Фибула Кроноса 1: Дух Мира

POV Гаариен Миствеил Это был последний Хогсмидский выходной в этом семестре, и я намеривалась выбрать для отца и брата рождественские подарки, размышляя стоит ли дарить что-то профессору Принцу: все же зельевар потратил на меня довольно много личного времени, хотя и не должен был. Вот только что дарить некогда самому ненавистному, а ныне единственному близкому в магическом мире… кхм, человеку… я не знала. Я намеривалась обойти все местные магазинчики и поискать для него что-то в знак признательности за его помощь и поддержку, а если не найду ничего подходящего здесь, сходить на Косую Аллею на каникулах перед самым Рождеством или даже поискать в маггловских магазинах. С подарками для отца и брата было куда проще. Я знала, что им нравилось и что было нужно. К тому же некоторые из них я уже закупила, некоторые намеривалась посмотреть в Косой аллее, но была пара вещей, которую можно было приобрести только в Хогсмиде, так как именно здесь находился лучший мастер артефактов. Мой отец,… мой приемный отец, граф Найтвуд, был добрым и любознательным человеком, открытым для всего нового. Он обладал достаточно гибким мышлением, чтобы допускать необъяснимые и незримые для него вещи в реальность, не отталкивая их лишь потому что не мог это пощупать или увидеть своими глазами. Он мог принять как существующее очень многие вещи и я всегда знала, что могу к нему подойти с любой своей проблемой, даже магической, и он не откажет в совете, не отмахнется от "ненормальности" и не скажет что не понимает "всех этих штучек". Но тем не менее я никогда не смогла бы назвать его легковерным и наивным. Это был суровый и умный мужчина, с сильным волевым характером и очень мощной притягивающей к себе энергетикой. Таких людей называют харизматичными лидерами, но на мой взгляд это слишком плоское определение, что бы описать то ощущение, что они производят на окружающих. Когда мой… приемный отец в подобном настроении, я ощущаю как у меня на теле встают дыбом волосы, настолько от него веет энергией, словно он испускает из себя маленькие электрические заряды, своеобразное статическое электричество. В такие моменты мне кажется, что я ощущаю как от отца исходит магия. Тем не менее мой приемный отец не способен видеть магию, лишь её результат. И он вдоволь насмотрелся на эти результаты пока я росла. Я взрывала технику, подпаливала шторы, левитировала предметы, чинила разбитые моей же магией дорогущие древние китайские вазы эпохи Мин да так, что никто не дал бы им тот возраст, какой у них был на самом деле. Мой отец всегда мечтал увидеть это волшебство своими глазами, ощутить магию, а не просто осознать что она существует, наблюдая необъяснимые и порой шокирующие проявления детского стихийного волшебства. И я хотела подарить ему такую волшебную вещь, которая позволила бы ему прикоснуться к моему миру: я специально заказала этот артефакт у одного мастера-артефактора, еще два года тому назад и недавно он написал мне, что создал перстень, который позволит магглу видеть магию. Мой брат, Маркус Миствеил, виконт Эверад, был старше меня ровно на четыре года и родился в тот же день что и я. Это было странно, но так было. Но более странным было то, что даже узнав что мы с ним не родные кровь и плоть, я не смогла воспринимать его иначе чем своего брата, хотя и испытывала нечто похожее в отношении своего приемного отца, хоть и не желала этого признавать. Маркус всегда был для меня большим, чем сводный брат. Я могла доверить ему свои тайны и страхи, я бегала к нему когда боялась или когда радовалась своему очередному достижению, я объясняла ему магию, рассказывала нашу историю, но я никогда не говорила ему о себе всей правды. Я так и не сказала ему о том, что мы неродные. Я не рассказывала ему кто мой настоящий отец. Не говорила, что я дочь волшебника, которого вся магическая Англия считает воплощением зла. Я боялась его потерять, боялась, что узнав это, Маркус отвернётся от меня. Однако он имел право знать эту правду, и я решила подарить ему артефакт, который помогал определять лжёт тебе человек или нет. В это рождество я хотела рассказать ему обо всем… *** POV Северуса Принца Последний Хогсмидский выходной в семестре всегда был самым утомительным днем. Студенты носились по деревне в поисках подарков для родных, друзей и знакомых, словно за ними гнались мантикоры. В этот день всему школьному персоналу приходилось отрабатывать навык всевидения и раздвоения, чтобы проследить за ними и никого не потерять, когда особенно шустрые решат сбежать из Хогсмида в Косую аллею за подарками маме, папе, сестренке или возлюбленной, возлюбленному. Но больше всего напрягали постоянные стычки из-за понравившейся вещи. К сожалению, разнимать драчунов приходилось тоже нам, а потом еще выслушивать жалобы от продавцов за отвратительное поведение наших подопечных и требования наказать хулиганов по всей строгости. Это было так унизительно: стоять перед какими-то торгашами, словно провинившийся щенок, извиняться и отчитываться! От одной только мысли об этом у меня портилось настроение и чесались руки от желания выпороть розгами этих мелких безголовых баранов, которых мы называем студентами. Но к сожалению, телесные наказания отменили несколько десятков лет назад. Этот выходной обещал быть столь же напряженным, как и все остальные и я заранее готовил себя к нему (и даже припас бутылку дорогого коньяка для снятия нервного напряжения), но уже через час понял, как же ошибся с оценкой. Мне стоило готовить не коньяк, а галлон-другой умиротворяющей настойки и зелья сна-без-сновидений, ибо после такого спать спокойно я точно не смогу. А начиналось всё довольно обыденно и даже привычно. Едва войдя в деревню студенты разбежались по магазинам, словно тараканы от света, и мы с остальными профессорами разошлись по этим же магазинам, чтобы помочь продавцам контролировать возбужденных подростков. Мне по жребию достался магазин артефактов, чему я был очень недоволен, ибо в преддверии Рождества именно этот магазин пользовался большим спросом у всех волшебников, а не только студентов. Народу здесь было ни продохнуть ни выдохнуть и следить приходилось не только чтобы студенты не развязывали дрязг и драк, не сбежали в Лондон и не натворили еще каких непотребств, но и чтобы другие посетители магазина, не дай Богиня-Мать, не затоптали ненароком этих самых студентов! Я тешил себя лишь мыслями о приятном вечере в обществе Филиуса и бутылки коньяка. Это произошло спустя час или чуть более после того как я занял свой наблюдательный пост возле камина в лавке артефактов, дабы не позволить студентам воспользоваться им и тщательно следя за семикурсниками, которые могли просто трансгрессировать в город, причем отсутствие лицензии их бы не остановило. Внезапно сквозь меня прошла волна дикой необузданной мощи нескольких очень древних демонов. Нетрудно было догадаться, зачем именно они сюда явились: Гаариен продолжала набирать силу, светясь для всех полудухов подобно маяку. Даже Хогвартские домовики и те уже поняли кто она, а тысячелетние древние демоны и подавно ощущали её силу и вполне могли пойти по следу. Мощь их совместной магии была столь велика, что пригибала к земле. Её ощутили все, замерев от неожиданности на своих местах, словно испуганные кролики. Никто из них не мог двинуться с места: все словно приросли к полу. Я осторожно отошел от камина и выглянул на улицу, чтобы посмотреть кто это. Увиденное меня не обрадовало. Посреди торговой улочки деревни, прямо в сторону нашего магазина двигались восемь самых древних демонов: два клана отступников, к сожалению слишком хорошо мне знакомые. Дом Гадон, ныне носивший родовое имя Гринграсс, и дом Носир, сейчас известный как род Нотт, а во главе них бывшие герцоги Высших Грифонов и Высших Василисков, родившиеся в этом мире три тысячи лет тому назад. По отдельности они сейчас были равны мне, но все вместе… Мой тонкий слух различил тихие почти бесшумные шаги, а сущность ощутила приближение Гарри. Моя Архонт неслышным легким шагом подошла ко мне и также осторожно выглянула в окно. Её сила дрожала, билась, закручивалась вокруг в спирали, заставляя её длинные смоляные волосы трепетать словно от ветра, но эта мощь не пугала, а успокаивала столпившихся в зале студентов. Они зашевелились, зашептались, а продавцы и мастера-артефакторы встревожились. — Кто это, профессор? – спросила Гаариен так тихо, что расслышать её смог бы только я. – От них исходит странная магия… мне неприятно… — Это демоны, – ответила я тоже тихо, не желая сеять панику. – Мистер Стабс, – обратился я к владельцу магазина и самому искусному из известных в Англии мастеров в области Артефакторики. – У вас есть летучий порох? — Да, Лорд Принц, но зачем вам… – кивнул старик, доставая из-под прилавка деревянную шкатулку. — Не мне. Откройте камин до Хогвартса в кабинет директора, уходите в школу. Господа студенты, постройтесь по возрасту в шеренгу: младшие впереди, старшие в конце. Мистер Стабс, быстрее, эти ребята не будут нас ждать! — спокойно и даже несколько равнодушно сказал я старику, не отрывая взгляда от улицы. – Гарри, тебе стоит тоже уйти. Застывший со шкатулкой в руках старик вздрогнул и поспешил к камину. Сыпанув в него горсть порошка он выкрикнул адрес и стал пропускать через камин студентов одного за другим. Однако Гаариен не двинулась с места: я знал, что она не послушает, но должен был позаботиться о её безопасности. — Вы знаете их, профессор? – спросила у меня эта упрямая и своенравная девчонка. — Да, к сожалению… – хрипло ответил я. Смешно. Некогда эти двое, Король Сидов и Король Эринний, враждовали друг с другом, а сейчас плетут совместные заговоры и атакуют противника как соратники. — Что им надо? – Гарри вырвала меня из мрачных воспоминаний, вцепившись в мой рукав, заставляя посмотреть на неё. Это был именно тот вопрос ответить на который я не мог. Вглядываясь в её лицо, я пытался найти способ промолчать, моля всех Богов о помощи. Я не хотел, я боялся говорить Гарри правду. Я боялся, что она сломается, что снова решит… Она была столь сильна, но столь же хрупка. Её бледное лицо было подобно китайскому фарфору, и яркие зеленые глаза словно потустороннее пламя светились на нем. Черные густые длинные волосы собранные в высокий хвост развевались от её бушующей силы. Гаариен так изменилась с тех пор, как я видел её в последний раз в Гоетии: другое лицо, другой взгляд, другое тело,… но под всем этим пряталась прежняя тринадцатилетняя девочка, преданная собственными подданными. Я был обязан её защищать, хранить её покой. Я должен был прятать её от всего мира, пока не пробьет её час и она не обретет все свои силы, и мы не сможем действовать открыто. Но я больше не мог скрывать правды. — Они ищут Архонта Темных Кланов, – глядя прямо в её глаза ответил я, холодея внутри от того что собирался сделать. – Чтобы убить её… — З-зачем? – она была ошарашена и напугана, а я злился на себя и на отступников из-за которых был вынужден говорить все это сейчас. Гаариен не была готова к такой правде! — Они предатели. Они не помнят прошлого, не помнят кем были раньше и что потеряли, но они по-прежнему полны амбиций, а Архонт… — Мешает им пробиться к власти. И… где она? Кто ваш Архонт? Почему они ищут её здесь, в Хогсмиде? В её глазах только участие и беспокойство. Она даже мысли не допускает кем является. Она не выдержит этой новости, не выдержит груза всей правды, ведь всё было куда как сложнее для неё чем она могла себе представить! Я не мог ей сказать! Не сейчас. — Потому что она в Хогсмиде. Архонт среди студентов. Её сила только пробуждается и они это чувствуют, – ответил я, так и не сумев сказать всей правды. Богиня-Мать, надеюсь, я не совершаю самую большую ошибку в своей жизни, скрывая от неё кто она. — Среди студентов? Здесь? – воскликнула Гарри, осматривая зал. Большая часть посетителей уже исчезла в камине. Она уже открыла рот и я знал, что она спросит имя, но тут со стороны улицы до меня донесся ментальный голос одного из отступников. "Мы знаем что ты здесь, Баэль Васарт! Тебе не спрятать её, мы чувствуем Повелительницу. Это место станет вашей могилой!" Я резко обернулся и посмотрел через окно на улицу. Все восемь демонов одновременно подняли свои руки и направили их на магазин. Я в ужасе схватил Гаариен в охапку и потащил к камину, надеясь успеть впихнуть её в него до того как их совместная сила ударит по нам. Это был бы её конец; ведь насколько бы ни была сильна Повелительница, она была всего лишь не пробудившим силу суккубом. Совместная сила восьми сильнейших инкубов просто сотрет её жизнь и уничтожит душу. *** POV Гаариен Миствеил Я не понимала что случилось. Неожиданно профессор Принц схватил меня и поволок к камину, почти неся на руках. Я даже не успела сообразить в чем дело как меня накрыло. Чудовищная раздирающая боль где-то глубоко внутри моей души была сильнее круциатуса, а следом за болью во мне сформировалась огромная волна магии, которая незамедлительно выплеснулась наружу, словно цунами, и осушила меня без остатка. Я, так и не поняв что случилось, потеряла те последние крохи восприятия реальности которые у меня оставались, попросту свалившись в обморок от магического истощения. Дрейфуя в странном тёмном месте среди бесплотных мерцающих теней я не ощущала страха и тревоги. Меня окутывало тепло и покой, которые я ощущала только в объятиях своего отца и брата. "Моё дитя," – тихий шепот везде и нигде одновременно дошел до моего слуха как-то постепенно, словно доносился издалека. – "Они опять тебя предали. Они не заслужили моих даров, но я не властна над их судьбами. Они лишь твои подданные". Мои подданные? Предали меня? Я ничего не понимаю! "Баэль боится что ты не готова знать правду," – тут же пришел ответ, словно обладатель голоса прочел мои мысли. Не то чтобы это сильно меня волновало, но все же? – "Он прав, ты не готова, но скрывать это и дальше слишком опасно. Я помогу тебе смириться с судьбой". Баэль? В смысле профессор Принц? Скрывает правду? Какую? "О том кто ты есть на самом деле, Дитя Богов. Никогда прежде мы не допускали подобного и никогда больше не допустим, ибо правила – есть правила, но ты и мой дорогой сын Баэль… Я молила за вас у своего супруга и он согласился. Мои дети дали вам благословение, а их дети наделили дарами". Я не понимаю. Кто ты? "Я Исиль, твоя мать, мать Баэля, мать всего что есть и чего еще пока нет, мое возлюбленное дитя. Всякая душа зарождается во мне, живет и обретает силу, моего супруга или мою. Но существуют души, имеющие обе силы. Они воплощают единство Света и Тьмы, их вечный союз, их вечную борьбу, зависимость их жизней друг от друга. Они защищают наш мир от вечно голодной Бездны, в сердце которой зародились я и мой супруг, и которую уничтожили своим рождением." Бездна? Причем тут я? "Наш мир построен на вечном союзе и вечной борьбе. Первоначально он был разделен на два обособленных мира: Верхний и Нижний – смерть в одном, означала рождение в другом. В каждом из них был наш наместник. Он был нашими глазами, руками, устами, нашей волей. В его власти было управлять этим миром с нашего благословения. Мы лишь направляли наместника, помогали, успокаивали, учили…" Это были Архонты? "Да, Архонт Света правил Зинамом. В мире моего супруга силой была кровь и потому Наместники рождались лишь в одном роду. Роду, в жилах которого бежало больше всех крови моего супруга. Сильнейший представитель сильнейшего рода во всем мире Света." А ваш Архонт? "Моя сила тонка и незыблема, она лишь тень, всего лишь призрак и обман. Она легче дыхания и тоньше эфира. Ее основа душа и сила духа, а не тела и крови, бегущей в нем. Душа, вот на чем стоит мое царство. Мой Архонт всегда был лишь моим детищем. Частью моей сущности, а не порождения моей силы. Лишь моей дочерью, моим настоящим ребенком… Я посылала свою дочурку раз за разом, снова и снова, и каждый раз она возвращалась ко мне, уходя из мира добровольно. Так было пока была жива Гоетия." Но потом вы разорвали грани своего мира. "Убить демона может только тот кто сильнее его, но убить дитя-суккуба куда проще: достаточно лишь отречься от него. Лишенное родителей дитя, не имеющее своего ханнера, своей истиной пары, не способно выжить. И оно погибает, рождаясь в Нижнем мире обычным смертным, лишенным магии из-за физического тела, скованное в клетку. Они обрекли на это мою девочку! Герцог, которому я доверила стать отцом воплощения моей дочери, предал её. Он отрекся от моего дитя и от меня, той которая породила его. Он обрёк моё дитя на страдания. Но я отомстила. Я стёрла его дух навеки вечные и разрушила мир, который предал меня. Этот мир был недостоин существовать…" Мне очень жаль. "Не стоит, дитя моё. Я не могла бросить свою малышку на произвол судьбы в жестоком для владеющих лунной магией мире солнца. И тогда я пошла к своему супругу. Я молила за своё дитя и Баэля, единственного кто всегда был верен моей малышке. И мой супруг согласился. Он сделал моё дитя своим. Он стал отцом моей малышки и сделал так чтобы её душа родилась не в теле обычного смертного, а в теле наследника Архонта Света, ведь никакая другая жизнь не была достойна нашей общей дочери. Теперь наша дочь стала воплощением этого мира, его Богиней, а Баэль – Нефилимом, тем кто всегда будет рядом с ней, будет защищать этот мир и её. Придет время и наша дочь родит новых Архонтов для Света и Тьмы, а воспитав их, займет причитающееся ей место". И… это всё… я? Я должна была быть шокирована и испугана всем этим, но вместо этого я была спокойна, испытывая лишь легкое замешательство из-за собственной реакции. Это было так неправильно и странно. Почему я не бьюсь сейчас в истерике, как должно быть, ведь на меня свалилась ответственность куда большая, чем была в прежней жизни. Я стала куда большим чем была! Я была… "Я забрала твои страхи и твою боль, моё Дитя. Ты больше не будешь бояться себя и своей судьбы. Ты всё поймешь и примёшь, а я и твой отец научим тебя всему. Придёт время и ты обретёшь себя…" Меня овеяло теплым ветром. Сознание окутало серебристым туманом, а когда я открыла глаза, на меня смотрело лицо профессора Принца. Вокруг было темно, тесно и грязно. Я не могла понять где мы находились. От пыли слезились глаза и першило в горле, а еще я ощущала странный сладкий привкус на языке и острое желание вновь ощутить ускользающий вкус. — Ты в порядке? Ничего не болит? – взволновано спросил профессор вытирая мои губы, видимо от зелья, которым он меня поил. Странно вкусное зелье, к слову сказать. Прежде я пробовала лишь ужасно-отвратительные. — Да, а… что случилось? – спросила я. Мой голос хрипел и хотелось кашлять от летающей в воздухе пыли. Я осмотрелась, без палочки наложив на глаза защитное заклинание, и наконец смогла видеть в темноте. Мы сидели в обнимку, тесно прижавшись друг к другу. Вход был завален досками и обломками стены. Видимо магазин обрушился. — Никто не пострадал? – встревожено спросила я, посмотрев на профессора. Его лицо было в копоти и пыли. В волосах белела штукатурка, идеально черная мантия покрылась грязью и порвалась, руки были ободраны, зубы трансформировались и стали заметны клыки. Ему явно досталось, но он беспокоился не о себе, а только обо мне: это читалось в его блестящих чёрных глазах и смущало меня. Я уже давно привыкла, что этот человек больше не видит во мне своего врага и что я могу считать его преданным союзником, но прежде он не позволял себе так смотреть на меня. Исиль назвала его моим защитником. Нефилимом. Что это означает? — Нет, все успели переместиться, – ответил он, осматривая меня и проверяя на наличие травм. Его руки уверенно ощупывали моё тело, временами причиняя боль. Тогда он хмурился и сжимал губы, что-то бормоча себе под нос. – Когда демоны ударили по зданию, твоя магия выставила очень мощный щит. Он продержался лишь секунды, но его хватило чтобы развеять удар и дать всем переместиться. К сожалению, когда ты потеряла сознание, твой щит рухнул и это подняло такой чудовищный ветер, что он потушил камин. Стены заходили ходуном. Я кинулся в камин, укрепил его и прикрыл щитом против физических предметов. Теперь нам осталось ждать когда нас найдут и выпустят отсюда. Я уже сообщил директору, что мы в порядке и где находимся. — Они приходили за мной, да? – тихо спросила я, неожиданно даже для себя. Внезапно что-то во мне дрогнуло и хотя эмоции от новостей не были столь сокрушающими, их отголоски всё же настигли меня. Видимо даже Боги не властны над страхом в полной мере. – Я всё знаю… мне рассказала Исиль. — Ты… Богиня-Мать говорила с тобой? Профессор был ошарашен, это слышалось в его голосе. А еще он был испуган. Его руки застыли на моей щиколотке. Он вперил в меня свои чёрные глаза, не моргая и не отрываясь. Только в этот момент я полностью осознала что он не был человеком. Люди не умели так естественно застывать и столь пристально смотреть в глаза. Казалось, что его взгляд просвечивал меня насквозь. Он мог взглядом сверлить дыры в теле, еще когда он был Снейпом, сейчас же ему и сверлить ничего не нужно было для того чтобы видеть кого-то насквозь. У меня мороз пошел по коже. — И… что именно она тебе сказала? — Она рассказала о том, что Архонтом Гоетии всегда была её дочь, которую она сотворила из частицы своей сущности, а не силы, как другие души. Из раза в раз её дочь возвращалась к ней по доброй воле, минуя истинную смерть, но в последний раз её убили и она должна была родиться в смертном теле и проживать человеческую жизнь, словно в клетке, лишенная магии, памяти и самой себя. Богиня разозлилась на всех, кто не воспротивился этому, а того, кого она сделала отцом её дочери, стёрла из бытия навеки за отречение от неё. — Значит шестнадцатый Герцог Сайпес перестал существовать, – зло усмехнулся зельевар. Новость явно пришлась ему по душе. – Полное уничтожение его души, конечно создало из него новое Порождение, но он сам отказался от своей сущности. Продолжай. Похоже профессор уже взял себя в руки. Он продолжил осмотр моей правой лодыжки, а затем перешел к левой ноге. — Уничтожение мира было её местью, сэр. Она посчитала, что мир, позволивший её дочери умереть, недостоин существовать. Но она не могла оставить на произвол судьбы свою дочь и вас. Она сказала, что вы были единственным кто всегда был рядом с её дочерью. — Всегда? – удивился профессор, вновь останавливая свой осмотр. – Но я впервые встретил Архонта в тот день, когда всё это произошло и Гоетия пала! — Я не поняла что именно она имела ввиду, профессор. Может она говорила иносказательно, а может быть имела ввиду прошлую жизнь… – я пожала плечами. Кто поймет этих Древних Богов, ведь для них вечность может быть равна секунде? – Она сказала, что просила о вас и о дочери у своего супруга и он согласился помочь. Вопреки всем законам и правилам, он сделал её дочь и своей дочерью, а вас превратил в Нефилима. Богиня сказала, что теперь я стану Архонтом Тьмы и буду наследовать место Архонта Света, пока не родятся и не повзрослеют новые Архонты. Тогда я займу причитающееся мне место Богини этого мира, а вы обретете силу Нефилима… — Так вот почему мы родились магами, да еще и с солнечным наследием, при этом не потеряв лунное и не став реликтами, – задумчиво проговорил профессор. – План Араун все же был реализован. — План Араун? – это еще что такое? Араун, кажется, была богиней Судьбы… ох, мне уже это не нравится. — Существовал очень древний и непопулярный миф, о котором знали лишь очень немногие. Первым его поведал Владыка Аид, избранник силы Араун и ее любимчик. Он продолжил проверять моё тело на наличие травм, перейдя к животу и груди. Его движения были легкими, но все же доставляли дискомфорт. Видимо мне тоже досталось или от магии, или от падающих стен. — Когда Высшие Боги, дети Богини-Матери и Бога-Отца только приступили к своему предназначению – поддержанию жизни в обоих мирах – они долго решали каким образом это осуществить. Каждый высказал свою идею родителям и те решили, какая из них им нравится. Тогда была избрана идея Бога Справедливости Анвафуру, который считал что нужно как можно сильнее разделить миры, но оставить между ними узкий коридор, который все же будет их связывать в одну вселенную. Этим коридором стал Оборот Душ: душа, завершая свой путь в одном мире, тут же рождалась в другом. Это и создавало тех, кто сейчас известен как Сквибы и Магглы. Первыми называли Спиритов, которые почти не имели магической силы. Вторые были теми, кто не родился магом, хотя его родители были ими. Простых людей тогда называли "Смертными", уж больно короток был их век: в среднем три десятилетия… — Ой! – я вздрогнула, не сдержав всхлипа, когда его руки прошлись по моим бокам. Профессор еще сильнее нахмурился и стал ощупывать мои ребра, и облегченно выдохнул. Видимо кости были целы. – А что предлагали другие боги? — Туоноуле также как и брат был за полное разделение миров, но предлагал скрепить их в одно целое не с помощью коридора, а вложив один в другой, словно русскую матрешку. Люмеарда и Араун выступали за полное слияние миров, но и их задумки различались. Люмеарда предлагала создать Триумвират Сил, который будет направлять, защищать и контролировать мир, так как сами Боги не могли заняться этим напрямую, как и влиять на живых, диктуя свою волю. Араун же, наоборот, предлагала создать Дух Мира, Богиню этого Мира воплоти, так сказать. Эта Богиня должна была быть чем-то совершенно особенным и связанна с самим миром неразрывной связью: пока существует она, существует и мир. Эта богиня должна была стать самим миром. — Но Боги не могут вмешиваться в нашу жизнь, как же Богиня должна была выполнять обязанности Наместников? — Предлагалось создать особую душу, чья сущность была бы разделена на две части: Сущность, какой обладают все души, и которая определяет их силу, таланты и способности, и Дух Мира, в котором заключена Сущность Мира. Первая часть объединялась с сознанием души и отвечала за то, что Богиня будет подобна другим душам. Вторая часть была едина с Истинным "Я" души и заключала в себя божественную суть этой души, соединенную с предметом, который должен будет хранить Защитник, Нефилим. И это обеспечит бессмертие Богини, несмотря на её смертную душу. Умирая, Богиня будет терять свою Божественную сущность, но после возрождения ее будет тянуть к своей половине и вскоре она вновь её обретет, а пока это не случится, Нефилим будет хранить Дух Мира как зеницу ока. — Значит я… мы… Я потрясла головой, пытаясь уложить все те мысли, что крутились в ней. Все это время, в этой жизни и в прошлой, я всегда была не тем, кем себя считала. Даже сейчас, когда ничто не прятало мою истинную внешность и происхождение, я оказалась чем-то большим, чем ощущала себя. Быть Духом Мира… Провести вечность с Профессором Снейпом, ныне Принцем, (многое ли меняло в нем имя?)… это не укладывалось в моей голове: я все еще оставалась тем неуверенным в себе ребенком, Гарри Поттером, обиженным на весь этот мир и на всех, кто в нем жил. А теперь я стала залогом их жизней… Почему в моей жизни было все так сложно? Почему все было настолько несправедливо? Я не желала такой ответственности! Я просто хотела спокойно жить в тишине… Не сдержав слезы, я расплакалась. Ничего не будет так, как мне хотелось… никогда. Конец первой книги