Мир не такой, каким кажется

Микеланджело шел вдоль давно заброшенной дороги за старшими, глядя тем в спину. Тучи нависали, казалось, над самой головой. Они были ниже, чем обычно и будто давили своим весом. Вокруг завывал ветер, качая ветви деревьев. Зажженная спичка, в руке впереди идущего Леонардо, щелкала, а маленький огонек дрожал, вырисовывая движения причудливого танца. Порой маленькое пламя гасло от порыва ветра, и приходилось зажигать заново. — Майки… — тихо позвала девочка, слабо дернув того за футболку. — Мне страшно. — Не бойся, я с тобой. Мы с тобой, — печально улыбнулся тот, опустив на нее взгляд. В больших серых глазах отражался страх и Мира вздрагивала от каждого дуновения ветра. Ему и самому было страшно. Пугала неизвестность. После глобальной эпидемии они нашли луч света. Собственными руками построили дом. Человечество многим обязано тем стенам. Но сейчас этого уголка нет. Как выжить на куске территории, полном стабео? Поубивать всех? Но их сил не хватит. Из тяжелых раздумий вытащила дождевая капля, упавшая на нос юному ниндзя. Майки поднял голову вверх и ощутил прохладные капли дождя. В стороне раздались тихие ругательства старшего брата, и уже бесполезная спичка летит в сторону. С противоположной стороны дороги показался свет фонаря и донеслись чьи-то шаги. — Куда мы идем? — спросил кто-то из темноты. — Я че, знаю что ли? — послышался знакомый грубый голос, и на лице Микеланджело засияла улыбка. — Раф! — крикнул он, сделав несколько шагов вперед, всматриваясь в светлый блик фонаря, пытаясь разглядеть силуэты впереди. Голоса резко затихли, и донеслись звуки бега. Майки продолжал стоять на месте, напрягая зрение, чтобы что-нибудь разглядеть. Усилившийся дождь стучал по мокрой земле, создавая лишний шум. Непослушные мокрые пряди лезли в глаза и липли ко лбу, но парень упорно убирал их с лица, другой рукой придерживая девочку, которая прижалась к нему всем телом и дрожала. То ли от страха, то ли от холода. Но ни согреть, ни успокоить, Майки был не в состоянии. Впереди показалась фигура, и Микеланджело чувствует тепло родного тела. Рафаэль прижимал его к себе, обнимая. — Господи, Майки! Ты цел! — Раф выпустил того из объятий, обратив внимание на Миру. Сняв с себя темную кофту, он аккуратно накрыл ей девочку. — Я рад, что ты в порядке, — Леонардо подошел к ним, заключая Темпераментного в объятия. — Как я рад, — саеносец обнял его в ответ. — И ты это… Ну… В общем… Прости, — мямлил Раф, нервно потирая и без того мокрые ладони. Свет от фонаря стал ближе, и уже можно было разглядеть три силуэта. — О, Рафи нашел новых друзей? — хихикнул Микеланджело, стараясь разбавить гнетущую атмосферу. — Ну не мог же я их оставить… — Рафаэль повел плечом, а после вздохнул. — Извини, что оставил тебя тогда. Я вел себя как кретин, — виновато проговорил он, обращаясь к Лео. — А Джонс где? — осмотрелся Раф, не заметив друга. — Где все? Дон, отец? Остальные люди? В ответ послужило молчание. Леонардо вновь помрачнел, а Караи опустила голову, вздыхая. Майки переглянулся с Рафаэлем и пожал плечами. Тишина давила. — Может мне кто-нибудь ответит? Они же живы, да? — на последней фразе Раф напрягся, выжидающе смотря на девушку и лидера. — Отец, он… — голос Леонардо дрогнул. Он сделал паузу, чтобы набраться сил и закончить фразу, — мертв. Сердце Рафаэля пропустило удар. Он раскрыл рот от удивления, не веря услышанному. Может, если бы тогда он пошел с Леонардо, то Сплинтер был бы жив? Эта мысль терзала душу. — Как это произошло? — голос дрожал, а страшная весть оставила отпечаток где-то внутри. — Н-не может быть… — выдавил Майки, всхлипнув. Он вытер наступившие слезы рукой, прикусив губу. Мир будто перевернулся. — Я даже не знаю, что сказать. Мои соболезнования… — неуверенно подал голос парень, держа в руке фонарь. Но его вряд ли услышали. — Давайте доберемся до укрытия, — вздохнула Караи, убирая мокрые волосы назад. Вода стекала по броне, капая на землю, сливаясь с общим шумом дождя. Когда крыши над головой не стало, Леонардо вспомнил о самодельном домике на дереве. Построен он был давно, когда они еще были детьми. В тот день, когда Лео увязался за неугомонным Рафом, в нем загорелось пламя детского любопытства. Леонардо, бесспорно, был примерным и послушным сыном, но неподдельный интерес и влияние непоседливого брата оказали свое значение. Несколько раз они покидали пределы стен тайком, таская доски, инструменты и прочие материалы. Первым что-то неладное заметил Донни, не обнаружив коробку гвоздей на своем месте. Следом пропал и молоток. Выведя братьев на чистую воду, он с энтузиазмом начертил чертеж будущего домика и даже помог в его строительстве. Но после этого, домик был благополучно забыт. Братья выросли и завертелись в круговороте событий и проблем. На вылазках про домик они не вспоминали. Домик остался на том же самом месте, никем не тронутый. Рафаэль первым залез на дерево, освещаемое светом фонаря. Открыв дверцу, он аккуратно залез, и доски умоляюще скрипнули. Света внутри не было, но глаза уже привыкли к темноте, и Рафу удалось разглядеть маленькое помещение, представляющее собой одну комнату. С двух сторон были вставленные окна, пол покрыт мягкими подушками и большим одеялом, а в углу стоял маленький столик с несколькими свечами на нем. Парень открыл ящик стола, вспоминая, что там должен быть коробок спичек. Братья, оставляя его там, еще планировали сюда вернуться, но это произошло только сейчас. Когда свеча зажглась, озаряя помещением теплым светом, Раф вернулся к двери. Сняв с крючка деревянную лестницу, он скинул ее вниз. — Не уверен, что дом выдержит такое количество… — проговорил Майки, оглядывая всех взглядом. Сам домик начал шататься, а полы ужасно скрипели под ногами. — Он крепкий малый, — махнул рукой Рафаэль и упал на подушки. Леонардо, забравшись в дом последним, убрал лестницу на место и закрыл дверь. — А тут безопасно? — с недоверием поинтересовался парень, поправляя кожаную куртку. — А у тебя есть другие варианты? — Раф саркастически изогнул бровь. — А как вас звать? — с легкой улыбкой спросил Микеланджело, оглядев трех парней взглядом. Они сидели почти в самом углу, отстраненно оглядываясь. — Меня зовут Алекс, — представился парень в кожаной куртке. Когда-то он был ответственным за похищение Рафаэля, но судьба перевернула все с ног на голову. Сейчас он объединился со своими врагами против бывшего союзника. — А это Лиам, — он указал рукой в сторону рядом сидящего парня со шрамом на щеке. Светлые волосы завивались после влаги дождевых капель, и Микеланджело невольно сравнил его с барашком в своих мыслях и слабо улыбнулся. Взгляд у Лиама был мрачен и пронзителен. Произошедшее горе оставило на нем огромный отпечаток, как и на всех присутствующих. Почему-то сейчас, всматриваясь в его глаза, Майки узнал в нем Леонардо. Старший брат хмуро сидит у окна, печально наблюдая за каплями дождя, которые скатываются с стеклянной поверхности. В детстве они любили смотреть в окно, «болея» за определенную каплю, чтобы именно она первая пришла к «финишу». Детские воспоминания навевают грусть и тоску. — А это Стив, — Алекс указал на другого парня, что сидел по левую руку от него. — Приятно познакомиться! — Микеланджело снова улыбнулся, оглядев их взглядом. — Стив? — напрягся Леонардо, оторвав мрачный взгляд от окна. Имя показалось ему знакомым и неспроста засело в памяти. Стив заметно занервничал под испепеляющим взглядом лидера. Сначала он пытался смотреть ему прямо в глаза, но после опустил взгляд вниз. — Не ты ли патрулировал улицы города, попав в отряд специального назначения? — нахмурился Лео, присаживаясь напротив него. По спине прошел холодок, и тот робко кивнул. — Вот как значит, — Леонардо ответно кивнул, поставив локти на собственные колени, и опустил подбородок на руки. Он задумчиво прикрыл глаза. В голове всплыли обрывки воспоминаний с того дня, как он с братьями привели Майю на «людскую сторону». Тогда Леонардо и решился на набор собственного отряда. И это решение не было спонтанным, как тогда показалось братьям. Лео вынашивал эту идею уже давно. И к этому был ряд предпосылок. Преступные группировки, драки, ограбления, разбой. В идеальном мире, который пытался построить старший из братьев Хамато, для всего этого нет места. Это просто не укладывалось в голове. Но для собрания отряда, каменной стеной, стояли несколько «но». Леонардо опасался, что среди мирного населения проснется подозрение и паника. Нет, военные в городе не были редкостью, но на постах они никогда ранее не стояли. После деятельности образовавшихся преступных группировок, несколько солдат отправили патрулировать улицы. Но этого было мало. Надо было действовать иначе. Лео понимал это, но идеальная стратегия никак не приходила в голову. Если бы тут был Донни, он бы наверняка сравнил всю эту ситуацию с шахматной доской. Ты сидишь, и в поте лица, продумываешь каждый свой шаг, предугадывая ходы оппонента, думая наперед на несколько шагов. Донателло часто применяет игру в шахматы к реальной жизни. В спорах он участвует очень редко. Ему проще согласиться с собеседником, даже если тот в корне не прав. Донни незачем доказывать свою правоту кому-либо. Но если собеседник сам признает свое поражение, то фраза «Шах и мат» непременно выскочит из уст юного гения. На первый взгляд все было продумано до мелочей. Леонардо собрал отряд лучших из лучших бойцов. Лео знал каждого, и все эти люди были надежны. В них он никогда даже и не думал сомневаться. Но опять же одно «но». В отряд попал молодой парень и был назначен помощником. Он являлся новобранцем, неопытным новичком, поэтому никто не был против его присутствия. Мол, опыта наберется, наблюдая за работой профессионалов. Это и стало ошибкой. Неожиданно пришло понимание, почему военные патрули уходили со своих мест. И только сейчас Леонардо понял, что все это время он сражался не с преступными группировками. Ими кто-то управлял. И этот кто-то оставляет за собой лишь разрушения. Лео в порывах эмоций не догадался сразу, почему Шреддер ушел тогда. Сплинтер повержен, а Леонардо и Караи как на блюдечке. Если бы не Караи, то жертв в семье Хамато было бы больше. Шреддер устроил все это, чтобы отомстить лишь одному человеку. И ушел, оставляя в живых прямого наследника клана, будто насмехаясь. Война с ним началась уже давно. Да будь он проклят! Леонардо ударил кулаком пол, и Стив чуть вздрогнул. Лео всего трясло от переполняющих эмоций. — Тише, брат, — низкий голос, наполненный пониманием и сожалением донесся со стороны, и на плечо легла чья-то рука. Рафаэль сидел на коленях чуть позади него. Обычно все бывает наоборот. Леонардо справляется с неукротимым нравом Рафа, но даже ему нужна помощь. Даже сильные ломаются. Лео выпрямился, расправил плечи и кивнул. — Извини, — он посмотрел на Стива и снова сел возле окна, обняв собственные колени. — Лео… — Караи присела к нему, приобняв. — Мы справимся. Леонардо ничего не ответил, лишь коротко кивнул. В нем кипела борьба жажды мести и здравого рассудка. Ему хотелось прикончить этого урода собственными руками. Чтобы он бился в предсмертной агонии с катаной в шее. Но здравый смысл кричал и махал руками, пытаясь отогнать эти мысли. Месть — ужасное чувство. И делать его смыслом жизни так же ужасно. Отец при жизни часто повторял одну и ту же мысль: «месть порождает месть». Это порочный круг, из которого невозможно выбраться. Он подобно черной дыре засасывает тебя и чем ниже ты падаешь, тем гуще становится тьма, окружающая тебя. Вероятно, сам Йоши бы не хотел, чтобы за него мстили. И если Лео пойдет по кровавому пути, то чем он отличается от Шреддера? Если не разорвать этот круг сейчас, то дальше он закрутится в огромную петлю на несколько поколений, и найти конец всему этому будет в разы сложнее. Но оставить все так, как есть сейчас, невозможно. Шреддер должен погибнуть. Вражду кланов уже не остановить. Колесо сансары делает оборот.