Очень музыкальное путешествие

      Женя так и не сомкнул глаз до рассвета. Его не могло не радовать то, что друзья победили, однако он по-прежнему оставался в заточении, и через каких-нибудь пару часов за ним придут воины этого придурочного мага. Что будет дальше, парень честно старался не думать. Вместо этого он перевернул вверх дном всю камеру, но не смог найти ничего, что помогло бы ему сбежать. Так что в конце концов Женя пришел к неутешительному выводу, что рассчитывать сможет только на свой голос, а точнее, на заключавшуюся здесь в пении магию. И тогда во весь рост вставал другой вопрос: что петь?       Всё огненное он отмел по той простой причине, что, если что-то не так сработает, парень тут заживо поджарится, а это в его планы не входило. Примерно по той же причине были отметены все ледяные песни — как снег и лёд помогут ему выбить дверь или сбежать через окно? А призывать сюда Ская — ну нахрен! Неизвестно, что ещё хуже будет…       Джуйс навернул очередной круг по камере и зло пнул дверь. Если бы он был не один, если бы хоть кто-то мог помочь ему, подсказать, как действовать… Женя машинально сделал ещё один шаг — и вдруг остановился. Если он не может отсюда выбраться, то что мешает ему призвать себе кого-то на помощь? Кого-то, кто бы помог ему справиться со стражниками и выбраться из плена…       Парень азартно сверкнул глазами — и снова задумался, на этот раз недолго, кого бы позвать. Самым лучшим вариантом ему представлялся Андрей Лобашев, вокалист группы «Arida Vortex». Они не раз вместе выступали на одной сцене, дружили, и вдобавок, Энди был в хорошей физической форме и, насколько Джуйс знал, занимался фехтованием. Юноша побормотал себе под нос, прикидывая, какую песню и какие слова подобрать для призыва, встраивая новшество в ритм, набрал побольше воздуха в грудь и запел, молясь, чтобы Вортекс, по прибытии, если… когда…! все получится, его не прибил на месте:

— Мой друг спаситель — Андрей-Воитель, Ты нужен мне Помоги мне в моей борьбе!

      Ничего не произошло. Женя ждал, но Энди-Торвальд в камере так и не появился. Парень судорожно сглотнул, прикусил губу, сдерживая вновь вспыхнувшие страх и отчаяние. С первого раза ни у кого не получается. Нужно просто пробовать снова, еще раз.       Вокалист зажмурился, запел, но ничего опять не произошло. Зато за дверью забухали тяжелые шаги и послышались голоса стражников.       — А ну, рот закрой, пташка! Пока мы тебе его сами не прикрыли.       Женя сглотнул. Ему нужен звук, музыка, любая. Без неё пение не срабатывало. Но обязательно ли нужен инструмент? Может, хватит простого ритма? Он зашарил руками по карманам, потом вытащил ремень из джинс с тяжелой металлической пряжкой и постучал по прутьям. Металл звонко столкнулся с металлом. Вокалист рвано выдохнул. Это его последний шанс. Если не получится, солдаты его прикончат.       Не обращая внимания на угрожающие возгласы за дверью, Женя принялся выстукивать ритм песни и запел снова, вкладывая в каждое слово всю душу, представляя образ Андрея перед глазами и мысленно умоляя все известные ему силы, чтобы на этот раз всё получилось. В груди потеплело, дышать стало легче…       Однако дверь камеры распахнулась, стражники ворвались внутрь и набросились на Женю, а Андрей так и не появился. Вокалист пытался сопротивляться, однако противники легко сбили его с ног, и на парня обрушился град ударов. Женя сжался в комок, прикрывая руками голову, с горечью думая, что теперь Юра и остальные явно зря будут рисковать своими жизнями.

***

      Порыв прохладного ветра ударил Андрея в лицо, растрепал волосы и приятно овеял разгоряченную полуденным зноем кожу. Мужчина улыбнулся, наслаждаясь спасительной прохладой, и заторопился к подъезду, чтобы временное спасение перешло в разряд постоянного. Удерживая одной рукой тяжелый пакет с покупками, второй музыкант достал ключ от домофона, открыл дверь и посторонился, выпуская наружу соседку, выводившую на прогулку розового пуделя с голубым бантиком на голове. Женщина благодарно улыбнулась ему, Энди вежливо ответил тем же, хотя все его мысли сейчас занимал кондиционер и холодное пиво в холодильнике. Так что, стоило соседке освободить проход, как вокалист тут же нырнул внутрь, насвистывая засевшую в голове попсовую мелодию, уже привычно шагнул к лестнице… и недоуменно замер.       — Не понял…?       Вместо привычного ряда почтовых ящиков и уходящих вверх ступенек перед глазами Лобашева вдруг предстал погруженный в полумрак каменный, сводчатый коридор, освещённый лишь чадящими факелами и заканчивавшийся наполовину распахнутой дубовой дверью, оббитой рядами стальных полос. Энди хлопнул глазами, оглянулся назад — и увидел продолжение этого самого коридора, поворачивающего за угол. Дверь подъезда и улица исчезли без следа. Лобашев моргнул повторно, ущипнул себя за руку, но непонятный мираж рассеиваться не спешил.       — Что за хрень?       Впереди послышались чьи-то голоса, и Андрей тут же торопливо зашагал на шум, решив, что или он подъездом ошибся, или у него от жары солнечный удар случился, но если тут есть люди, то они уж точно смогут ситуацию прояснить. Однако чем ближе он подходил, тем слабее становилась уверенность. За массивной дубовой дверью, больше подходящей для старинного замка, чем для подъезда жилого дома, похоже, развязалась нешуточная драка — Андрей слышал звуки ударов и сдавленные стоны. Осторожно заглянув внутрь, мужчина опешил. Небольшая комнатка напоминала типичную тюремную камеру, как их в фильмах изображают. У дальней стены двое ролевиков в костюмах средневековых стражников жёстко мордовали лежащего на полу парня. Нежелание вмешиваться в чужие проблемы слабо трепыхнулось внутри, однако Андрей тут же задавил его в зародыше. Так же ж и прибить недолго!       — Эй! Эй, а ну прекратите! Вы что, сдурели?!       Ролевики развернулись к нему, открывая обзор на свою жертву, и Энди ахнул, узнав Женю Егорова, вокалиста группы Эпидемия, с которой они немало гастролировали вместе. Парень приподнялся, пытаясь что-то сказать, однако один из стражников, мельком оглянувшись, с силой пнул его ногой в грудь, и Егоров зашелся в хриплом кашле.       Злость вспыхнула мгновенно, горяча кровь. Андрей никому не позволял обижать своих друзей, особенно каким-то клоунам, невесть откуда вылезшим и решившим поиграть в Инквизицию.       — Вы совсем охренели?! А ну, отошли от него!       Ответом ему стали лязгнувшие и ярко сверкнувшие в лучах солнца мечи. Энди нахмурился, напряжённо вскинул руки вверх.       — Эээ, спокойно! Уймитесь. Бросьте железки, пока не порезались!       Разумеется, ролевики его не послушались и с яростными кличами бросились в атаку. И тут Андрей тысячекратно возблагодарил свои фехтовальные занятия. Если бы не это, он бы и минуты не продержался против этих псевдо-рыцарей. Или не совсем псевдо…       Меч одного из ублюдков просвистел в опасной близости от его лица. Энди уклонился от удара второго — и, получив мощный удар кулаком с зажатой в ней рукоятью меча в скулу, едва устоял на ногах. В голове зазвенело, рот наполнися кровью. Его спасло лишь то, что он отскочил в сторону — больше вслепую, полагаясь на интуицию, — и чиркнувший по двери меч высек искры, задев металлическую полосу.       Ситуация становилась отчаянной. В честном бою у него не было ни шанса против этих двоих… Но кто говорил о честном бое?       Первым делом он рванул в коридор перед камерой, подхватив брошенный в начале стычки пакет. Места тут было куда меньше, чем внутри, и рыцари уже не могли нападать на него вдвоём. Чем он и не преминул воспользоваться. Сунув руку внутрь, Энди на ощупь нашёл пакетик с красным перцем и лихорадочно рванул бумажный край.       — Ну, держитесь, гомозиготы диплоидные, — прошипел он, вытряхивая на ладонь немного порошка. — Щас я вам устрою Шевардино!       Ближайший стражник уверенно надвигался на Андрея, не ожидая сопротивления. А потому горсть красного перца в глаза стала для него… не самым приятным сюрпризом. Взвыв, он выронил меч и схватился за лицо — и Андрей тут же перехватил инициативу. Ловкая подсечка — и противник хрястнулся на пол, крепко приложившись затылком, и вставать больше не торопился. Энди же подхватил его оружие, прокрутил в руке, примериваясь к балансировке. Тяжеловато, да он никогда и не фехтовал настоящим, боевым оружием, но для самообороны вполне сойдет.       Оставшийся рыцарь слегка подохренел, но все-таки счёл необходимым броситься в атаку. Андрей парировал несколько ударов, поморщившись от того, как отдача пошла в руку, провёл ложный финт, после чего выбил у противника меч и кончик лезвия уткнул в чужой нагрудник. Рыцарь — относительно еще молодой мужчина, может, даже чуть моложе Андрея, — уставился на музыканта круглыми, напуганными глазами. Видимо, ожидал, что его сейчас прикончат на месте. Ага, щас! Лобашёв угрожающе оскалился, отступив на шаг и освобождая проход:       — Ну, чё смотришь? Брысь отсюда, придурок, пока я тебя на голову не укоротил! И дружка своего забери!       Угроза подействовала. Стражник опасливо обошёл его, помог подняться приятелю, и они неуклюже поковыляли прочь. Андрей же, проводив их взглядом, нырнул обратно в камеру, к Жене. Тот пытался приподняться, опираясь на стянутые верёвкой руки, тихо шипел от боли. Энди подхватил его за плечи.       — Тихо, Жень. Погоди, щас я… — он осторожно перерезал мечом путы. Егоров во время этих манипуляций смотрел на Энди странно, словно на призрака. — Ты в порядке? Они тебя не сильно поранили? Ну, чего молчишь-то?!       — Получилось…       — Чё получилось?       — Я тебя призвал. Ни за что бы не подумал, но… у меня получилось, Андрюх!       — Кого призвал? Куда призвал? — Андрей, нахмурившись, пощупал Женькин лоб. Кроме ссадин и синяков, к счастью, у того повреждений не было. Легко отделался. — Жень, объясни все толком! Я пока ничего не понимаю!       — Нет времени, — Егоров, растерев запястья, тяжело поднялся на ноги, морщась и тихо шипя. — Надо срочно уходить отсюда. Сейчас еще воины понабегут, и тогда нам точно не выбраться. Я объясню всё по дороге. Эх, еще б инструменты какие-нибудь раздобыть…       — Инструменты?       — Да. Гитару там, или… не знаю… Хоть что-то музыкальное… Нам музыка позарез нужна!       Андрей кашлянул, борясь между желанием дать снующему туда-сюда приятелю по шее, усадить и вытрясти из него ответы на все интересующие его вопросы, и просто свалить, крутя пальцем у виска, встал, дошел до брошенного в суматохе пакета с покупками и вытащил… кое-что.       — Пойдёт?       Обернувшийся Егоров деловито прищурился.       — Хмм… Ну, в целом да. Мне вон и ремня на твой призыв хватило.       — Ну и слава богу! Тогда пошли отсюда, и объясни, ради бога, в какую псевдоисторическую хрень ты меня втянул!

***

      Когда они вчетвером подошли к Чёрному замку, в голове Мелисова вдруг сама собой всплыла сцена из старого фильма «Охотники за приведениями» — как четверо бравых американце вышли бить морду древнему богу. И пусть у них тут градус эпичности чуть поменьше, воспоминание заставило Юрона ностальгически усмехнуться.       — Чего улыбаешься? — немедленно поинтересовался Мамонтов.       — Да так, — отмахнулся Мелисов. — Вспомнил кое-что забавное.       — Ну-ну. И какой у нас план?       Гитарист помолчал, задумчиво оглядываясь. Место для сражения они выбрали не самое плохое: широкое поле, на котором до этого уже сталкивались с нечистью. Выжженная трава похрустывала под ногами. Здесь было, где развернуться, куда отступить, если вдруг что пойдёт не так. Разумеется, Кривенкова они разместят в глубоком тылу, чтобы враги до него добрались в последнюю очередь. Что до остальных… Музыканты так вчера ничего и не решили. Проспорили до поздней ночи, но ни к чему не пришли, и сошлись на том, что станут действовать по обстоятельствам. При этом Илья единственный из всех взял с собой палаш, как выразился, на крайний случай. А то вдруг что пойдёт не так. Потому что опыт последних дней убедительно показал: стоит что-нибудь тщательно распланировать — и мир тут же придумает новый способ всё испортить. Так что эпидемцы заранее готовились к неприятностям. Но броню никто, даже Ларс, одевать не стали. Гитаристы решили полагаться на скорость и манёвренность, Илья — на меч, а Кривенков — на остальных, что они к нему в процессе музыкального сражения никакую нечисть не подпустят.       Мамонтов деликатно кашлянул, и Юра, вздрогнув, вынырнул из своих размышлений:       — Простой. Войти внутрь, отбить Женю, уйти. Желательно, в свой мир.       — А разнести это место по кирпичику? — жалобно вскинул брови домиком Террис.       — А это уже по обстоятельствам. Мы в супергерои не нанимались, Дим! Нам надо своего вокалиста спасти, а дальше уж пусть местные разбираются. Мы им пример показали.       Даже если Процко и не был согласен до конца с такой постановкой вопроса, спорить он не стал, за что Юрон ему был искренне благодарен. Мелисов и сам понимал, что бросать гостеприимно принявших и возложивших на них все свои надежды людей было как-то… неправильно. Но с другой стороны, они ведь и правда не какие-то герои из баллад и легенд, а простые рок-музыканты, обычные люди…       Его душевные метания прервало активное шевеление на стенах замка. Их наконец-то заметили. Забегали воины, послышались крики, рёв горнов. Эпидемцы развернулись к крепости и неторопливо двинулись вперёд, к закрытым вратам. Сильно близко подходить не стали, чтобы кто-нибудь из лука или, не дай бог, арбалета не пальнул. Юрон не был до конца уверен, что они тут есть, но бережёного бог бережёт.       Воинов на стенах становилось всё больше, а затем, сопровождаемый несколькими дамами и магом на балкончик, нависавший над воротами, вышел некто в аляповатом алом костюме, с золотым венцом на голове. Юрону он напомнил Киркорова в каком-то там мюзикле. Такое же безвкусие и полное отсутствие стиля.       — Надо же! Какое занимательное зрелище. Вы пришли сдаться и принести мне клятву верности?       — Нихрена себе самоуверенность… — насмешливо протянул Мелисов.       — Ни тебе здрасьте, ни представиться, — огорчённо вздохнул Террис.       — Мы пришли, чтобы вернуть нашего товарища, которого вы похитили, — уперев руки в бока, грозно рыкнул Илья, пока Кривенков шустро распаковывал и собирал установку. Иллюзий о способе решения проблемы никто из них не питал, хотя надежда на мирный вариант пока оставалась.       — Того миленького золотоволосого барда? — хихикнул властитель. — Очень жаль, но вы опоздали! Его казнили около часа назад, когда он попытался бежать, вместе с его подельником.       Музыканты замерли, словно громом поражённые. Юра в прямом смысле слова ощутил, как земля уходит из-под ног, однако пытливый мозг, привыкший внимательно обрабатывать информацию, тут же уцепился за явное несоответствие деталей…       — С каким подельником?       Раскрашенный попугай вяло дёрнул ручкой:       — Которого он призвал себе на помощь. Ему это не помогло. Он…       — Доказательства?! — рявкнули сбоку. Мелисов оглянулся на застывшего с каменным лицом Ларса, и от сердца отлегло окончательно. Вот ведь! Сам сколько раз с такими фейками по работе сталкивался, и всё равно туда же… поверил.       Властелин ощутимо занервничал.       — Какие ещё доказательства?! Хотите, чтобы мы показали голову вашего мальчишки на пике?       — Было бы неплохо, — отозвался Мамонтов, — а то пока нам кажется, что вы, сударь, брешите!       — Да как вы смеете! — противник сорвался на пронзительный фальцет. — Как вы смеете так со мной разговаривать! Я Бессарсол Наизвучнейший! Величайший правитель этих…       — Как-как?! Балабол? — приложив ладонь к уху, издевательски поинтересовался Юра, давясь невольным смехом.       — Бесептол, блин, — фыркнул Илья, и музыканты дружно засмеялись в голос.       А вот «гордому правителю здешних земель» явно было не весело. Мелисов даже понадеялся отстранённо, что его кондратий прихватит прям там, на стене, но увы. Это было бы слишком просто.       Властитель со смешным именем выкрикнул несколько оскорблений и проклятий в их адрес, размахивая кулаками, как ветряная мельница, и, одновременно с этим, запели трубы на стенах. Смех разом оборвался. Музыканты посуровели и крепче схватились за инструменты.       Шутки кончились. Начиналась их битва за собственную жизнь, свободу и Женю Егорова, который, как они верили и надеялись, до сих пор был жив.