Будьте моими глазами

В одной из самых обычных на первый взгляд квартир петербургской новостройки несмотря на поздний (или излишне ранний час) если не кипела, то уж точно тихо побулькивала жизнь. В аскетичного вида комнате, главными достоинствами которой по праву могли считаться королевских размеров кровать и портрет в золочённой раме, перед зеркалом сидела молодая женщина, почти девочка на взгляд праздного прохожего, случись ему встреть её на улице. Вопреки ожиданиям, хозяйка квартиры отнюдь не готовилась ко сну - всем её вниманием владел небольшой ноутбук, на экране которого с поразительной скоростью менялись изображения. Наконец, найдя нужное, женщина выпрямилась и нервным быстрым движением поправила волосы, точно кто-то мог её увидеть. На экране белела страница одной из социальных сетей, курсор завис над надписью «написать сообщение». Женщина замерла, пристально вглядываясь в темноту отражения поверх компьютера. Тонкие пальцы отбивали рванный ритм недавно услышанной мелодии. Музыка и чужой голос не покидали прехорошенькой головы незнакомки, в которой и без того роились мысли отнюдь не веселого, а даже очень пугающего характера. Хандра – немая спутница лета, томила разум днями, полными солнца, и белыми ночами Петербурга. «Что же ты творишь, Ольга? Что за опасная игра? Ты – чудовище из старой, пусть и некогда доброй, сказки, вот только твоя милая Belle задержалась в пути, забылась и вышла замуж за охотника. Из заколдованной розы вышел прекрасный чай. Жаль, что отнюдь не успокаивающий. Что ж, смешно думать подобным образом, учитывая, что я всё-таки девушка..., впрочем, давно уже женщина. Чудовище, боящееся солнца, золота и церковных куполов» – подобные мысли проносились в голове хозяйки квартиры, пока она дрожащими от нетерпения, холода или страха пальцами набирала сообщение. Давно забытое, щемящее чувство заставляло истомившуюся душу трепетать. Глаза Ольги беспокойно блестели в полумраке, отражая синеватый отблеск экрана. "Добрый вечер, Антон! Хотя, правильнее, пожелать Вам доброй ночи, если верить часам и небу за окном. Простите за столь позднее вторжение и излишне долгое и бессмысленное приветствие, но я несколько старомодна и не могу быстро начать разговор, пусть и письменный. Сегодня я имела радость видеть Вас на сцене – более удивительного перевоплощения и предположить сложно. Вы восхитительно справились с ролью Мастера и Иешуа. Вы были прекрасны настолько, что будь я ещё хоть немного более религиозной, то непременно пошла бы за Вами. Ваши глаза, они излучают свет… Думаю, мне всё же стоит перейти к причине по которой я вздумала писать Вам, помимо моего искреннего и незамутнённого восторга. Не сомневаюсь, что моя просьба покажется Вам странной, даже абсурдной, но прошу принять её всерьёз – станьте моими глазами при свете солнца. В силу ряда причин я не могу появляться на улице днём, отчего горюю. Конечно, сейчас в моём распоряжении (и у подобных мне несчастных) имеется интернет со всеми его возможностями, но мне не хочется бездушных кадров рассвета. Я наблюдаю за Вами некоторое время (простите трепетной поклоннице такую слабость, как просмотр интервью и «воровство» съемок с Вашим участием) и Вы показались мне искренне добрым и порядочным человеком, а потому смею надеяться, что Вы не откажете мне.» Электронное сообщение улетело к адресату, дыша бессонной ночью и глухой головной болью. Приближался рассвет и восход солнца, которое женщина ненавидела и не менее страстно желала, не в силах обладать или запретить. Утро нового дня, в котором для неё вновь не было места, озаряло мирно спавший город. Окинув охваченное предрассветной дымкой небо, Ольга задёрнула шторы. Тьма была её верной и едва ли не единственной спутницей на протяжении уже многих лет. "Буду рад помочь Вам" гласил ответ артиста, который женщина ещё успела прочитать, прежде чем покинуть мир до наступления темноты. Приход нового дня ощущался каждой клеточкой кожи, каждым волоском на голове. Едва ощутимое жжение или, скорее, покалывание, участившийся вдруг стук ошалевшего от ужаса ожидания сердца в груди, холод смертельной томительной лаской поднимающийся по ногам вверх. В голове крутится незамысловатая, но привязчивая мелодия. Счёт как в вальсе. Раз-два-три, раз-два… Тишина. Закат окрасил небо нежным румянцем. На своей кровати внезапно очнулась женщина, распахнулся в немом крике красивый рот, широко раскрылись глаза. Тело с трудом возвращалось к жизни. Картины прошлого, заменявшие хозяйке квартиры сны, медленно выцветали, чтобы неизменно вернуться на следующее утро. Ольга вдохнула, ощущая, как воздух с шумом проходит по горлу и наполняет лёгкие. Женщина включила компьютер и поспешила на кухню. Кофе был одним из немногих напитков после которого Ольга ощущала себя чуть более живой. Густой напиток, больше похожий на жидкую сметану обжёг нёбо и губы, согревая. Вооружившись чашкой, женщина вернулась к ноутбуку, опасливо обходя на полу прощальный блик солнца, пробившийся в щель между штор. Утро Антона было чудовищно живым, дышащим солнцем и светом. Ольга широко распахнула глаза, всматриваясь в прямоугольник нечёткой фотографии на экране. Чем дольше она смотрела на ответ актёра, тем больше деталей замечала. Голубь, парящий на фоне островка небесной синевы, в окружении облаков. Неявная дымка пара в углу – должно быть, на подоконнике стояла чашка с чаем. Солнечный луч, несомненно упавший на лицо фотографа виделся так отчётливо, что женщина даже прищурилась, защищая глаза. За окном соседнего дома, производила утренний туалет кошка черепашьей окраски. Более сотни мельчайших деталей, вплоть до высохших капель дождя, застывших на стекле занимали внимание Ольги. Она не ошиблась, никто, даже самый профессиональный фотограф, не смог бы показать утро именно таким, каким его показал Антон. Настоящее утро, неприхотливая красота несовершенства и хрупкости. Как давно Ольга не видела этого!