без пафоса в подобном эпосе?"       Тут уже засмеялись все музыканты. И жители деревни, которые, как оказалось, наблюдали за ними с безопасного расстояния из-за своих домов. Победу эпидемцев приветствовали бурными аплодисментами, восторженными криками. Юра только головой покачал:       - Фанаты...       "Ради них ты остался", - наклонив голову, мягко пророкотал Гилтиас. Юра фыркнул:       - Вообще-то, ради Женьки! - помолчал, и тихо добавил: - Но и ради них тоже.       Дракон с тихим шорохом встряхнул головой. Нет, эта чешуйчатая зараза определённо над ним смеялась!       "Что ж. Теперь с тьмой в этом краю покончено. Не навсегда - зло всегда возвращается. Но это будет уже другая история. И если мы больше ничего не можем для вас сделать..." - Гилтиас уже начал было шевелиться и расправлять крылья, когда Юра вдруг спохватился.       - Стой! Я вспомнил. Кое-что ещё можешь...