Переплетая пальцы

      Весь полет Сынкван был возбужден, он так хотел поскорее увидеться с мамой. Вернон же через некоторое время, устроившись на плече друга, сладко уснул. Когда Бу заметил это он стал менее активным и сделал все, чтобы не побеспокоить его. — Вернон, — прошептал он, когда самолет готовился к посадке. — Вернон-и… — А? — Мы почти прилетели, вставай.       Сынкван почти вприпрыжку пересекал аэропорт, с легкостью забрал багаж. Увидев в зале ожидания свою маму, парень кинулся к ней, бросив вещи, которые заботливо подобрал Хансоль. Он увидел, как Бу горячо обнял маму и как из глаз обоих полились слезы. Он стоял немного поодаль и мирно наблюдал за этим великолепным зрелищем — воссоединение семьи Бу. Они что-то говорили друг другу, улыбались сквозь слезы и снова обнимались. Вскоре Сынкван оглянулся, ища глазами друга. — Вот, омма. Это Хансоль. Он. Это он подарил мне эту поездку. — Здравствуйте, мама Сынквана, — Хансоль поклонился под прямым углом. — Спасибо тебе. Ты очень хороший. Ну что? Пойдемте? Вы, наверное, очень голодные?       Парни вместе с госпожой Бу направились в их небольшой домик. Мама Сынквана наготовила кучу всего, так что у Вернона глаза разбежались. — Ты, наверное, и не видел никогда такого, а? — спросил Сынкван. — Если честно, то да. Я даже не знаю многих блюд… — О, это прекрасно.       Они сидели за столом в небольшом домике, в котором было очень тепло, хотя морская погода Чеджу была не очень жаркой. Вернон почти все время молчал и наблюдал за Сынкваном. Ему было тепло и легко на душе, когда он видел его таким счастливым и домашним. Бу рассказывал маме о своих успехах в Сеуле, о том, что скоро у него будет прослушивание в одном крупном агенстве. Он говорил, что заработает много денег, так что ей больше не придется знать ни в чем нужды. А мама во всем поддерживала на него. В эти минуты Вернон понимал, от куда взялась чарующая теплота души Сынквана.       Они легли спать около двенадцати ночи. За разговорами они не заметили как пролетело время. Вернону постелили рядом с Сынкваном. Но ночью похолодало, поэтому Вернон не мог какое-то время уснуть. — Эй, Вернон, — раздался шепот, — ты чего не спишь? Замерз? — Да, — шепотом ответил Вернон. — Залезай ко мне. Вместе точно не замерзнем, — сказал Сынкван. — Ты уверен? — Конечно. Давай. У меня большое одеяло.       Неуверенно переместившись под одеяло к Сынквану, Вернон почувствовал как ему стало тепло. — Ну так то лучше, да? — Точно…       Они лежали на боку лицом друг к другу. Сынкван видел, как блестят глаза Вернона в темноте. — Вернон-а… Спасибо, за это. Я не знаю, как выразить тебе благодарность. Ты лучшее, что случилось со мной за долгое время. — Сынкван. — Нет, это правда. Ты так много сделал для меня. Ты идеальный друг. — Спасибо. Я ценю это… — Спокойной ночи. — Добрых снов, булочка-Бу.       Хансоль видел десятый сон, как вдруг почувсвовал, как кто-то толкает его в плечо и неприятно шипит. — Вставай же ну! Вернон! Вставай! — А? Я проспал? Что за… Сынкван? — Ну? Проснулся? Теперь вставай!       Хансоль поднялся и сел на кровати. — Что стряслось? — Я должен кое-что показать тебе!       Вернон взглянул на часы. — В четыре утра? — Да, именно сейчас. Пойдем, у нас еще есть немного времени. — Немного времени для чего? — Замолчи, и надень штаны, скорее. Давай, идем!       Хансоль лениво, оделся и вышел вслед за Бу, который ждал уже снаружи. На улице было еще темно. Холодный, обновленный воздух придавал сил и заставлял жадно вдыхать его полной грудью. — Давай руку, — сказал Сынкван и протянул Хансолю свою аккуратную, почти женственную ручку.       Вернон дал ему руку, и в тот же момент Сынкван, крепко сжав ладонь Вернона, побежал в неизвестном направлении. Хансоль мог только поддаться этому порыву, чуть позже он увидел совершенно мальчишескую улыбку на лице друга и засмеялся от счастья, подступавшего к его сердцу и заполнявшего его грудь. Они бежали по неровным дорогам, встречая новый день. Через минут пятнадцать они добежали до побережья. Шум волн, ласкающих холодный песок, соленый запах, кружащий голову и дающий надежду, и уже немного светлое небо. Они стояли на берегу, все также держась за руки и тяжело дыша, устремив взгляд к горизонту, где вот-вот должно взойти солнце. И вот появились первые лучи. Глаза парней заискрились, а дыхание снова участилось от переживаемого восторга. Небольшой ротик Сынквана приоткрылся, но старался не дышать, чтобы сильнее прочувствовать момент, а Вернон посмотрев на солнце, перевел взгляд на Сынквана и уже не мог оторваться от него. Уголки его губ вздрогнули, когда ручка Сынквана сильнее сжала его ладонь. Хансоль снова повернул голову к солнцу и, прикрыв глаза, полушепотом сказал: — Спасибо, за этот рассвет.       Сынкван повернулся к нему и улыбнулся. — Я знал, что тебе понравится. — Знаешь, что еще мне понравится?       Хансоль хитро сщурил глаза и улыбнулся, не показывая зубы. — Что-оо? Почему ты так смотришь, мне страшно… — округляя ротик, спросил Сынкван.       Хансоль облизнул краешек верхней губы, и ухмыльнулся на выдохе. Затем он сильнее сжал руку друга и дернул на себя. Они оказались очень близко, так что Сынкван почувствовал дыхание Вернона на своем лице. Но это было лишь мгновение. В следующую секунду Вернон уже бежал к морю, увлекая за собой и Сынквана. Разбежавшись, они врезались в наступающую, им на встречу, волну. Они начали брызгаться, смеяться и играть, словно дети, в искрящемся от утреннего солнца море. Когда Хансоль немного отошел от Сынквана, тот набросился на него со спины, повиснув на нем, крепко прижимаясь к его телу. — Неси меня домой! — Уже устал?       Сынкван кивнул, тогда Хансоль обхватил руками его ноги, немного подпрыгнул, чтобы Сынкван удобнее разместился на его спине, и вышел из воды. Он нес его половину пути, после чего Сынкван сам слез. Он взял его за руку и не отпускал до самого дома. — Рассвет встречали? — спросила мама Сынквана, встретив их. — Ага. — Вы не замерзли в море то? — Нет, все хорошо, мам! — Кушать хотите? — Конечно! — Тогда идите переодевайтесь и садитесь.       После завтрака они решили поиграть в бадминтон, но когда вышли в сад Сынкван вспомнил, что потерял воланчик. — Ну ты даешь… — Да, я вспомнил, где он… Я сбегаю, а ты иди в магазин, который по пути на корт. Я догоню тебя.       Хансоль пожал плечами и направился в магазин, который он приметил по пути на море. До него идти было от силы минут пять. Сынкван забежал в комнату и начал рыться в вещах, нечаянно уронив рюкзак Вернона, из которого выпал розовый конверт, заклеенный пластырем со зверушками.       Сынкван поднял конверт и нахмурился. Он не решался его открыть, но догадывался, от кого он. Он тяжело выдохнул и убрал обратно в рюкзак. Он напрочь забыл про воланчик и побежал за Хансолем. Он не хотел теперь ни на секунду оставлять его, чтобы в его отсутствие он думал о Хэин. — О, ты уже? Вот на, попей! — встретил Сынквана Хансоль. — Да, э. спасибо! — запыхавшись сказал Бу. — Ты воланчик то взял? — А. Это… Не нашел. — Ох, ну ты балда! — Эй! — Сынкван легонько ударил Вернона в плечо. — Ничего не балда. Пойдем просто погуляем.       Четыре дня пролетели незаметно, и нужно было возвращаться. Каникулы закончились. Сынкван попрощался с мамой так, что оба расплакались. В самолете Бу спал беспробудным, но тревожным сном, устроившись на плече Вернона, пока тот крутил в руках розовый конверт, который попался ему на глаза, когда он собирал вещи. Он все не решался открыть его. «Что же там написано, раз ты не смогла сказать лично или позвонить?» — подумал он и все-таки открыл конверт. Он быстро пробежался по строчкам письма, несколько раз возвращаясь и читая их снова и снова. Он был так погружен в письмо и в свои мысли о том, что там написано, что не заметил, как проснулся Сынкван и увидел его в этом состоянии. Он отвернулся в другую сторону и две слезы проскользнули по его щекам. Он не разговаривал с Хансолем, притворившись спящим, а после уставшим и один поехал домой. Вернон зашел домой, когда было около десяти утра. — Привет мам! — крикнул он с порога. — А? Хансоль? Уже вернулся? Есть хочешь?       Она говорила это на автомате и, как показалось Вернону, каким-то странным голосом. Он зашел на кухню. Мама стояла спиной к нему, смотря в окно. — Мам, все хорошо? — А? Конечно. Все хорошо. — А где папа? — Ушел. — Мам? — Хансоль… Иди в комнату, пожалуйста.       Вернон поднялся, и зайдя в комнату встал как вкопанный. На его кровати сидела Хэин. Он нахмурил брови и повернулся к двери. — Э, как ты вошла? — Твоя мама впустила. Она была так расстроена чем-то, что, думаю, даже не поняла, что я зашла и все еще здесь. — Вот как… Зачем пришла? — Вернон старался говорить мягче, хотя понимал, что получается плохо. Он не хотел видеть сейчас Хэин. — Хотела встретить… Я только вчера узнала, что ты был на Чеджу. Понравилось? — Да, там красиво. Мы здорово отдохнули. — Получил мое письмо? — с той же интонацией и тем же выражением лица, как будто она не меняла тему, спросила Хэин. — Конечно.       Они немного помолчали. — Ничего не скажешь больше? — Я не знаю, как сказать. — Будь искреннем. В первый и последний раз, я прошу.       Вернон подошел к ней и смотря в глаза сказал: — Хэин… Я не знаю, что чувствую к тебе. Мне с тобой легко и сложно одновременно. Ты первая девушка, которую я заметил. Впервые я понял, что меня кто-то привлекает. Я задумался над тем, что между мной и кем-то может быть больше, чем дружба. Ты взрываешь во мне океаны, Хэин. Но я… — Боишься, я права?       Вернон кивнул. — Это ничего. Я так поняла, что ты не сразу прочел мое письмо. Так что… Я приняла решение… Я уезжаю в Нью-Йорк. Мое агентство связалось с партнёрами там и мне предложили работу там. Мне не придется проходить весь этот ад. И мои родители согласились, так что… — Вот как… Что ж… — Так что я зашла попрощаться.       Она прикоснулась своими обветрившими губами к его щеке и почувствовала, как из ее глаза выкатилась слеза, которая смочила и кожу парня. — Пока, Хансоль-Вернон. Я буду скучать.       С этими словами она вышла из комнаты Хансоля, оставив его наедине со своими чувствами и мыслями. Через миуту он нагнал ее на улице и схватив за руку развернул к себе. Он несколько секун смотрел ей в глаза, тяжело дыша. — Можешь ли ты… не уезжать?       В глазах Хэин стояли слезы. — Если бы ты только прочел письмо раньше… Прости.       Вернон крепко прижал ее к себе, от чего девушка успела лишь испуганно вдохнуть. Она почувствовала, как тепло и уютно ей в его объятьях. Вот она первая влюбленность. Первая, непохожая ни на что в мире. Такая зеленая и хрупкая. — Мы встретимся еще. — Не знаю.       Хансоль отстранился и улыбнулся. — Это был не вопрос. Береги себя, Хэин.       На этом они расстались. Вечером Сынкван написал Хансолю: Sk: «Ты ведь помнишь, что завтра у меня прослушивание?» Ver: «Конечно. Я уже приготовил речь, если ты провалишься xD» Sk: «Жестоко Т.Т» Ver: «На самом деле я уверен, что ты пройдешь. У тебя ангельский голос» Ver: «Неужели я все-таки это сказал» Sk: «Хах, что ж. Завтра все станет ясно, стою ли я чего-то» Ver: «Ты даже представить не можешь, как дорого ты стоишь» Sk: «Звучит странно. Но наверное, это твой американский юмор» Ver: «Вроде того. Ну все. Спокойной ночи. Выспись хорошо, а то завтра напугаешь всех своим мешками под глазами» Sk: «Тебя мне все равно не победить. »