Переплетая пальцы

       Услышав гул самолета, Хансоль будто потерял связь с миром. Он будто спал с открытыми глазами. Тринадцать часов тянулись, как столетие. Он вспоминал каждую секунду, проведенную в Сеуле. Он вспоминал, как ловил на себе косые взгляды, как местные дети задирали его и говорили "другой", как он постоянно чувствовал одиночество, потому что никто не хотел с ним дружить. Хансоль пропускал это все через себя, как дерево пропускает ветер сквозь листья. Маленькая голова Софии опустилась на его колени, и он не заметил, как вместе с этим маленьким комочком и сам уснул. Но боль не утихала, она сочилась как вода, пробираясь в его сны. Ему снился Сынкван. Все было так реально, он снова говорил те слова, тепло разливалось по всему телу. Хансоль улыбался сквозь сон. Но всегда приходится просыпаться. Хорошие сны хуже, чем кошмары. Когда нам снятся кошмары, мы просыпаемся и спокойно выдыхаем ведь "это всего лишь дурной сон, теперь все хорошо". Кошмары дают нам шанс понять, как прекрасна наша жизнь без этих ужасов и страха, что охватывали нас во сне. А хорошие сны напоминают нам о том, что наша реальность хуже любого кошмара. Ведь она реальна и в нее приходится возвращаться и жить, проходя все испытания и горечь, которые более, чем реальны.       Уже несколько дней в огромном Нью-Йорке. Здесь так же людно, как в Сеуле, но Хансолю казалось, что тут совсем пусто. Ничего не спасало, ни музыка, ни кино. София ходила на курсы английского для иностранцев, мать уже работала в две смены. Вернон же не находил себе месте. Он ходил по едва знакомым местам этого океана и не смотря на то, что он здесь родился, Нью-Йорк, который он так любил, стал для него чужим. Даже погода не располагала. С тех пор, как они приехали, шел дождь. "Братик, ты такой же грустный, как дождик". Постоянно. Какая ирония.        Шагая по людной улице, Вернон не отрывал глаз от пустоты, в которую он неустанно смотрел сквозь пелену дождя. Он все искал то единственное лицо с искрящимися глазами и солнечной улыбкой. Он искал своё солнце, которое любит дождь, но не находил. - Хансоль? Хансоль! - послышался знакомый голосок. Парень улыбнулся и заметил в паре метров грустно улыбающееся беленькое личико, к которому прилипли ярко-синие, как море, волосы. Он невольно улыбнулся. Они смотрели друг на друга вот так, пока девушка не подошла и не обняла его. Она вдохнула мокро-свежий запах его одежды, который, кажется, отдавал корицей. - Я скучал, Хэин. - Пойдем. А то мы простудимся. - Ты права. Через четверть часа они оказались в маленькой квартирке, где была кухня и небольшая спальня. - Так вот как живут знаменитости в Нью-Йорке? - Ну, вроде того... - слабо улыбаясь сказала Хэин. - Надо бы переодеться. Пойдем, я дам тебе что-нибудь. - У тебя есть мужская одежда? - Ага, твоя... Так вот. Держи, переоденься, я пойду. Приготовлю поесть. Ты ведь голоден? - Эм, да... Хэин? - А? - Спасибо. Хэин кивнула и улыбнулась так, как делала это раньше.       Когда Хансоль зашел на кухню он услышал знакомую песню, под которую они дурачились с этой странной девушкой в Сеуле. Она подпевала и теперь попадала во все ноты, подтанцовывая, виляя худыми бедрами. Он начал подпевать припев вместе с ней, от чего та удивленно уставилась на него на пару секунд, но затем начала петь еще громче с ним. Со второго куплета начался рэп, который зачитал Вернон, изображая девушку. 4minute "Sweet Suga Honey" - вот их песня. И сейчас ее текст подходил как нельзя кстати. Впервые за всё то время, что Хансоль оторвался от земли в Сеуле он улыбался, а его голова не была заполнена спутанными мыслями. Они продолжили танцевать и готовить вместе. Через час смеха, боя едой и взаимных подколов они наконец-то поели. Вернон увидел, как в окно сочатся золотые лучики, проходя сквозь волосы Хэин. Было похоже на рассвет, когда солнце проходит по воде. - Ты совсем не изменилась. - А ты изменился. Даже очень. Но... мне так даже больше нравится. Воцарилось неловкое молчание. - М... Может, кино посмотрим? У меня есть попкорн. - улыбаясь, как ребенок, выдала Хэин. - Что будем смотреть? Они сидели рядом на небольшом диване в комнате Хэин. Она подобрала под себя ноги, обхватывая коленки руками, фильм полностью завладел ее вниманием. Улыбка не сходила с ее лица, которое освещалось светом экрана. А парень наконец почувствовал спокойствие. Его мысли и душа перестали метать из угла в угол. Он почувствовал, как ее маленькая ручка сжимает его. Так тепло. Ее голова опустилась на его плечо. Она была маленькой частичкой, которая заполняла прореху в сердце. Она была как цветной пластырь. Улыбка на ее лице вдруг испарилась. Хэин внезапно опустила глаза и совершенно серьезно сказала. - Я не хочу, чтобы ты уходил. Я имею ввиду... Мы ведь нужны друг другу... Потому что... - Хэин. Не говори больше ничего. Это не требует разъяснений, потому что я чувствую то же, что и ты. Она выдохнула и сильнее прижалась к нему.

***

- Эй, Сынкван! Все уже ушли, ты чего тут? Высокий парень зашел в комнату вокала, где не двигаясь сидел Сынкван. Он уставился в ноты, но смотрел сквозь них. - Что-то случилось? Ноль реакции. - Сынкван! - А? Сокмин, прости. Я что-то задумался. - М? О чем это? - Да так... - Ты можешь сказать мне все, что хочешь. - Я знаю, просто пока не время. - Я понимаю. Ты... Ты голоден? - Думаю, да. - Отлично. Тогда пойдем, я знаю одно местечко. "Я же говорил, это важно" - эти слова глухим, низким эхом ударялись о стенки сознания Сынквана, не имея ни единого шанса покинуть его мысли. Он сожалел о том, что не попрощался, не узнал, что случилось, не поговорил с ним. " А вдруг он бы остался? Что если я бы тогда поборол гордость? Как он там? Что с ним?". Сынкван не мог прекратить думать о Хансоле. Везде, куда бы он не приходил, везде был он. Парк, кафе рядом с общежитием или агентством, торговый центр. В каждом месте он слышал его голос и смех. Место, куда его привел Сокмин была забегаловка, где они были с Хансолем в день рождения его сестры. - Да ты издеваешься, - устало сказал Бу, когда Сокмин с довольной улыбкой презентовал ему "одно местечко" - Что? Что не так-то? - Все не так, - раздраженно выдавил Сынкван и пошел прочь. "Что это с ним? Это так не похоже на него" - потеряв весь энтузиазм подумал парень. Сынкван вернулся в общежитие, устало опустившись на кровать Вернона. Горячие слезы капали на подушку, а изящные ручки с силой сжимали простыни. "Почему ты уехал? Как ты мог? Как ты мог, Чхве Хансоль? Я ненавижу тебя! Это нечестно! Вернись! Ты должен вернуться! Прошу... Вернись... Вернись..." - шептал в пустоту, задыхаясь в слезах и горечи, Сынкван. Он так и уснул здесь. Он проснулся от того, что кто-то проводит рукой по его лицу. - Я принес тебе завтрак, - тихо сказал Сокмин. - Сколько времени? - Уже двенадцать. - Что? Как? - вскочил был Сынкван. - Лежи. Я сказал, что ты приболел и остался, чтобы присмотреть за тобой. - Приболел? - У тебя жар, если ты не заметил. Я купил еще лекарства... После этих слов Сынкван и правда почувствовал, как горит его голова, но все тело охватил озноб и дрожь. Даже его руки потряхивало. - Ты бредил во сне. Что-то бормотал, но было не разобрать. - Кошмар. - Вероятно. Я приготовил завтрак для тебя. поешь, пожалуйста. И выпей лекарства. Сынкван в недоумении уставился на Сокмина. Сейчас он выглядел так обеспокоенно и серьезно. Сынкван никогда не видел его таким. Сложно было даже представить, что этот парень может не улыбаться и не шутить, а быть так сосредоточен. - Спасибо, Сокмин. Я чувствую вину перед тобой... Я скоро приду в норму и... - Сынкван. Я все понимаю, успокойся. Я сделаю все, чтобы тебе стало лучше, обещаю. И прошу, не благодари за это. Ешь, я пока приберусь.       После еды Сынкван снова уснул под тихое пение Сокмина. Сынкван очень любил его сильный голос, который теперь был так мягок. Вечером, когда Сынкван проснулся, его сознание немного просветлело. Он вспомнил всё, что произошло утром. Всю заботу и старания Сокмина. Сердце паренька сжалось. Ему захотелось сию же минуту увидеть его. Бу нашел своего друга в другой комнате. Он сидел на кровати, что-то строча в своей тетради. - Докём. Парень тут же подскочил и вопросительно посмотрел на Сынквана. - Тебе уже лучше? - Ты любишь меня? - Что? - Я спросил. Ты любишь меня? Докём опустил глаза. - Прости. - Не извиняйся за это. Просто будь рядом, мне нужна твоя забота.       Он подошел и обнял парня так, что тот от неожиданности резко вдохнул и пару секунд не знал, что делать, но затем обнял Сынквана в ответ, вдыхая знакомый запах его волос. Докём был обезболивающим для сердца Сынквана, но, как известно, обезболивающее лишь маскирует боль, притупляя при этом и многие другие чувства. Этот вечер они провели вместе. - Что ты писал, когда я вошел? - вдруг поинтересовался Сынкван. - Да так... - Песню? - Да... - Как называется? - Say Yes. - Можно я посмотрю?.. - Она... Она незакончена. - Тогда... Давай закончим ее вместе?