Преступление и наказание

Майлури оскалилась. Молниеносным движением в ее руках появились кинжалы, готовые перерезать предателю глотку. Ей не было страшно, она хоть и знала, что Кхэйзар опасен, сейчас, связанный по всем возможным конечностям он не представлял для нее опасности. В глазах друида застыл молчаливый ужас: он вроде бы планировал дожить до полудня, а тут головорезка из «Мёртвой хватки». «Вот Медище-то огорчится, » — пронеслось в голове у эльфа. Ему было уже решительно все равно, что произойдет дальше. Его судьба была в чужих руках. Воргенша стояла напротив него, застыв в боевой стойке. Она знала, что при одном только виде этого предателя нужно всадить в него столько железа, сколько есть в ближайшем оружейном складе, но она не могла решиться. Убить абсолютно беспомощного, неспособного защититься эльфа — умственного инвалида она не могла. Казалось бы, какие моральные принципы могли бы быть у разбойницы? Эльф просто уже смотрел на нее, ожидая. Да, ему было страшно, он хотел было уже броситься ей в ноги и умолять о пощаде, но сил не было абсолютно, поэтому он молча смотрел на нее и ждал. Его внутренняя дрейнейка-паладин, в ужасе рыдала словно ей выпали те самые треклятые наплечники, но не розовые, а голубые, совершенно не подходящие по цвету к её мелированным рожкам. Что-то для себя решив, Майлури стремительно пошла на сближение с друидом, опасно занеся над ним кинжалы. От страха друид открыл рот, чтобы закричать, но смог только прохрипеть: — Умоляю! Не надо! — страх застыл в его светящихся глазах. Брызнули искры, когда кинжалы прошли по стене, в нескольких сантиметрах от тела эльфа. Майлури резко отвернулась от друида, злобно зажмурившись. Не смогла. Не смогла себя заставить. Не смогла переступить через свои принципы. Сейчас ей захотелось бросить все и сбежать отсюда, оставив все на самотек. Пусть те, кто привел его сюда с ним и разбираются. Больно нужно. И тут ей в голову пришла мысль. — Я отведу тебя к нашим ребятам, — тихо проронила воргенша, уже представляя себе разнообразие БДСМ предметов, которые его встретят, — пусть они решат, что с тобой делать, чем тебя бить и что тебе куда совать, — она подошла к замку и ловким движением острия кинжала, открыла его. Вот теперь Кхэйзару окончательно перехотелось куда-нибудь идти из этой темницы. Вроде и условия не самые плохие, крысы уже родными стали, да и местечко он себе уже нагреть успел. Но его никто не спрашивал. Лишь только друид захотел открыть рот, как разбойница тут же сунула ему пучок соломы в рот. Превратившись в волка, Майлури схватила его под руки и потащила из камеры. Друид старался хвататься за дверные косяки, упираться ногами, но получив ощутимый удар по почкам, быстренько отказался от своих трепыханий. Тихо и аккуратно он был протащен мимо всей дрыхнующей компании орков и вынесен на улицу. Скрыв себя и своего пленника покровом теней, разбойница вышла за пределы города, почти бегом направившись к стойлам. Легким пиночком разбойница разбудила Дремуррского грифона. Как никак, но Савраска был куда крупнее и сильнее, чем ее Воробушек. Все-таки дреней раза в два крупнее ее, а значит и весит в два раза больше. Вывод напрашивался сам собой. Быстро оседлав грифона, Майлури вскочила на него, предварительно зафиксировав друида на крупе грифона и поспешила выехать наружу. Недовольный внезапным пробуждением, грифон стартанул в воздух почти что с места, доставив незабываемые впечатления Кхэйзару, который даже птичий облик принимал чрезвычайно редко из-за того, что его безумно укачивало в воздухе. Крик эльфа услышал весь Прибамбасск, однако, когда Ойрин и ее команда проснулись и поняли, что к чему, было уже поздно. Разбойница бодро умчалась в рассвет, спеша в Дарнас, чтобы оттуда порталом переправиться в Штормград вместе со своим пленником, а затем и в Даларан. Путь был неблизкий, но вполне по силам воргенше. Задорный крик грифона и жалобные стоны друида означали начало их короткой, но продуктивной дружбы. Долго ли, коротко ли, но до Даларана разбойница добралась в рекордные сроки. Осталось всего несколько миль и она уже будет в столице магов. Эльф уже давно затих, хоть и периодически с его стороны доносились всхлипы и едва слышные мольбы о помощи. Они пролетали над лесом хрустальной песни, и, сказать по правде, с высоты грифоньего полета он выглядел и вправду сказочно. Однако за красотой этого места стоит абсолютно жуткая история. История о роде синих драконов, который был стерт с лица Азерота именно в этом месте. По этой причине воргенша старалась не так часто смотреть вниз, чтобы полюбоваться на хрустальные деревья. Наконец, разбойница вместе со своей компанией достигла Даларана. Все было вполне спокойно, время потихоньку близилось к вечеру. Пролетая над кварталами магического города, она вдруг заметила огромное скопление представителей разных рас альянса в таверне. Ужас и радость охватили ее в один момент: гильдейский совет. Резко повернув, она направила грифона на снижение и, приземлившись прямо в центре двора, заставила затихнуть всю гильдию. Скинув на землю Кхэйзара, разбойница спрыгнула сама, встав рядом. Савраска тем временем решил убраться по добру, по здорову, словно чувствуя, что сейчас будет что-то фееричное. Вся гильдия дружно утихла. Молчали все. Никто не решался что-либо сказать. Столько лет поиска, ненависти, а теперь вот он. Предатель лежит связанный посреди гильдейского совета. Судьба эльфа была предрешена. Лесандрес, находящийся в человеческом облике, медленно подошел к связанному друиду, остановившись прямо рядом с ним. Ногой он подцепил подбородок пленника, заставив его приподнять голову и взглянуть в лицо. Лесандрес улыбался ему так, словно друид был сочной отбивной, а охотник, внезапно ударившийся в религию, постился вот уже целый месяц и, надо сказать, воргены поститься не любили. Злость, ярость от собственной беспомощности и ощущение несправедливости читалось в глазах Кхэйзара. — Сколько лет прошло… — охотник брезгливо взглянул на него, отпустив его голову обратно на землю, — и вот теперь ты в моих руках… Лесандрес опустился на ближайшую банкетку, что-то спешно выискивая. Лишь заметив то, что достал ворген, друиду стало не по себе и в ужасе он начал пытаться отползти, но шансов не было. Резким движением охотник щелкнул кожаным ремнем, который был у него в руках. Схватив эльфа за загривок, Лесандрес насильно уложил его себе на колени, уперев локоть ему в спину, не давая ни единой возможности сбежать от праведной ярости «Мёртвой хватки». Уверенным движением с пленника был сдернут кожаный килт, а затем нанесен первый удар. Жуткий истошный ор Кхэйзара был слышен, наверное, даже у Артаса дома. От резкой боли и унижения по щекам эльфа покатились слёзы, но охотник даже не намеревался останавливаться. Хлесткие удары тяжелого кожаного ремня тут же отзывались диким криком эльфа. Он молил о пощаде, просил прощения, но ничего из этого он бы в любом случае не получил. В тот вечер вся гильдия отрывалась по полной. Каждый член «Мёртвой хватки» имел полное моральное право врезать предателю по самые не балуйся командирским ремнем, и таких желающих набралось ни много, ни мало около пяти сотен человек, дворфов, дренеев, воргенов, гномов, ночных эльфов и даже пандаренов. Но больше всех, конечно, радовался этому веселью Эвлор. Он аж трижды вставал в очередь, чтобы хорошенько отлупить зарвавшегося эльфа. К концу вечера друид уже даже шевелиться толком не мог, не то что кричать. Он просто молча валялся на банкетке, изредка злобно поглядывая на окружающих его бывших согильдийцев. В общем и в целом, справедливость торжествует, все встало на свои места, сегодня в гильдии праздник, а что-то как-то не совсем весело. Вернее сказать, весело, но что-то было не так. Майлури сидела на крыше аметистовой цитадели и смотрела в заходящее солнце. Древний амулет ночных эльфов лежал у нее в руке. Девушка глубоко вдохнула и сжала его, что было силы. Маленький синий огонек резво прошмыгнул по крышам магического города и потерялся в его бесчисленных и запутанных улицах.