Мрачные стороны счастья

Тот день нелегко забыть. Вроде бы яркое солнце обогревало своими лучами так же, как и всегда. Вроде бы трава шелестела с такой же нелепой усталостью с помощью однообразного легкого ветерка. Все, вроде бы, оставалось на своих местах. Та же река, та же пристань, тот же лес позади нашего дома, тот же дом. Я проснулась от громкого шума. Мне показалось, это упал багаж сестры. На тот момент я была мало уверена в том, что Роберта уедет из нашего дома надолго. Точнее, я предполагала, что ее поездка в другие страны и города продлится всего лишь дней на десять, не больше. Поэтому я лениво стащила с себя одеяло, встала с кровати и медленно спустилась вниз, еле-еле волоча свои ноги. Когда я спустилась, я увидела Роберту, которая стояла у входной двери с большим чемоданом в руках. — Прости, я не хотела тебя разбудить. Мой багаж упал, я не сумела его удержать,- с сожалением сказала она, — но рано или поздно мне нужно было тебя разбудить. Нам надо попрощаться. Ты ведь знаешь, что я уезжаю поведать мир вне нашего города? — Знаю, сестра. Ты твердишь об этом уже месяц без умолку,— я ближе подошла к Роберте и потерла своей рукой сонные глаза, — и когда ты собираешься вернуться в родной дом? — Я еще не определилась, да и… — Дай сестре развеяться! Она за пределы нашего города почти никогда не выезжала. Не надо задавать ей такие вопросы, пусть, для начала, поглядит на мир за пределами отчего дома. А потом она вернется. Ты же вернешься? — Перебила ее мама. Она вышла из кухонной комнаты с маленьким контейнером с ее домашними блинами, которые выделяли вкусный, ароматный запах свежей еды. Мама аккуратно сложила это в чемодан Роберты. Тогда он казался еще больше, а застегнуть его почти было невозможно. — Все, все, все, мама! В него больше ничего не влезет! И сама я, в результате твоего страстного желания накормить меня, никуда не влезу!- Возразила Роберта. Она выглядела очень радостно и воодушевленно, наверное, предстоящая поездка готовила ее к определенным переменам и изменениям, которые накладывали ей согревающий пласт на душу. Она станет свободной. Она не будет зависима от родителей и от их ежедневной опеки. В какой-то степени я завидовала ей. Но эта зависть не несла в себе злобы и ненависти. Наоборот- эта зависть сподвигла меня на формирование новой цели- увидеть что-то за пределами того места, где я все знаю и стать независимой. — Ты и так худая, да еще не хочешь есть! Еда- залог успеха, а для тебя,— она указала на Роберту пальцем, а потом обняла и поцеловала в лоб,— залог новых открытий. Поэтому ешь. Ну что, ты обнялась с сестрой?- Сказала она ей. — Прощай, Элиста. Я буду скучать по тебе, родная моя. — Она крепко обняла меня и начала плакать. Ее слезы оказывали на меня негативное воздействие, а точнее, они вызывали порывы тех чувств, которые скручивали мою душу как мокрую тряпку. И казалось, что чувства не щадят меня, они все больше и больше сжимают. Мне некуда сбежать от этого. Я взаперти. — Прощай, Роберта. Возвращайся скорее,— после этих слов моя сестра взяла свой чемодан, открыла входную дверь и быстро пошла в сторону машины нашего отца, где сам отец сидел и ждал ее для того, чтобы отвезти в аэропорт. — Передавай привет Джорджу!- Крикнула мама ей вслед, параллельно вытирая свои слезы носовым платком. Моя мать всегда была добрым и дружелюбным человеком. Несмотря на ее пухлость, она никогда не отказывала себе в еде, да и других тоже толкала на это дело. Ее чрезмерная забота иногда надоедала, а иногда поднимала настроение. Она всегда любила рассказывать анекдоты и приводить забавные ситуации из своей жизни. Готовка для нее играла какую-то важную роль. Это занятие никогда не являлось для нее каким-то непостижимым трудом или сверхъестественным занятием. «Я родилась с половником в руке»,- как говорила она. И каждый день она пыталась внести изменения в наш повседневный рацион. Каждое блюдо было приготовлено с любовью, это было видно. Да, наверное, вы сейчас в замешательстве, вам странно слышать такое. Но любовь, порою, кроится даже в самых незначительных и маленьких вещах, особенно, когда эта вещь сделана собственными руками. Наша с Робертой мать была хорошей женщиной. Ее любили все в округе. К нам в гости любили заходить наши соседи. И не ради того, чтобы попросить горсточку соли или разъяснить некоторые бытовые проблемы. Нет. Они приходили к ней для того, чтобы поговорить по душам. Тогда наша мама всегда накрывала небольшой стол и говорила с ними. К ней всегда можно было подойти и рассказать ту или иную ситуацию, а она тебе давала совет. У нее были тонкие черты лица: маленький задернутый носик, глаза-пуговки, которые переливались своим карим цветом на свету, и небольшой аккуратный ротик, из которого можно было постоянно услышать какие-то слова. Ее темно-коричневые волосы, которые всегда были собраны в тугой небольшой конский хвост, никогда не лезли ей на лицо. А фартук являлся незаменимой вещью в ее домашнем гардеробе. Не знаю точно, сколько их было, может десять, а может и тысяча, но каждый месяц она меняла их. Наш отец- своенравный, но смешной человек, всегда мог развеселить любого. Будь это домашний питомец или же наш сосед. Он тоже умел найти ко всем соответствующий подход. На первый взгляд, он казался серьезным и строгим мужчиной, окруженный своими принципами и делами. Но на самом деле, этот «серьезный человек» вел себя словно ребенок. С ним всегда можно было развлечься, послушать смешную историю и посмеяться вдоволь. Наши отец и мать прожили вместе двадцать с лишним лет. И знаете, мы никогда не замечали между ними каких-то конфликтов. Всегда все было спокойно. Отец возвращался с работы, мать готовила или занималась бытовыми делами. И каждый раз они с любовью относились друг к другу. — Передам,— крикнула Роберта и закрыла дверь машины. Это были ее последние слова, которые я услышала перед тем, как она покинула нас на полтора года. Сразу внесем ясность, Джордж- это возлюбленной моей сестры. Он был улыбчивым человеком, который всегда отдавал мне мармеладные конфетки. Но суть не в мармеладных конфетках и не в Джордже. Как только сестра покинула наш дом, я сразу почувствовала какое-то недовольство и расстройство в глубине души. Будто я потеряла дорогого мне человека и не смогла удержать. Но, с другой стороны, меня подбадривал тот факт, что сестра уезжает ненадолго. Мои размышления и тоску перебил звук моего урчащего живота. Этот звук был чем-то немыслимым для моей мамы. Это сигнал для того, чтобы плотно накормить меня. Она тут же перестала утирать свое лицо платком, обернулась в мою сторону и изобразила шокированное лицо. — Марш на кухню!— Она указала мне на дверь и тогда я ушла, не проронив ни слова. — У меня такое чувство, что многое изменится за то время, пока сестра в отъезде. А сейчас у меня вовсе тяжело на душе,— вдруг вымолвила я, когда сидела за кухонным столом и перебирала вилкой содержимое на тарелке. — Так всегда бывает, когда человек уезжает. Не волнуйся, это пройдет. Твоя сестра захотела новых приключений. А вот когда я была в ее возрасте,— она глубоко вздохнула,— я также ездила по свету и смотрела на мир. И это было незабываемо. — Я вижу, что ты путешествовала не одна. — Конечно не одна. На тот момент у меня было много подруг и друзей… — А как же твоя первая любовь? По-моему, Ричард. Разве он не ездил с тобой? — Ох, да, как же я могла забыть о нем?— Мама улыбнулась, присела на стул и начала вспоминать былое прошлое. — Только не говори своему папе об этом, хорошо? — Хорошо, мам. — Я доела весь свой завтрак и пошла наверх для того, чтобы приготовить свой внешний вид в порядок. Впереди школа, а в школе на тебя будут смотреть. Как ни крути, надо прихорашиваться для этого рутинного занятия. Моя школа находилась в двух милях отсюда, а мой дом стоял почти на окраине города, поэтому к нему всегда подъезжал школьный автобус. Слава Богу, что мои лучшие друзья, Кэтрин и Том, жили неподалеку от моего места проживания. И, в том случае, когда автобус не приезжал или кто-то из нас на него опаздывал, мы всегда дожидались друг друга и вместе отправлялись в школу. Даже если времени у нас было немного. Сегодня мы не опоздали. Я, Кэтрин и Том вместе залезли в автобус и сели на пассажирские места. Тогда автомобиль тронулся. Деревья, река, склоны - все это было обыденным пейзажем в моем родном городе. И я всегда была рада полюбоваться им. Особенно, когда ты один идешь в лес и смотришь на высокие деревья, которые возвышаются над тобой и показывают свое превосходство, свою красоту. — Как ты?— Кэтрин видела, что я задумалась и загналась в себя, а это мешало мне поговорить с ней и с Томом. — По-моему, сегодня твоя сестра уехала? — Да,— ответила я огорченно, — но, я надеюсь, она скоро приедет. Поскольку это грустная тема, давайте поговорим о чем-нибудь другом. Вот, Том, у тебя послезавтра день рождения, а как ты его будешь отмечать? — Я же говорил тебе об этом, разве нет?- удивленно спросил тот. — Говорил,- подхватила Кэтрин. — Ладно, я объясню еще раз, меня это не затруднит, — спокойно сказал Том. — Что же, я хочу отметить этот день в кругу семьи и вас - моих лучших друзей. Поэтому я приглашаю вас к себе домой в шесть часов вечера послезавтра. — Ура!— Я обняла Тома и улыбнулась ему для того, чтобы развеселить его и себя заодно. — Еще раз поздравляю тебя с предстоящим праздником. Спасибо за приглашение. — Спасибо, я очень рад, что ты так воодушевлена моим днем рождения, — Том смотрел на меня непонятливо, но радостно. Он долго оглядывал меня, поэтому, от смущения, я отвернулась. — Тебе исполняется шестнадцать лет, а это событие! Представь, ты сдашь на права, и мы сможем колесить по свету!— Я откинулась на заднюю спинку сидения и начала представлять, как это могло бы происходить. — Да ты мечтательница, я смотрю, — усмехнулась Кэтрин. На ее лице можно было заметить какое-то недовольство. Я не знала, в чем оно проявлялось, да я и не хотела придавать этому большого значения. После этого диалога мы ехали в молчании. Я смотрела в окно, осматривая центральные окрестности нашего города, а Том пристально поглядывал в мою сторону и пытался зрительно выяснить, на что и куда я смотрю. Честно, это вызывало во мне некое смущение. Причем, всегда. С первого дня нашего с ним знакомства. История нашей дружбы начиналась с тринадцати лет. Все произошло тогда, когда я упала с дерева рядом с его домом. Я хотела залезть как можно выше ради того, чтобы посмотреть вид на реку и лес сверху. Но, к сожалению, а может быть и к счастью, я не удержалась и рухнула вниз с трехметровой высоты. В то время рядом с деревом сидел мальчик. Он любовался противоположным берегом, и когда он услышал грохот, то сразу поспел мне на помощь. Потом он помог дойти мне до своего дома и обработал те раны, которые я получила при падении. Я до сих пор помню его слова, которые он сказал мне как-бы в шутку, когда обматывал повязку вокруг моей ноги: «Ты свалилась, словно звезда с неба. А звезды просто так не падают». На первый взгляд, это странно - сравнивать меня со звездой на небе. Но вскоре, для себя самой, я поняла, что у всех людей разные представления о предметах и о людях. Некоторые сравнивают других подобно прекрасным предметам или же вещам, которые потрясали их воображение. А есть противоположные люди, имеющие совершенно другую структуру мышления, представления и восприятия. Поэтому, нам не стоит как-то странно реагировать на те слова, которые для нас непонятны. Может, мы просто не привыкли к такому отношению и комплиментам? Ведь, в наше время, хорошее отношение и искренние комплименты встречаются так редко, как солнечные затмения. Наш водитель объявил нам о том, что мы уже приехали. Я содрогнулась и испугалась при его голосе, ведь я полностью погрузилась в свои размышления. Тогда, я недовольно вцепилась руками в свой портфель, встала с места и ринулась выходить из автобуса первой, поскольку не любила толкучку в столь маленьком дверном проеме. — Еще две недели и мы попрощаемся с этой школой на три месяца. Прощай эксплуатация, да здравствуй свобода!- крикнула Кэтрин во весь голос, причем так, что все учителя, которые проходили неподалеку, услышали это. Они скорчили недовольные гримасы и снова пошли по своим делам. — Не сказала бы я, что нас здесь эксплуатируют. Нас заставляют выполнять домашнее задание, которое, соответственно нормам, мы обязаны делать. Но кому не все равно на эти нормы?- Усмехнулась я и пошла дальше к кабинету алгебры. Том посмеялся в ответ на моё возмущение и отвел свой взгляд в сторону. А Кэтрин все так же шла с недовольным лицом. — Я думаю, твои слова были лишними здесь, Элиста. Ты так язвительно реагируешь на мои высказывания. Почему ты вообще так ко мне относишься? Разве тебе не понятно, что мне не нравится твой тон и твои слова? Словно главной себя здесь почувствовала. Иди, вон, гуляй одна! А мы с Томом и без тебя отлично справимся!- Она гневно посмотрела на меня, а потом с некой надеждой посмотрела на Тома, который стоял с открытым ртом от такой реакции на мои слова. Когда Кэтрин дожидалась его поддержки, я с удивлением посмотрела на нее и развела руки. — Прости, что это как-то задело тебя. Но что я такого сказала? Я никак тебе язвительно не отвечала,— ответила я непринужденно. — Прости, Кэтрин, но ты явно сегодня или не в духе, или у тебя начался период…- недоговорил Том. — Ничего у меня не началось! Тебе, Том, не за что извинятся, ты ни в чем не виноват. А вот ей,— Кэтрин указала на меня пальцем,— надо держаться от нас подальше, раз возомнила себя королевой! Я уже давно заметила в тебе черты нахальства и наглости, которая берут верх над тобой. Потом ты язвишь и дерзишь. А это выводит из себя всех в округе. Не так ли, Том?— Кэтрин опять же с надеждой посмотрела на бедного парня, который не мог даже и слова вымолвить. — Я не понимаю, о чем ты, Кэтрин. Я тебе никогда не дерзила и не оскорбляла. Мы дружим с шести лет, и ты никогда еще так не реагировала на мои простые шутки, над которыми ты раньше смеялась. Что с тобой не так?— Я не понимала, что происходит в тот момент, и поэтому решила выяснить, почему она такое говорит обо мне. — С чего ты так рассердилась на Элисту? Что она тебе сделала?— Спросил Том после того, как услышал мои слова. — Она только сначала кажется такой милой, доброй девочкой, вокруг которой все хорошо. Но, на самом деле, она только и думает о том, как людям сделать больно! — Кэтрин ближе подошла ко мне и продолжила говорить прямо в лицо. — Ты душишь всех своим характером и поступками. Оставляешь взаперти. И при этом, тебе наплевать, что чувствуют другие. Ты эгоистка. То, что тебя все любят, не означает, что тебя люблю я. Ты мне давно стала противна. Как подруга, как человек. И все, что я в тебе вижу, вызывает отвращение. Иди к черту! Отстань от нас всех, понятно? Все наши одноклассники, и не только, собрались вокруг нас. Том изо всех сил удерживал Кэтрин, чтобы та не напала на меня. Она была в бешенстве. Я смотрела Кэтрин прямо в глаза, желая увидеть причину ее злости. Но ничего. Будто глядишь в темную бездну людского негодования. Я простояла так секунд тридцать. Я не готова была услышать такие слова от близкого мне человека, который был дорог мне. Да никто не готов. Мне хотелось плакать. Я еле сдерживала свои слезы, которые изо всех сил вырывались наружу. После этого я только шепотом спросила у нее: «Что я такого сделала тебе за эти девять лет нашей дружбы, чтобы ты так стала ненавидеть меня?». Потом я выбежала из холла нашей школы и быстрым шагом пошла в сторону женской уборной. — Правильно! Вали отсюда!- Крикнула вслед Кэтрин. Правда ее голос звучала уже намного тише. Когда я зашла в женский туалет, первым делом мне надо было подойти к раковине и умыть свое лицо ледяной водой, чтобы успокоится. Я посмотрела на себя в зеркало и двумя руками облокотилась о раковину, которая стояла подле меня. Мое лицо было мокрым, глаза уже перестали иметь такую красноту вокруг. Вроде бы слезы прекратились, но не прекратилось мое возмущение к происходящему. «Что же произошло?»,- Начала задавать вопросы самой себе. Я мысленно начала перебирать те события, которые происходили за всю историю нашей с Кэтрин дружбы. Но ничего. Я ничего не могла найти. Никаких фактов, никаких причин. Наши ссоры с Кэтрин были всегда маленькими. Да и ссорились мы очень редко. Раз, может, два в год. И то, они были по пустякам: то что-то между собой не поделили; то забыли позвонить друг другу; то мнения расходились по поводу какой-то ситуации. «Все это не имеет смысла. Она не стала бы так кричать на меня из-за таких пустяков,- подумала я,— значит, она узнала что-то плохое обо мне, но что? Мы всегда делились откровенными секретами друг с другом!». Я все никак не могла найти весомой причины, которая удовлетворяла бы моему любопытству и недопониманию. Но надо было идти на радикальные меры - идти и спросить у нее самой, что происходит. Иначе, я бы вовсе потеряла ее. Как только я собралась духом, я медленно пошла в сторону двери. И вдруг дверь открывается и оттуда выходит моя одноклассница с растерянным видом, которая пришла, наверное, для того, чтобы утешить меня. И я сразу же узнала ее. Ее звали Даниэль. Даниэль Стюарт. Также она являлась дочерью лучших друзей моих родителей. Мы часто гуляли вместе и обменивались новостями, но сейчас мы не поддерживаем тех отношений, как прежде. — О Боже! Что Кэтрин устроила? Как она могла такое наговорить тебе? Вы же лучшие подруги!— Начала та, даже не успев закрыть за собой дверь. Даниэль ринулась обнимать меня и подбадривать. — Не волнуйся, со мной все хорошо. Правда, мне не понятно, из каких соображений она могла сказать мне такое? — А как она кричала на тебя, да еще пыталась переманить Тома на твою сторону! Какое право она имеет оскорблять тебя, ты же ничего о ней такого не говорила? Надо же, какая она двуличная, и ей даже не стыдно за содеянное,— продолжила Даниэль, не пытаясь отвечать на мои вопросы. — Давай не будем оскорблять ее. Если она так зла на меня, значит, этому есть причины. Но только какие? Мне надо поговорить с ней. Ты не против, если я покину тебя? — Я стремительно вырывалась из ее объятий, а когда вырвалась, то тут же побежала к кабинету алгебры, где у нас через несколько минут должен был начаться урок. Я не знала, что сказать Кэтрин. Мысли путались в моем сознании, пока я бежала. — Элиста! Подожди! — Вдруг послышался голос Тома, который бегом преследовал меня. — Остановись!— Умоляя, просил тот. — Я должна поговорить с ней, иначе я не пойму причины ее ненависти ко мне, — но тут чья-то рука резко остановила меня, от этого я чуть не упала. — Дай ей время. Лучше не иди к ней сейчас, слышишь?— Том прижал меня ближе к себе, чтобы, в случае моего внезапного падения, он смог словить меня. — Но… но почему? — Она сказала, что ей нужно время, чтобы остыть. — Мы учимся в одной школе, сидим за одной партой! Я не понимаю, как она остынет от меня? Мы же не будем бегать друг от друга как ненормальные? И почему ей захотелось унизить меня на глазах у всех? Почему нельзя было сделать это у дома, да даже в школьном автобусе!? — Многие вещи нам непонятны. И порой, они могут вызывать у нас боль, шок и негодование. Но давай не будем торопиться с этим. Просто поверь мне, сейчас- не время. Всегда должен быть такой период, когда человеку надо остаться наедине со своими мыслями и чувствами. И, после того, как человек подумает, как он себя повел, гнев испаряется, а после он выходит совершенно другим, не таким, как был раньше. Ненависть и ярость лечатся так же, как и разбитое сердце – временем. Подожди, хорошо? — Хорошо, — я обняла Тома и тогда мы вместе пошли на алгебру. Весь урок я думала только о том, что произошло в холле. Мои одноклассники, которые сидели рядом, постоянно шептали и спрашивали меня об этом инциденте. Только Дэниэль и Том пытались погасить это всеобщее любопытство и несколько раз намекали, что не стоит спрашивать меня об этом. День был безумным. Я несколько раз на уроках просилась выйти, чтобы хоть как-то взбодрить себя и отвлечься. Но ничего не получалось. Вдобавок ко всему, я получила массу неприятных и отрицательных оценок, как и в предметах, так и в сторону моего сегодняшнего внешнего вида. Часы в школе длились очень медленно. Казалось, что я пребываю на вечной каторге, где постоянно крутятся вокруг меня свои же мысли, любопытство, боль и разочарование. После школы я сразу же побежала домой. Я не хотела ехать на автобусе, не хотела с собой никого брать, я просто хотела пройтись одна по своей протоптанной тропинке в лесу, где я всегда ходила, когда мне надо было подумать или просто прогуляться. В голове всплывала масса вопросов, на которые я не могла ответить. «Почему она так оскорбила меня? Почему она так обо мне думает? Откуда Кэтрин- моя лучшая подруга, которой я много лет доверяла, взяла такую информацию? Или же она специально захотела со мной поссориться, чтобы унизить?..» Что произошло? Не понятно. Тысяча и тысяча вопросов назревали у меня в тот момент. Но никакого решения, никаких ответов я не могла найти и установить. Все будто в тумане. Когда я пришла домой, я быстро бросила портфель перед дверью и побежала к себе в комнату для того, чтобы позвонить Кэтрин по телефону. Может сейчас она хоть что-нибудь скажет мне? — Кэтрин? — Вдруг спросила я осторожно, когда услышала, что кто-то взял телефон. — Элиста, сделай милость, не звони мне больше. Я не хочу с тобой разговаривать, — быстро сказала Кэтрин. — Но почему? Что случилось? Ты можешь хотя бы ответить на этот вопрос? — Ответить на этот вопрос? — переспросила она, — А разве я тебе не говорила это в школе? Ты противна мне, вот и все! Ты не подруга, ты только ее жалкое подобие! — Что? — Всё! Я больше не хочу с тобой разговаривать! Отстань!- С этими словами она бросила трубку. После ее последнего высказывания, я выключила телефон, села у окна и начала смотреть вдаль. Мне не хотелось плакать, мне хотелось лишь одного- погубить бушующие во мне эмоции и чувства. И, к сожалению, у меня это получилось.