Хроники интуичьих будней

Лирик в последнее время не очень любила лето – видимо, заразилась пессимизмом от «этой нудной альфийской дурынды», как она в минуты злости величала свою лучшую подругу. Как раз сейчас эта самая «дурында» изволила укатить в отпуск в чужую страну, а Гексли ещё месяц назад от неё съехала, облюбовав новое гнёздышко на пару со своим Гюго – так что пока что Есенина скучала в одиночестве. Впрочем, насчёт одиночества – это как ещё посмотреть. К удивлению Еси, она в последнее время стала тесно общаться с Жуковой. Да-да, той самой теперь уже бывшей женой одного беспринципного, а может просто неудачливого и не слишком решительного Посредника – впрочем, между девушками существовал уговор как раз об этом субъекте не упоминать, что обеих вполне устраивало. Вот и в эти выходные Лирик ночевала у Маршала, а утром в понедельник, как обычно, направлялась на работу – хоть её и приняли на должность медсестры с распростёртыми объятиями, насчёт дисциплины в клинике существовали строгие правила, особенно для молодых выпускников. В общем, ничего не подозревающая девушка направлялась по своим делам, как вдруг её подкараулили прямо за углом. -Есенина! – Лирик никогда не слышала этого странного фальцета и не горела желанием слышать его когда-либо, но тем не менее обернулась, желая воочию увидеть незнакомца, который откуда-то знает её имя: -Да. А вы, собственно кто? – скрестив руки на груди, она вызывающе смотрела на высокого, чуть полноватого молодого человека с довольно неприятным взглядом – вообще-то она не привыкла к тому, чтобы первый встречный прожигал в ней глазами дыру. -Сейчас поймёшь, кто. Где Ламанчская? – поняв, что Есенина не очень-то рада его видеть, неизвестный перенял её враждебный настрой. «Какого чёрта этот психованный некто интересуется моей Донной?» - испугалась такого напора Лирик, но тут же начала лихорадочно соображать, - «Странная наружность, говорит как не по-нашему и за ней охотится. Матерь божья, это что, у нас в городе Драйзер завёлся?» - она вспомнила, как Ламанчская рассказывала ей об этом типе. Когда-то давно её непутёвая подруга познакомилась в сети с Хранителем из другого города, который, как ещё с самого начала поняла Еся, сразу на неё запал. Донна, кстати, этому факту немало удивлялась («Ну кто будет по доброй воле терпеть сумасшедшую вроде меня?»), но, когда один их общий знакомый Достоевский в очередной раз довёл её до срыва своим безразличием, решила немного «ухудшить свою память на что не надо» и дать шанс виртуальному знакомому. Как оказалось, зря – у этого товарища с психикой дела обстояли куда хуже, чем у самой Искательницы – постоянно выслушивать истерики по телефону на тему моральных устоев и традиционных ценностей оказалось сложнее, чем терпеть игнор Достоевского, который, как на грех, тоже не спешил выходить из головы Ламанчской. В общем, логику приходилось отгораживаться от Драйзера всеми возможными сетевыми барьерами. Есенина думала, что это сработало – но, как оказалось, они с Донной обе ошиблись. -Так где Донна? – видя, что Еся не спешит выдавать подругу, Хранитель переходит в активное наступление, - Почему она до сих пор не выходит на связь? У неё что, столько денег, что она может позволить себе бесчисленное количество сим-карт в попытках сбежать от меня? -Для тебя она уехала в Буркина-Фасо, понял?! – н-да, бедная Искательница, сколько раз ей приходилось повторять набившее оскомину «пошёл отсюда куда подальше!», которое, видимо, этот чокнутый так и не научился слышать. А теперь вот и ей, Есениной, подругу спасать приходится… -Я приехал сюда за полтысячи километров не для того, чтобы твою чушь слушать, - всё так же не сдаётся Драй, - Я не собираюсь мотаться сюда каждую неделю в поисках этой истерички, которая от меня прячется, как инфантильная трусиха! -Так кто тебя заставляет? – абсурдный гнев заказчика даже смешит девушку, - Пойми ты, наконец, Донна сама тебе сказала, что на твой счёт ошиблась и вообще не воспринимает никого, кроме Достоевского. Тебе что, на языке глухонемых объяснить? -Мне эти её игры в ревизию… - отмахивается Хранитель, но Еся, вопреки натуре, беспардонно его перебивает: -Единственный, кто здесь заигрался – это ты, идиот. Езжай к себе домой, пока я полицию не вызвала! -Кто тут полицией угрожает? – внезапно начатую перепалку вдруг прерывает запыхавшаяся Жукова, выбежавшая из подъезда, - Есенька, я на тебя с балкона смотрю, ты всё не уходишь, ругаешься с кем-то, я уж переживать начала. И что это за тип? -Ты кого типом назвала?! – вскидывается Драйзер, но тут же натыкается на ответный взгляд, суровостью и прямотой превосходящий его собственный, и выставленные вперед с целью защиты ладони Маршала. -Так, с этой минуты ты ни к Есениной, ни к Донне не суёшься на пушечный выстрел, понял? – тихо, но ужасающе выговаривает обалдевшему от такого напора ревизору Жукова и тут же переключается на подругу, - Есь, иди спокойно на работу, тебя и так там, наверное, Бальзак гильотинировать жаждет за опоздание. А с этим горе-Ромео я сама разберусь – я всё равно отгул взяла. Лирик удивляется, но тем не менее совету дуалки внимает и возобновляет свой путь к месту работы. Как ни странно, каким-то чудом успевает прийти вовремя и нагоняя от Бальзака не зарабатывает. Вернувшись из поликлиники вечером и встретив Жукову, она, к своему удивлению, не обнаруживает на Маршале никаких повреждений и следов драки. Видимо, зря так сомневалась в её дипломатических способностях. И что, этот ненормальный так просто убрался из города? -Что у вас произошло? – совершенно запутавшаяся Лирик наконец озвучивает соседке накопившиеся вопросы, - Драйзер тут больше не появится? -Для поисков Донны – точно нет, - загадочно усмехается Жукова, - Представь себе, я с ним поговорила. Не такой уж он псих, просто им с этой твоей Ламанчской банально не повезло – встретились два несчастья, а так и не сошлись. Но… Кажется, я знаю, как помочь ему решить эту проблему, – улыбка логика становится ещё шире и загадочнее. Наконец поняв, что задумала агрессор, Есенина в тихом ужасе таращится на неё округлившимися глазами. Вот так раз. Поклявшись в мыслях, что присутствовать на гипотетической свадьбе ревизоров она не будет никогда, Лирик берёт с Жуковой слово не рассказывать Донне о визите этого чокнутого, когда та вернётся на родину. Нечего ей нервы трепать – тем более, теперь, когда Ламанчская, кажется, вне сферы его интересов.