Друг познается в беде

- Мистер Пингвин… Раздался уже знакомый голос, прорезавший тишину и заставивший Освальда проснуться. Пингвин лежал под одеялом, плечо все так же болело, дурные сны не давали ему и на минуту забыть о том, что произошло в том подвале. Все вновь и вновь перед глазами мелькали лица Бутча, Табиты, Галавана, а потом лишь лицо матери. Ее взгляд. Ее вопрос, который заставлял Кобблпота просто душевно кричать. Она, даже умирая, спросила его, почему он такой грустный. В этом была вся его мать. Заботливая, добрая, любящая его всем сердцем и теперь ее нет. Это жуткое осознание не давало покоя. Больше никогда он ее не увидит, не обнимет, не поговорит с ней. Эта часть жизни – лишь воспоминания. Его детство, юность – годы, скрашенные хоть чем-то хорошим лишь благодаря ей, теперь воспоминания и не больше. Галаван должен был ответить! Он должен был сдохнуть самой страшной, самой садисткой смертью. Ему нужно было переломать все кости, просто порвать на части заживо, чтобы он молил о смерти. Умолял о ней. Но, Освальд сейчас не был готов к этому душевно. Даже на месть у него не было сил. Он был словно выжат. В его душе были лишь боль, горе и отчаяние. Ничего больше. Воспоминания душили, обволакивали, затягивали и убивали. С Кобблпота словно содрали кожу и от боли, ему хотелось укрыться, как-то свернуться, стараться перетерпеть. В душе он словно истекал кровью, хотя и физически так бы было, если бы не Нигма. Вылезать из-под одеяла не хотелось, но без всякого мотива или побуждения, Пингвин неохотно, но все же выбрался. В конце концов, Эд ведь не отстанет. Это Освальд уже явно понял по прошлому разговору. Чуть прищурившись от зеленого и обычного – лампового, пусть и бледного, но света в комнате, Кобблпот посмотрел на Нигму. Тот стоял прямо около кровати. В руках был поднос, на котором возвышался прозрачный стакан с водой, в котором была соломинка и тарелка с какой-то едой. - Вам стоит поесть. Только Пингвин открыл рот, чтобы сказать, что он не хочет есть, хоть это и была ложь, Эд вновь заговорил. - Я не имею ни цены, ни меры, ни веса. Меня видят люди, но достать не могут. Сладкая как сахар и убийственная как отрава. Что я? С этими словами Нигма обошел кровать и сел с той же стороны, что и в прошлый раз, поставив поднос на тумбочку. Кобблпот уже был знаком со страстью Эда. Это были загадки, однозначно. Но проблема заключалась в том, что загадки Освальд не любил. Правда в этот раз, ему быстро в голову пришел вариант ответа и он все же озвучил его, принимая полулежащее – полусидящие положение на кровати, прислоняясь спиной к ее спинке и складывая руки на одеяло. - Любовь. К чему ты спросил меня об этом? Пингвин говорил еле слышно, устало, безразлично, но все же насторожено. Его лицо так же отражало все это состояние. Так же кожа выглядела какой-то серой, под глазами синяки, но все это было нормальным для человека, который день истекал кровью в каком-то заброшенном доме, в лесу. - Сейчас объясню. Ответил Эд, улыбнувшись и поправив очки, указательным пальцем правой руки. - Ваша мать, мистер Пингвин. Нигма посмотрел на Освальда довольно серьезно, но тот, тут же изменился в лице, выставив руку вперед и усмехнувшись. - Ну уж нет, дружище. Если ты собрался что-то говорить о моей маме…. Учти…. Хорошим ничем для тебя это не закончится. Я не хочу говорить об этом, что бы ты не собирался мне сказать. - Вы любите свою мать и всегда любили. Продолжил, не смотря ни на что, Эд. - Вас убивает именно это. Вас тянет любовь к ней, и мучает она же. Любовь – слабость. Но любовь к матери, понятна. Я хочу помочь вам. Вытащить. Протянуть руку помощи. Но если вы за нее не возьметесь ни при каких вариантах, я буду вынужден прекратить вас тащить. Пингвин изменился в лице, услышав все то, что произнес Нигма. - Я не просил меня тащить. И моя мать никогда не была слабостью для меня! Кобблпот начал выбираться из-под одеяла и довольно резво, даже не смотря на то, что у него как всегда болела нога, а к ней сейчас еще и добавлялось плечо. - Моя мать была единственным, любящим меня человеком… Освальд встал, с трудом похромав прочь от кровати. - Тебе не понять этого…. Она поддерживала и любила меня, не смотря ни на что. Она заботилась обо мне. Я уверен, она даже знала, что я убийца… Хоть я и старался обезопасить ее от этой правды. Пингвин остановился у окна на кухне, аккуратно опираясь руками на стол кухонного гарнитура. - Я клялся себе защищать ее. На глазах Кобблпота выступили слезы и судорожно втянув носом воздух, он ударил кулаком здоровой руки по столу, обернувшись к собеседнику. - И теперь… она мертва. Мертва, потому что я не убил Галавана. Проявил слабость. Моя мать погибла из-за меня! Последнее Освальд крикнул. - Поверь, мой друг, ты собираешься идти не по тому пути, по которому стоит ходить. Все что тебе принесет такая дорога, это горе, боль и разочарование. Ты видишь перед собой – себя. В будущем. Наступит день, когда ты, как я, будешь сожалеть о том, что пошел по этому пути. Если ты помнишь, я не дал согласия на твое предложение и скорее всего не дам. Я поправлюсь и покину Готэм. Пингвин хромая вернулся к кровати, вновь забираясь под одеяло. Он не хотел больше говорить. Душевная боль неимоверно усилилась от короткого, но болезненного разговора. Забравшись под одеяло и отвернувшись от собеседника, Кобблпот вновь пропал из виду. Нигма слушал его внимательно и даже Освальд заметил, что на лице его может и было понимание страданий Пингвина, но не было согласия с ним на тему избранного пути. Эд стоял на протяжении всего разговора, встав еще тогда, когда Кобблпот начал свое шествие к окну. Ему было опасно ходить и поэтому стоило присматривать за ним, да и говорить сидя спиной к собеседнику, было странно. Освальд вновь под одеялом и говорить с ним теперь бесполезно. Не вытаскивать же его? Чтож, ладно. Пока разговор не заладился, нужно время. Пробовать можно снова и снова. - Не вода, но утекает. Без ног – бежит. Негромко произнес Нигма, глядя на кочку под одеялом, которой являлся его гость. - Время.. Сам себе и все так же тихо, ответил Эд. Вздохнув, он поправил очки и произнес уже громко, чтобы Освальд слышал. - Я оставлю еду тут. Хотя почему-то уверен, что вы даже не притронетесь к ней. Но рано или поздно, вам придется поесть, мистер Пингвин. Отдыхайте, возможно, не стоило вас будить сейчас…. Последнее Эд произнес задумчиво, даже с упреком себе. Не смотря на воссоединение со вторым «Я», он все же частенько говорил с собой, спорил, упрекал себя. В нем жили две части. Только теперь не добрая - робкая и злая - жестокая, а злая - жестокая и еще более злая, и более жестокая. Никакого ответа не последовало. Кобблпот даже не шевелился под одеялом. Скорее всего, вновь отключился, и, так оно и было на самом деле. Нигма окинул взглядом комнату, задумавшись над дальнейшими действиями. - Ну вот. Конечно, поступок гостя сорвал все планы, но в данном деле главное терпение и оно у Эдварда Нигмы было. Вновь поправив очки, он вздохнул и отправился в кладовую. Открыв дверь, Нигма заглянул в помещение, чтобы проверить, на месте ли его «лекарство» для израненной души Пингвина. На полу лежал крепко связанный по ногам и рукам, мужчина. Рот его был заклеен скотчем, а глаза завязаны черной тканью в несколько оборотов, плотно. Он что-то мычал, и, это могло потревожить сон Кобблпота, поэтому Эд не стал держать дверь долго отрытой. - Прости, мой друг, но тебе придется подождать. Мой Пингвин еще не готов принимать такие подарки. Выключив свет в кладовой, дернув за цепочку, Нигма закрыл дверь и посмотрел на кровать. Освальд все так же спал. Ну что же, со следующим его пробуждением Эд обязательно подарит ему этот подарок. Кобблпот должен убить кого-то, чтобы вновь ощутить себя живым и в этом, Нигме было несложно помочь ему. Он был в состоянии протянуть Освальду Кобблпоту руку помощи и не собирался сдаваться, так как был уверен, что тот лишь временно убивается горем. Рано или поздно, он поймет, что месть лучшее решение данной проблемы. Пусть местью мать не вернуть, все же Галаван должен быть наказан. Пусть его арестовал Гордон, но разве это надолго? Эд не верил в подобное, проработав уже добрых лет шесть в полиции. Да, он не был полицейским, но наблюдение со стороны и знание системы позволяли ему совершенно точно быть уверенным, что Галаван выйдет. Это Готэм. Из Пингвина будет неплохой друг. Настоящий. И ради такого стоило постараться.