Хризалида

      В пустой квартире раздался телефонный звонок, но никто не поспешил поднять трубку. Хозяева отсутствовали и, вероятнее всего, больше никогда не вернутся в этот дом, погрузившись в пучину отчаяния. Какие-то коробки, перемотанные скотчем, покрывшиеся пылью полки, раньше заполненные всевозможными сувенирами. Электричество отключат со дня на день, как закончится квартирная плата за этот месяц.       Безутешная мать решила сменить обстановку, отправившись к родителям, оставив напоследок у консьержа листок со своим новым адресом. Вдруг, сын, все же, найдется, где бы он ни был.       Вернется домой.       Целый и невредимый.       Утешая себя год за годом, женщина не переставала верить в чудо.       Когда стало совсем тихо, начал работать автоответчик. Наматывая пленку на кассету, машина тихо зашипела.       Миссис Уизерс! К сожалению, вынуждены сообщить, что нам придется на время приостановить поиски Вашего сына за неимением улик и очевидцев возможного происшествия. Доподлинно неизвестно, был Ваш ребенок похищен или же он просто сбежал из дома. Однако, мы не прекратим расклеивать листовки и, в скором времени, поместим фотографии Лесли на упаковки с молоком.       Главное — не отчаивайтесь, Оливия. С ним все будет хорошо.

***

      День, когда исчез Лесли, был ничем не примечателен. С раннего утра родители вновь поссорились — отец умудрился пропить часть полученной заработной платы и, тем самым, поставил под вопрос будущую экскурсию сына в оздоровительный центр. На платные школьные обеды, благо, что-то еще оставалось из запасов, отложенных к рождественским подаркам. Аппетит у десятилетнего мальчонки всегда был хороший.       — Не вертись, — одергивала Оливия сына, стараясь причесать взъерошенные светлые волосы, — Иначе опять опоздаем и получишь очередной выговор.       Не его вина в том, что мать встает слишком поздно, а потом впопыхах собирается, вырисовывая себе в зеркале несуществующие брови и контур тонких губ. В такие моменты мальчик сидел на кухне, сонно помешивая несъедобные хлопья в своей голубоватой тарелочке. Самые дешевые, с непонятной зеленой птицей на коробке.       — Мы не опаздываем, — успокаивает взрослого Лесли, морщась от легкой боли — Оливия сильно дернула его за спутавшиеся волосы, раздирая пряди расческой. В прошлый раз они слиплись из-за жвачки, а сейчас, похоже, виной был маленький леденец, который старательно парнишка прятал под подушкой. Сладкое, как говорит мать, вредно.       На самом же деле ей просто не хотелось сильно баловать ребенка, чтобы он просил все больше и больше сладостей.       — Не забудь свою сменную обувь, хорошо?       Утренние сборы подходили к концу. Пьяный отец спал в родительской спальне и не принимал участия как в воспитании сына, так и в уходе за ним. Максимум спонсировал мелкие капризы Лесли, приобретая ему более-менее симпатичный подарок на какой-нибудь большой праздник. Видимо, Логану больше хотелось дочь, чем сына, но Оливия наотрез отказывалась заводить еще одного ребенка. В такое время лишний рот в семье в тягость.       — И спроси у учителя, можешь ли ты какое-то время оставаться в группе продленного дня после уроков, — женщина вытолкала сына на лестничную клетку прежде, чем тот успел поправить школьные гольфы, — Мамочка будет работать и в вечернюю смену со следующей недели, поэтому некому будет следить за тобой.       В тот момент ребенок уже не слушал её. Лесли думал об оставленном леденце и сегодняшнем школьном приключении. Эх, он же совсем забыл про то, что нужно напомнить матери про собрание. Вечером скажет, ничего же не случится.

***

      По дороге они молчали. Располагавшаяся в неблагоприятном районе школа не была тем местом, где Лесли хотел проводить весь день, однако он — ребенок, и к его мнению прислушивались в последнюю очередь.       Находившиеся почти на грани развода, Оливия и Логан старались поменьше разговаривать в присутствии сына, чтобы поменьше травмировать его психику. При ребенке они спокойно переговаривались, а в его отсутствии не гнушались разбить пару тройку тарелок. В прошлый раз подобная разборка кончилась рассеченной бровью отца и разбитой вазой. Отсутствие последней Лесли заметил только через неделю, ибо не слишком сильно любил это «произведение искусства» болотного цвета, подаренная кем-то из родственников.       — Смотри под ноги, дорогой, — почти не отвлекаясь от набора SMS-сообщения коллеге по работе, Оливия контролировала каждое движение сына, вышагивающего по бордюру, — Ты же не хочешь разодрать себе коленку?       Неуклюжий ребенок, вырванный из своего мира грез, встрепенулся и мгновенно оказался рядом с родителем, сонно озираясь по сторонам.       После, спустя много лет, Лесли будет вспоминать этот день и осознавать, что это был последний раз, когда он видел рядом с собою мать. И впервые встретил Его.

***

      Веревка больно врезалась в запястья. Казалось, кистей и вовсе не было — чувствовалась лишь неприятная боль, появляющаяся каждый раз, как ребенок хотел пошевелить пальцами. Ноги, перевязанные не только в районе щиколоток, но и коленок, затекли. Перестраховавшись, Он связал его в нескольких местах, чтобы не повторить свою ошибку. Теперь мальчишка не сможет лишний раз рыпнуться и попробовать сбежать.       Всего пару часов назад Лесли вел обычную жизнь, обремененную лишь финансовыми проблемами и какими-то несущественными мелочами — Оливия сетовала на протертые мыски на гольфах, пятнышки мела на чистейшей школьной форме сына. Помогая убираться в классе, мальчонка лениво таскал взад-вперед кипы старых газет, все время забывая, куда их относить.       — На улицу, — устало бормотала под нос старенькая учительница, отмывая чернильные каракули с края парты — опять кто-то портит школьное имущество, — Все равно они больше не пригодятся для стенгазеты, поэтому лучше их сжечь. Отнеси их поближе к помойке и возвращайся. У нас еще очень много работы.       Пользуясь случаем, Лесли решил немного поотлынивать от своих непосильных заданий, усевшись на скамейку в школьном дворе. Ноги болели после занятия физкультурой, отсутствие формы не остановило учителя от упрямого гонения ученика по школьному полю. Уставший мальчонка болтал ногами, едва-едва достающими до земли, ища причину, по которой он задержался на десять минут.       И она, казалось, нашлась, но рассказывая миссис Талбот о несуществующих белках, привлекших его внимание, Лесли и сам не верил в сказанное. После, покидая школу в гордом одиночестве, оставленный на полчаса за отлынивание от работы для разбора документов, выдергивание листов из старых тетрадей для черновиков, мальчишка чувствовал себя неуютно. Редко возвращаясь домой без матери, сопровождающей его по дороге со своей работы, юный Уизерс любовался окружающим миром. Принюхиваясь к запаху, исходящему от небольшой семейной пекарни, Лесли потерял бдительность.       Когда ладонь зажала ему рот, мальчонка дернулся в сторону, не успевая отбежать, прежде чем его талию обхватили рукой. Слишком отвлекаясь на окружение, ребенок не заметил стоящий поодаль фургон. Извиваясь, как неугомонный червяк, Лесли пытался укусить своего похитителя, но получил удар по затылку и обмяк. Сопротивление было сломлено на пару минут. Пока парнишка очухивался, образы переставали плыть перед его глазами, его рот был заклеен скотчем, а веревка больно впивалась в нежную детскую кожу.       Машина тронулась и мальчик замычал, пытаясь пошевелиться или, хотя бы, сесть, но голова кружилась. Поодаль лежал его школьный портфель — небольшой кожаный чемоданчик черного цвета, протертый у потрескавшейся застежки, на ремешке. Пытаясь дотянуться до него ногами, Лесли осекся. А что там есть такого, что поможет ему перерезать веревку? Ножницы, и то — детские, тупые-тупые, даже бумагу ими неудобно резать.       До конца не верилось в происходящее. Тихо всхлипывая, вздрагивая каждый раз, когда машина проезжала по "лежачему полицейскому" или входила в крутой поворот, Лесли просил Бога о том, чтобы это был всего лишь сон. Один из тех, после которых мать долго успокаивала свое чадо, демонстрируя ему отсутствие монстров в шкафу и под кроватью.       Монстр увозит его за леса, за поля, за моря… По законам сказочного жанра, его должен спасти прекрасный принц, а сам он — принцесса, безвольная и беспомощная, только и умеющая сидеть в высокой башне.       — Как только он снова коснется меня — я его ударю, — настраивал себя ребенок, от страха готовый не только подмочить штаны, но и провалиться сквозь землю, исчезнуть. К концу предположительной поездки он замерз, после долгой тряски начало подташнивать.       Хотелось домой, к маме и папе.       Резкий тормоз и громкий хлопок двери. В полумраке, в кабине фургона, пропахшего какими-то медикаментами, Лесли попытался отползти в угол, наткнувшись спиной на какой-то ящик. Дверь с легким скрипом отъехала в сторону, впуская свежий воздух в душное пространство. Щурясь, парнишка сглатывает, видя Его.       Зачесанные светлые волосы мгновенно скрываются под капюшоном кожаной куртки, которую Он поправляет, чтобы дождь не попал за шиворот. Он ступил внутрь и серебряные глаза скользнули по телу мальчонки, сжавшемуся в клубок. Не церемонясь, похититель схватил Лесли за ногу, резко дернув на себя.       — Шевелись, — спокойным бесцветным голосом мужчина приказывает ребенку, но тот от страха даже пошевелиться не может, заливаясь тихим плачем.— Прекрати реветь.       Он дернул Лесли на себя за курточку от школьной формы, ставя его на колени, а после подхватывая и закидывая к себе на плечо. Ребенок ударился о крышу машины, тихо вскрикивая. Словно мешок картошки, мальчонку вынесли наружу, на свежий воздух, под моросящий неприятный дождик, приводящий в себя поплывшего в поездке Лесли. Не успевая оглядеться по сторонам, кроха не замечает высокий забор, окружающий дом, заросший зелеными кустарниками, пребывающий в неухоженном состоянии.       На улице уже стемнело. Кажется, ехали они добрых четыре часа. К тошноте, жажде и желании посетить туалет, добавилась усталость. Однако, даже в таком состоянии Лесли продолжал сопротивляться, пытаясь освободить болевшие руки. Похититель никак не реагировал на вялое сопротивление, лишь улыбался уголками рта.       Наконец-то Он сделал это. В Его власти жизнь этого ребенка.       Внося в темную комнатушку, находившуюся в подвале, похититель не слишком бережно швырнул Лесли на аккуратно постеленную одноместную кровать.       — Если закричишь — я тебя выпорю.       К чему это было сказано — мальчишка не сразу понял. Боль от сдираемого со рта скотча была терпимой, поэтому ребенок только затрясся, чувствуя, как по щекам текут слезы. Не так больно, как получать ремня от отца. Тот, в последний раз подняв руку на сына, лет, этак, в семь, выпорол его за воровство денег из его кошелька. Ребенку жутко хотелось чего-то сладкого, поэтому Лесли умыкнул пятидолларовую купюру, отправившись в соседний круглосуточный магазин и приобретя себе баночку газировки.       — Послушный мальчик, — мужчина сунул руку в карман темных приталенных брюк, вытаскивая складной ножик. — Тихо, больно не будет.       Вжимаясь в кровать, пытаясь слиться с цветом белоснежного постельного белья, мальчишка тихо попросился домой. Совсем тихо, боясь разгневать незнакомого мужчину, острым ножом разрезающего веревки. Борозды от пут сойдут, в лучшем случае, через пару часов. Боль в затылке утихнет за три-четыре дня, когда пройдет синяк.       Но бояться Его Лесли никогда не перестанет. Бояться и просыпаться с криком по ночам, в полудреме цепляясь пальцами в жесткую подушку.