Бессмертное сердце

Но были и положительные случаи во всей этой ситуации. По крайне мере, о возвращении Тёмного лорда стало известно всему магическому сообществу. Да и Амбридж убрали с поста директора школы, а Дамблдор получил обратно свой кабинет. Гарри сидел в башне Гриффиндора и вспоминал недавний разговор с Дамблдором. Директор рассказал ему о Еве, о Пророчестве и о том, почему он весь год сторонился юношу. Каждый винил себя в произошедшем. Уезжая на поезде и смотря на башни Хогвартса, Гарри посмотрел на Рона и Гермиону. У него есть верные друзья, готовые поддержать его в любой момент, есть какой-никакой дом, куда можно вернуться. А что есть у Евы?.. Ничего. В какой-то момент Рон отвлёк своего друга от мрачных мыслей, и Поттер впервые за эти дни слабо улыбнулся. На время он забыл о Еве и Волан-де-Морте. Поезд прощально гудел Хогвартсу, увозя детей домой.

***

POV Евангелия Я резко проснулась от того, что на меня вылили целое ведро концентрированной холоднючей святой воды. Было не больно, но оч-чень неприятно. Откашлявшись, я ощутила, что подвешена к потолку, а мои носки еле касаются пола. - А, пытки, - сказала я, выплюнув изо рта сгусток крови. – Отлично. Латексные костюмы все успели купить?.. Меня ударили в живот так, что сбилось дыхание. Почему-то было больно. Мне не должно быть больно! Что-то било по моему мозгу, просто испепеляя его. Я не могла нормально видеть в темноте, моё зрение скатилось по эволюции до обычного человеческого. «Защитные чары, - догадалась я. – Видимо, лорд сильно злится на меня». Я опустила голову. С распатланных волос, которые липли к щекам и шее, стекали капли. Я подняла голову и пошевелила руками. Всё онемело выше запястий. Человек, который был со мной в одной комнате (который и облил на меня водой), достал нож и разрезал мой и так изорванный чёрный плащ. Так же с меня сняли кроссовки и заковали ноги в кандалы, цепи которых шли к полу. Я поморщилась от неприятной боли. Ударив меня ещё раз, палач достал из внутреннего кармана пузырёк с какой-то жидкостью. Это была жижа анти-стригой, которую как-то пытался сварить Снейп. Человеку эта «вода» никак не вредит, а стригои буквально плавятся, контактируя с ней. Взяв меня за подбородок, меня заставили выпить это снадобье. Я сдержала стон, когда у меня опалился язык, рот и глотка и простонала, когда зелья пошло по пищеводу, обжигая и проплавливая желудок. В какой-то момент, жижа попала в кровь и достигла сердца. Грудь пронзила страшная боль, пульсировавшая сразу в двух местах. Я то ли закричала, то ли зарычала, за что опять получила удар под рёбра. Разбив ещё один пузырёк с зельем около моих ног, человек ушёл, хлопнув тяжёлой дверью. Фиолетовый дымок поднимался от лужи, опаляя мою кожу, как кислота. Я попробовала вырвать цепи из потолка рукам, но ничего не поучилось Магическая защита, наложенная на комнату, лишила меня всех сверхъестественных сил. Через минуту я потеряла сознание от боли в голове.

***

Гарри Поттер и Принц-полукровка POV Автор Ева безумно засмеялась. Она вятнула носом воздух, в котором был насыщенный запах палёной плоти. - Ты серьёзно? – спросила она, нервно смеясь. Она закричала от боли, когда её бок прижгли ещё раз, но в конце сжала зубы. Клыков в челюсти не было, но они вырастали через каждые пару часов. Он, наверное, задолбался их, с риском для пальцев, вырывать. Её палач отнял раскалённое клеймо. Оно было в форме креста со священными надписями и прочим. При прижигании им кожи, у стригоев должна плавиться не только поверхность тела (до кости), но и мозг. Голова Евы агонизировала. Следы от клейма сходили через десять минут, и палач успел уже раз двадцать поставить крест на одном и том же месте. Из одежды на ней не было ничего, кроме нижнего белья. Красивое, но искромсанное в крови тело изгибалось от новых приступов боли. Руки всё ещё были прикованы к потолку, а цепи от ног шли к полу. Она была в подвешенном состоянии и «Пикассо», как она называла палача, мог творить, не заморачиваясь в нужде менять холст, он сам периодически менялся. - Интересно, у тебя есть любящая бабушка? – спросила вампирша, прикинув, какая бабушка может вообще быть у этого амбала. – Она не носит тебе… - ей в который раз воткнули осиновый кол в сердце. - …пирож… ки на работу?.. – прохрипела она. Осина жгла внутренние органы, как кислота. Когда палач вынул кол, стригой откинул голову назад. Пол часа назад он её побрил на лысо (надеясь нанести душевную травму, стригой с него лишь посмеялся), а волосы возьми, да и отрасти вновь. Он их и вырывал, и поджигал, ничего не помогало. С кучи отрезанных волос моно было свить тридцатиметровый канат. - А, семья у тебя есть? Ну, там, дочурка или сын? – она заметила, как палач еле заметно замешкался, но этого хватило, чтобы Ева расплылась в кровавой улыбке. – Знаешь, что я с ними сделаю, когда выберусь отсюда? О, ты только представь, что будет, доберись я до них… - она мечтательно прикрыла глаза. Палач ринулся к ней, схватив рукой за горло и посмотрев девушке в глаза. Он отвёл взгляд. Человек не может выдержать взгляда стригоя, как животные не выдерживают взгляда человека. Низшие так признают власть и силу старших, если отвёл взгляд, значит невольно признал поражение. Ева сглотнула. Она сверлила глазами затылок палача. Он никогда не показывал ей своего лица. Оголены были только руки до локтя, но он кожей чувствовал – она знает о нём больше, чем он сам. Его пленница постоянно задаёт ему вопросы, пытается его проанализировать и у неё это, чёрт возьми, получается! Какой его любимый цвет, где он живёт, на каком факультете учился, как часто он питается и любит ли ковыряться в носу! Даже здесь, в четырёх стенах, в подземелье, она умудрилась обозначить свою личную территорию. Пусть это личное пространство маленькое и всего полметра, но оно есть, и он испытывает дискомфорт и страх атаки, если подходит слишком близко. Мужчина чувствовал себя кроликом, который прыгает у клетки со львом, и огромная кошка терпеливо ждёт, чтобы в один прекрасный момент вонзить когти в кроличий пух. Лорд приказал ему пытать Еву так долго, как тот может, но что бы он ни пробовал, его «клиентка» или смеётся, или советует, как правильно. Она ни разу не просила поблажки или милосердия (искренне) со стороны карающего, как будто для неё всё это… чёртова игра! Однако, если заходит лорд, вампирша начинает ломать комедию. За последний месяц она перепробовала все варианты угроз и пару раз пыталась торговаться. Вонзаешь ей кол в сердце, вливаешь в глотку расплавленный свинец или святую воду, а она сплёвывает и критикует, что вода не той консистенции святости или попадаются куски недоплавленного свинца! Палач привык, что его жертвы кричат и стонут от боли, а она стонет, разве что, от его неквалифицированности. Устав, палач засунул раскалённый штырь с клеймом в железную бочку с холодной водой и оттуда резко повалил пар с неприятным запахом. - Эй, Пикассо, - позвала его вампирша, но палач сделал вид, что проигнорировал. – Давно хотела себе татуировку в форме креста, вот здесь, - он кивнула на свой бок, откуда недавно поставленное клеймо уже успело исчезнуть. – Обеспечишь? Давай, соплежуй ведь за этим тебя держит? Мучитель никак не отреагировал. Внезапно железная дверь в темницу со скрипом открылась, и в комнату проник тусклый свет. В проёме показалась Беллатриса. Она важно прошагала вглубь комнаты, встав слева от Евы. - Привет, дорогуша, - тут же принялась здороваться Евангелия. Вампирша заметила маленький шрамик, на правой стороне лица, на скуле. Это Ева неплохо припечатала ведьму в Министерстве, проштамповав её лицом тамошний пол. - Как твоё самочувствие? – спросила важно Ева. – Синяки уже, гляжу, зажили. Беллатриса резко дёрнула головой в её сторону и копна чёрных волос всколыхнулась. Наконец, в дверном проёме показался сам виновник торжества. - О, мой господин! – притворно раболепно воскликнула Евангелия. – Ты почтил своим присутствием мою скромную обитель! А мы тут с Себастьяном развлекались. Он играл плохого копа, а я хорошую арестантку… Договорить Ева не успела, лорд со всего размаху ударил её по лицу тыльной стороной руки, оцарапав чёрными когтями щёку. Тихо простонав, вампирша облизнула губу и сплюнула на пол кровь. Лорд скривился от злости. Себастьян! Чёрт возьми! Она и его имя узнала! За последние три недели это уже пятый палач, что лорд приставил к Еве… Первого она раскусила за два дня, но он сам виноват, болтал без умолку. Когда она узнала о нём что-то… Реддл и сам не понял, что конкретно Евангелия делала, но палача нашли мёртвым в её камере. У него остановилось сердце. Он был упырём, и лорд рассудил, что Ева, как стригой, имела над ним власть, поэтому вторым её палачом был человек. Маг, убийца и маньяк, но она убила его за неделю. Третий, четвёртый… вот пятый. Она уже знает его имя, значит, ему осталось от силы пару дней. - Когда же я заговорю… - понятливо кивнула Ева. – Да-да. В… - она задумалась. – Сто тридцать седьмой раз тебе заявляю: с тобой сделку не заключат. - Почему ты так упрямишься? – не понимал лорд. – Расскажи мне, как призвать Смерть, и я отпущу тебя. Пару секунд Ева молчала, стояла тишина, а потом расхохоталась. Посмеялась от души, да так, что прослезилась. - А, говорят, мол, чувства юмора у тебя нет, - наконец, ответила она. - Если ты и дальше будешь упрямиться, я начну вредить Снейпу. - Не будешь, - ответила она, лукаво улыбнувшись. – Он тебе нужен, чтобы добраться до Дамблдора и его коварных планов. Только Дамблдор знает, где Пророчество, и не расскажет об этом никому, кроме Снейпа. - Что-то три месяца назад у тебя не было таких аргументов, - логично парировал лорд. - Тогда нужно было быстро принимать решение. Либо я, либо Снейп, - пожала она плечами. – Гипнотизировать его было одним удовольствием. - Сплошным, наверное, - хмыкнул лорд. Он внутренне оборвал себя. Чего это он разлюбезничался?.. - Говори, как призвать Смерть или… Себастьян продолжит ваши сеансы, - сказал Реддл, понимая, что в ближайшие дни нужно подыскать нового палача. - Как же мне страшно, - изогнула Ева бровь, и они с лордом встретились взглядами. Две пары голубых глаз расширились и лорд, не сдержавшись, моргнул. Он услышал смешок Евангелии. Ничего не сказав, тёмный лорд ушёл, забрав с собой Беллатрису. - Интересно, она просто рядом с ним или они ещё и трахаются? – спросила в пустоту Ева и краем уха уловила, как палач подавил смешок. – Ой, да ладно тебе, - обратилась она к Пикассо. – Чего ты служишь-то ему? Хватай семью, пожитки и беги на крайний север, куда-нибудь в Сибирь или, на худой конец, на Полюс. Палач вздохнул. Это было одно из немногих проявлений его эмоций. - Боишься гнева соплежуя, - понимающе сказала вампирша. – Я бы могла убить Волан-де-Морта, но прямо отсюда это сделать сложновато. Палач затих. Он медленно подошёл к Евангелии и приблизился к её лицу. Его губы оказались в паре сантиметрах от её уха. - Неудивительно, что ты его достала. Но почему он держит тебя здесь? – тихо, почти не слышимо, спросил он. – Я могу скрасить твоё здесь пребывание… Он услышал угрожающий рык над своей шеей и через секунду клыки Евы вонзились в его плоть. Шейные позвонки, под неимоверным давлением челюстей, хрустнули и из разорванной артерии брызнула кровь, которую Евангелия даже пить не стала, кроме той, что случайно попала ей на язык. Палач рухнул на пол, фонтанируя кровью из шеи. Вампиресса кончикам пальцев ощутила, как течёт по полу кровь и жестоко усмехнулась. Выбраться она отсюда не может, но поиздеваться над нервной системой лорда то ещё удовольствие.