Barfly

Halsey - Young God Каждый из нас, наверное, никогда не сможет ответить на вопрос: счастлив ли он на самом деле? Сегодня все может быть просто прекрасно, ну а завтра ты снова заплачешь, даже полностью не понимая причину этого. Жизнь любит играть, но твои шансы победить насколько малы, что и пытаться нет смысла. Сегодня Сокджин так же не стал пытаться, он запустил свою жизнь слишком сильно, что точку невозврата найти уже слишком сложно, и парень просто идет по своей предначертанной наклонной, чтобы когда-нибудь встретить там Его. Повзрослевшего, окрепшего телом и духом, но с глазами того самого ребенка. Ох, знал бы сейчас Сокджин, насколько он не вовремя появился. «Ты едешь куда-нибудь сегодня? Погнали в Каннам» — сообщение от старых друзей, которых парень постепенно начинает забывать, ведь теперь-то все не так. Но Сокджин решается. Собирает остатки своего разума. И едет, надеясь не возвращаться сегодня домой, потому что всё настолько осточертело. Ему наплевать на людей, их грязные и скверные мысли, потайные желания и сверкающие глаза. Он сам из таких. Уставших от жизни, желающих вырваться наружу монстров хотя бы на одну ночь, час, мгновение, но… Вырваться! — Ты правда настолько отчаялся? — большая мужская ладонь ложится на плечо Джина, стоящего в компании своих забытых друзей. Сокджин лишь сдержанно выдыхает и оборачивается, видя перед собой достаточно неординарного молодого человека, с дверной проем ростом, и вроде таких сотни по улицам ходят, даже не смотря на такой имидж, но его голос… В меру прокуренный, шероховатый и пленящий. Он так сильно приманивает к себе своей тональностью, словно магнит. Джин понимает, что нечаянно погряз. Голос забивает все мысли, ведь теперь он не только басит за спиной, но и по всей площадке клуба, четко проговаривая рифмующиеся строчки, словно это что-то исцеляющее. Кажется, так оно и есть. — Давай выйдем. — и молодой человек выводит Джина из душного помещения на улицу, где сейчас не менее жарко. И даже неважно, как его зовут, место работы и так далее. Человек просто понравился первым своим движением, положив свою пятерню Джину на плечо. И разговор у них получается односложный, но их взгляды говорят больше, чем следует. Легкий ветер холодит нежную кожу шеи, которую никак не прикрывает ворот белой рубахи. Щеки пунцовеют от некого смущения, либо от того же холода. Джин не понимает точно. Они просто стоят у дверей клуба и смотрят друг на друга так, будто знают уже много лет. — Намджун. — шепчет парень, касаясь холодными пальцами Сокджиновой ладони, — Мерзнешь? Тот только легонько кивнул головой. Намджун, значит. Сокджину хочется немного экшена. И никто никогда не сможет понять, кто же потянулся за поцелуем первым, но парень чувствует, как в губах пульсирует кровь, а чужой язык доставляет неописуемое удовольствие для тебя. Чувствовать это так крышесносно… Ты просто стоишь и целуешься с каким-то странным парнем из клуба прямо на улице на виду у людей, что считают подобное ненормальным. Его руки аккуратно пробираются под рубашку, оглаживая талию и поднимаясь выше. Прикосновения смазанные, приятные, забытые… Его язык у тебя во рту, а душа уже покоится где-то между ладоней. Так жарко и холодно одновременно: горячие прикосновения мертвецки холодными руками. — Да, я настолько отчаялся… Давай остановимся. — Джин отдаляется от Намджуна, чтобы посмотреть в его глаза, но он видит лишь зверски мерцающий интерес. Это то, что ему и нужно. — Поехали ко мне?