See the devil in me.

Я снова вижу Райта. Я его вижу. Он улыбается мне. Так мягко, так ласково. Мне не хватает этой улыбки. Он хочет мне что-то сказать. Я вижу это. Но его губы вдруг замерли. Замерли в немом крике. Я замечаю, что вокруг все горит, но это не мое. В тот день, поле вспыхло более ярким пламенем. И в этот раз я отчетливо чувствовала жар. Брат звал меня. Громко, настойчиво. Но я никак не могла дотянуться до него. Огонь высокой стеной преграждал мне путь. Он будто не хотел пускать к Райту, который уже начал растворяться в этой огненной феерии. Райт, братик, милый, подожди меня… — Кира! От очередного выкрика моего имени я подскочила. На меня пристально смотрел обеспокоенный Невра. — Ох, чего орать-то… — промямлила я, снова укутываясь в одеяло. Мельком я заметила, что за окном еще и солнце не встало. — Кира, ты горишь. — Чего? После небольшой паузы я снова подскочила и начала метаться взглядом по комнате. Но не заметив ничего синего и горящего, завернулась обратно, ругаясь себе под нос. — Сам не спишь, другим не мешай, — еле слышно прошипела я. Но тут резко заболела голова, да так, что такого я уже давно не чувствовала. — Нет. У тебя температура поднялась, я вот про что, — все также строго сказал Невра, аккуратно перевернув меня. Наклонившись, он прикоснулся губами к моему лбу. Они были такие холодные, — Ого. Он резко встал с кровати и, покопошившись в тумбочке, вышел из комнаты, оставив меня пребывать в непонимании. Но я так и не успела переварить все, как вампир вернулся обратно. — Постарайся уснуть, — негромко проговорил юноша, положив мне на лоб небольшое мокрое полотенце. Я и спорить не стала. Довольно долго я пребывала в состоянии полусна. При температуре спать было вообще невозможно. Сны бредовые, все мешается, неудобно. Несколько раз я чувствовала, что меня укрывали, видимо, потому что я постоянно ворочалась. Окончательно проснулась я уже утром. Голова ужасно болела, тело все ломило, глаза неприятно жгло. Прекрасно. Невры в комнате не было. Куда он в такую рань пошел? Но этот вопрос мигом отошел на второй план после того, как мне опять будто влепили чем-то тяжелым по голове. Сначала в лазарет, а там уже думать об остальном. Решив не заходить в свою комнату за более цивилизованной одеждой, я надела кимоно Невры, которое он тоже непонятно почему оставил. И да. Совсем недавно я узнала, что та его кофта с красной сакурой — самое настоящее кимоно. Пересчитав все стены коридора лбом, я все-таки не доползла до лазарета, но меня перехватила Мари. — Господи. Даже на утро последнего нового года ты была больше похожа на живого человека, — выпалила девушка, осмотрев меня с ног до головы, а когда ее взгляд остановился на кимоно, добавила с ухмылкой, — Веселая ночь? — Веселее некуда. Ночью температура поднялась, что я и спать-то нормально не могла, — прошипела я, тяжело вздохнув. — О-о, твоя любимая осенняя простуда, без которой, как вижу, ты и год еще не прожила? — Не знаю и знать не хочу. Усмехнувшись, подруга проводила меня до лазарета и удалилась под предлогом каких-то дел. К счастью, Эвелин была там. Видимо, ужаснувшись с моего выражения лица, она метнулась ко мне. Проведя небольшой осмотр, девушка окинула меня вопросительным взглядом. — Такой жар просто так быть не может, но ухудшений в организме я не вижу никаких, — задумчиво протянула она, прощупывая пульс на моей руке, — После чего это началось? — Э-э… Я легла спать, — уверенно произнесла я. Ну не скажу же я ей, что прорыдала в подвале полгода, а потом и вовсе на кого-то напоролась. — Ладно… — Эвелин, видимо, поняла, что я не договариваю, но расспрашивать не стала, — Возьми выходной. Не бери заданий, пока не прояснится твое состояние. — Да у меня и планов никаких не было. Вручив мне еще одну какую-то пилюлю, медсестра отпустила меня. Следующие три часа я проторчала в комнате. Накормив кота и Корко, разобрав все барахло, которое второй притащил в комнату, порисовав, прибравшись в шкафу и вытворив еще набор непонятной ереси, я уже не знала куда себя приткнуть. Но чем больше я отвлекалась, тем меньше я обращала внимание на «огненную геенну», бушующую внутри. Да, именно так можно было описать мое состояние. Вскоре я даже начала швырять в прохожих из окна кожуру от фруктов и прочие ненужные вещи, опять же, принесенные фамильяром. Благо, мне это быстро надоело. Ходить было тяжко, да и делать ничего не хотелось. После долгих раздумий я направилась в библиотеку. Думаю, парочку романов там найдется. Кое-как доковыляв до пункта назначения, я ввалилась в помещение, громко хлопнув дверью, отчего даже Аерон вздрогнул. — Выглядишь не лучшим образом, — скептически протянула парящая у верхних полок Ланей, которую я сначала не заметила, — Нездоровится? — Можно и так сказать, — вздохнула я, пройдя вглубь библиотеки, — Задания мне сегодня не дадут, а просто сидеть я не могу. — Ишь, неугомонная какая, — фыркнула девушка, скинув на меня какую-то книгу в красивом переплете. Какая-то повесть. Сойдет. — Если бы не жар, я наплевала на все и пошла бы хоть местность разведать, да коня выгулять. Проклятая внезапная простуда. — Это не простуда, — неожиданно подал голос Аерон, отложив книгу в сторону, — Печать снимается. — Кто снимается? — одновременно проговорили мы с Ланей. — Печать, — повторил юноша и нахмурился, — В твоем теле сейчас проходят изменения, которыми и вызвана повышенная температура. — Изменения? Она расти что ли начала? — приподняв одну бровь, выпалила джин, не замечая моего гневного взгляда, — Поздновато как-то. — Нет, — красноволосый не менялся в лице, хотя та фраза явно его позабавила, — Мы уже обсуждали это. Демонические силы Киры были слишком долго запечатаны. И из-за этого они могут начать активно проявляться в ближайшее время. Главное, чтобы не вышло как на поле боя, хотя, скорее всего, это был просто первый сигнал. — Пожар нам не нужен, — протянула шатенка с видом великого мыслителя, медленно проплывая вдоль стеллажа с энциклопедиями, — Она же научится этим пользоваться? — Конечно. Просто нужно время. — Отлично! Я тебя тогда буду не петардой называть, а мангалом, — девушка так и расплылась в улыбке. — Почему?.. — я аж не сразу прогрузилась от такой предъявы. — Да на тебе можно будет жарить что-нибудь. В походе, например, — то, с какой серьезностью она говорила, поражало. А вот Аерон уже едва сдерживал смех. — Если я кого-то из вас невзначай подпалю, не обижайтесь, — фыркнула я, усевшись с книгой за стол недалеко от юноши. — Да ладно тебе. А вообще, если что, я помогу. На своем веку… То есть, веках, я стольких демонов видела. И маленьких, и уже взрослых. Одного, считай, вырастила, — джин с некой заботой взглянула на Аерона. Тот совсем не понял ее фразы, — Не подумай. Я просто видела как ты рос, развивался, учился. Кое-что и запомнила. Тем более под присмотром тебе, Кира, легче будет, как он сказал там, «обрести силы». Почему-то она помрачнела, сказав «Я видела, как ты рос». Но она на этой ноте ушла из библиотеки. Она чем-то обеспокоена? Мы уже довольно сильно сблизились. Думаю, нам стоит поговорить. Какое-то время я просидела в библиотеке с Аероном, но вскоре решила продолжить чтение уже в своей комнате. Да так и уснула на закате.

* * *

Раннее утро. В этот раз я спала спокойнее. Наверное, жар уходит. Но внутри все равно сидело непонятное чувство, которое я никак не могла описать. Еще меня беспокоил тот факт, что со вчерашней ночи я больше не видела Невру. Это было… Странно. Еще немного повалявшись в постели, я все-таки встала, прибралась, переоделась и начала свои бесцельные блуждания по штабу. Я бы наверное еще минимум час так провела, но мой взор пал на необычную картину. В главном холле из угла, откуда торчал лишь пышный красно-коричневый хвост, доносились непонятные звуки. Подойдя чуть ближе, я на какое-то время оторопела, но почти сразу пришла в себя и заорала: — Марианна, во имя всего святого и не очень, ОТПУСТИ ЕЕ! Услышав неожиданный вопль, лиса подскочила, выронив несчастную мусарозу. Бедолага времени не терял и быстро скрылся в тени коридоров. — Я ее месяц ловила! Какого черта ты орешь?! — начала горланить шатенка в ответ. — Зачем? Чтоб сожрать ее?! — Я… Я… — она вдруг будто прозрела и отвела взгляд в сторону. — Вот-вот. Валькион этого не пережил бы. Я его даже оповещу, чтоб прятал от тебя бедняжку. — К-Кира… — Мари немного застопорилась. Но собрав все мысли в кучу, она вдруг выдала, — У тебя хвост горит. Тишина. Долгая такая. — Да ладно. Я проговорила это так, будто уже знала все. И обернувшись, я только все подтвердила. Мари же с некоторым изумлением наблюдала за мерным колыханием голубоватого пламени. — Если сможешь, через час найди меня либо в комнате, либо в столовой, — тяжело вздохнув, сказала я и не спеша пошла прочь, оставив лису без закуски и без объяснений. Ланей найти было нетрудно. Ибо их с Эзарелем, казалось, всегда слышал весь штаб. Как к себе домой я зашла в лабораторию и узрела уже привычный скандал. Хотя в этот раз он явно отличался. Обычно Эзарель был просто очень возмущен, а девушка левитировала где-то под потолком с вполне довольным видом. Сейчас же она стояла на земле обеими ногами и, смотря в глаза эльфа немного снизу вверх, кричала. Да так кричала, что никогда ее такой не видела. Казалось, она сейчас сорвется. А что было на лице самого командира Абсента — неясно. Но он был подавлен. Я мало что поняла из их диалога. Но я точно знала, что это было… Сильно. Я даже не заметила, как хвост потух сам собой. — Ты уже настолько прогнил со своими… Своими… Да я даже слов подобрать не могу! Как можно быть таким отвратительным?! И все эти шутки! Глупые, никчемные! Ты уже реальности от шуток не отличаешь! И это командир? Командир гвардии? — она кричала, чуть ли не срывая голос. Я не могла уловить суть, да и подслушивать нехорошо, но сейчас происходило что-то серьезное. Когда у нее не осталось сил, Ланей глубоко вдохнула и отвернулась, чтобы уйти, — Мир — это тебе не шутка, Эзарель. Смерть — не шутка. Жизни людей — не шутки. Черт, как маленький… Прорычав последнюю фразу, она направилась к выходу. Я давно додумалась отойти с прохода. Как только Ланей покинула лабораторию, я тут же поспешила за ней, хоть и не сразу решилась заговорить. — Лани… Не хочешь поговорить?.. — негромко спросила я. На мое обращение она отреагировала как-то странно, но позже кивнула в сторону коридоров. В немного напряженной обстановке мы дошли до ее комнаты. За время своего пребывания здесь она успела все украсить в восточном стиле, из-за чего помещение отдаленно напоминало покои султана. Присев на кровать, шатенка долго молчала. Я не знала с чего начать, поэтому начала с начала. — Это не было похоже на привычный спор. Что произошло? — негромко спросила я, облокотившись на стену. Она долго не сводила глаз с того бело-золотого яйца, что купила на ярмарке. — Ты слышала раньше о джинах? — внезапно спросил Ланей, из-за чего я малость оторопела. — Ну… В книгах только иногда. — Значит знаешь про лампы, три желания и бессмертие, — на мгновение мне показалось, что она улыбнулась, — Я хотела с ним поговорить на этот счет. Я… Кира, ты знаешь сколько мне лет? — А-э, больше двадцати и не дала бы, — каждый ее вопрос немного загонял меня в угол. — Ага. Только мне уже больше двух с половиной тысяч лет. Я даже застала еще тот мир, когда люди жили в согласии с мифическим народом, шагая рука об руку, — Ланей говорила настолько серьезно, что это пугало, — Больше двух тысяч лет. Понимаешь? А я влюбилась как маленькая девчонка… И тут у меня челюсть отвисла. Но ничего не сказав, я кивнула, ожидая продолжения. — Хоть он и противный такой… Я ему доверяю. Я даже перестала пытаться вернуть свою лампу. А пока она у него, я скована. У меня нет той свободы, когда лампа при мне. Но я не хочу. Я не хочу, чтобы он ее отдавал. Понимаешь? Я хочу быть рядом с ним, — шатенка обернулась ко мне и посмотрела своими небесно-голубыми глазами, полными искренности и обиды, — Докатилась. Я добровольно становлюсь ручным щенком… — Не перегибай, — я мягко улыбнулась, присев рядом, — Я понимаю, о чем ты. Привязанность — одновременно и самая прекрасная, и самая пагубная вещь. Не думаю, что Эзарель плохо к тебе относится. Просто ему принять все намного сложнее, чем нам. Не поверишь, но под маской этого клоуна скрывается самый серьезный командир. А под этими шутками он просто прячет беспокойство. Я уверена, что у вас все наладится, но вот твое бессмертие в данном случае — ни есть хорошо… — Я на этот счет и хотела с ним поговорить, — еще более строго оборвала Ланей, — Я хочу отказаться от бессмертия. На секунду у меня внутри что-то оборвалось. Она невероятно сильная, раз готова рискнуть сделать такой шаг. С одной стороны, кому не надоест жить тысячелетиями? Но и с другой стороны. По сравнению с теми прожитыми веками, что такое оставшиеся лет шестьдесят? — Ты уверена?.. — почти шепотом спросила я, уставившись на подругу. — А что есть бессмертие? — вдруг выпалила она, взяв в руки белое яйцо совы, — Это миф. В мире нет ничего бессмертного. На самом деле ни я, ни Крит не бессмертны. Нас правильно будет называть долгожителями. В остальном же мы как вы. Мы тоже можем потерять свою жизнь от меча, или упав с большой высоты. Единственное, мы убережены от многих болезней и старости в неком роде. Но хочу ли я этого? После этой фразы она провела рукой по золотистому узору на скорлупе. Ответ недолго заставил себя ждать. Яйцо начало еле заметно дрожать, а чуть позже отвалилась первая скорлупка, разрушив изящный золотой рисунок. Малыш какое-то время не решался высовываться, но все же выглянул из своего бывшего убежища. Прекрасный белый совенок начал вылезать, тихо и нежно воркуя. — Они рождаются. Они живут. Они умирают. Даже со своей небольшой продолжительностью жизни, они живут во всю, не боятся, рискуют. А что мы? Мы обречены. Обречены лишь наблюдать и видеть, как меняются поколения, целые миры, — Ланей с заботливой улыбкой помогла освободиться новому другу. Совенок, недолго думая, начал внимательно изучать хозяйку и помещение, — За свою жизнь длинною в вечность мало кто обрел настоящее счастья. Крит был одним из немногих, кто был счастлив. Но каково ему было потерять все? Потерять дорогого человека, потерять то счастье, а значит и часть себя. Смысл жить вечность с такой потерей уходит. Многие долгожители не выносили такого и накладывали на себя руки… Но Критика никак не мог себе этого позволить. Это была бы самая настоящая низость и грех. А такому великому полководцу, как он, и подавно. Я даже думаю, что та ловушка, спрятавшая его на тысячи лет, была подарком судьбы в данном случае… — Крит… Кто вы друг другу? — удивленно спросила я. Ее рассказ внутри у меня перевернул все. Все мнения и стереотипы обратились в пепел. — Достаточно близкие друзья, — Ланей снова улыбнулась. Чем больше я ее узнаю, тем больше мне кажется, что из нее такой головорез, как из меня балерина, а из Мари гусь, — Кстати. Он просил тебе передать. Поставив возмущенного совенка на кровать, джин встала и начала копаться в сумке, а после протянула неизвестный мне предмет. — А что это? — спросила я, внимательно изучая непонятную трубку с красивым серебристым орнаментом, и казалось, сама она была сделана из лазурита. — Черт знает. Но красивая штуковина. Сказал, сама поймешь, когда-то понадобится, — пожав плечами, сказала она, — Слушай. Ты меня искала, а я тут нагрузила тебя философскими размышлениями. Прости… — Ничего, ничего. И да. Поговори с Эзом позже. Думаю, он поймет. — Не знаю, — бробурчала шатенка, вперив в стену свой неуверенный взгляд. — Все будет хорошо. Не беспокойся. А теперь, пока снова не забыла, я тебя попросить кое о чем хотела.

* * *

— Сконцентрируйся и не дергайся. Вдохни полной грудью и соберись, тряпка. Заставь реальность повиноваться тебе. Представь себя огромным мать его драконом. — Я, конечно, все понимаю и ценю твою помощь, но если ты уберешь подальше кастрюли с водой, мне станет легче. — Так задумано. Давай. И это все еще сопровождалось заливным хохотом лисы, которая, такое ощущение, скоро уже лопнет. Что здесь происходит? Все очень просто. Мы делаем из меня ручную петарду, если цитировать Ланей. Изначально было предложено спалить какое-нибудь дерево или паука над кроватью, но решили начать с банальностей: зажечь разом три свечи. Но пока мы, а точнее я, зажгли лишь одну и испоганили стол в столовой, хотя сидим мы тут достаточно много. — Ну давай же… — ругалась я вполголоса, пытаясь собраться мыслями. Даже с закрытыми глазами это не очень удавалось. Тишина. Минута. Две. Три. Ничего не происходит. Когда послышался заветный щелчок, я с улыбкой во все тридцать два открыла глаза. Но ничего не изменилось. — Да я быстрее Аерона петь заставлю, чем зажгу эту чертову свечу! — заорала я на все помещение, со всей силы ударив по столу. В этот момент я услышала еще один щелчок, но более звонкий. Через мгновение я уже с видом «рукалицо» сидела в огненном шаре. Но недолго. Почти сразу меня обрушился шквал холодной воды. — А я говорила, что пригодится! — довольно хмыкнула джин, ставя уже пустую кастрюлю на место. Мари рассмеялась еще громче, за что я пригрозила ей подпаленным хвостом, хотя это ее не успокоило, — Ну, Кирочка, начало неплохое. — Очень, — прошипела я, стянув мокрый свитер с себя. Обнаружив такую же мокрую майку, я просто вздохнула. — Все нормально! Закаляемся! — оптимистичность Ланей порой меня пугала. А кицунэ все не могла остановиться хохотать. Я уже просто ждала, когда ей станет плохо от смеха. Перекусив, мы уже решили расходится. Выйдя в главный холл, Ланей резко остановилась, что Мари чуть не снесла ее. А та так и осталась стоять на месте с ошарашенным лицом. Растолкав подруг, чтобы понять из-за чего встряли, я вышла вперед и поняла, что происходит. У входа стоял явно чем-то озабоченный Эзарель и расспрашивал каждого прохожего. Пихнув локтем джина, я кивнула в его сторону. Но заметив, что она как-то не рвется идти, я просто вытолкала ту из нашего укрытия в тени. Вышло довольно смачно, и не услышав смех лисы, я забеспокоилась. А ее уже и след простыл. Не дай бог, она опять мусарозу Валькиона углядела. А вот я не торопилась покидать свой пост и продолжила наблюдения. А с выражения лица Эзареля мне прямо-таки плохо стало. Я еще никогда не видела такую внимательность и напряженность в его взгляде. Ланей же долго что-то говорила, стараясь меньше смотреть на него. И тут что-то пошло не так. Они молчали. Оба. Долго. Я снова начала паниковать, но шатенка быстро взяла ситуацию в свои руки. Девушка накинулась на эльфа и крепко обняла его. По лицу Эза было ясно, что паника охватила теперь его, и он едва сдерживался, чтоб не заорать. Но он ничего не сделал. Синевласый только едва заметно улыбнулся и обнял ее в ответ. С этим жестом в мое сердце пришло спокойствие. Мне кажется, она не все ему рассказала про лампу, но тем лучше. Ведь чтобы окончательно принять такое решение, нужно хорошенько все взвесить. Облегченно выдохнув, я наконец скрылась в тени коридоров. Сегодня я узнала новые и настоящие стороны своих близких. Но беспокойство снова засело в голове. За эти два дня я не видела ни Невру, ни даже Рафа. А после бала меня это совсем не радовало. Но пока я совершенно ничего не могла сделать.

А что такое бессмертие?