Спасение мира и другие неприятности

      Оставив Эарану в Скинграде, Ингрид двинулась на запад. По имперскому тракту, да меняя через день лошадей с вьючной под седло и обратно, двигалась она быстро. Только вроде бы успела выехать из столицы графства — а уже развилка, поворот на север, шахта «Каприз Беллетора»… и целый поток перепуганных людей и эльфов навстречу. Кое-кто вместо ответа на расспросы… э-э… настойчиво советовал (с руганью, слезами и воплями) спасаться, пока ещё можно. Большинство не останавливалось и для этого.        — Да что тут у вас такое творится, скампы меня дери? — возмутилась Ингрид, завидев мрачного, с перевязанной рукой стражника, охранявшего палаточный городок у дороги, ведущей наверх, в Кватч.        — Скампы — это сколько душе угодно, — оскалился мужик. Лицо у него слева было отёкшим и багровым, словно ошпаренным, и из-за этого глаз почти не открывался. — И отдерут, и шкуру сдерут, и всё, что хочешь. И кланфиры есть, и эти… как их? Дреморы, во.        — А с городом-то что? — холодея от жуткой мысли, что опоздала, спросила Ингрид.        — А потеряли мы этот проклятый город! — рявкнул стражник, но в глазах не слёзы ли блеснули. — Как открылись эти огненные врата, как посыпались из них твари одна другой страшнее… — он махнул рукой, отвернулся. Потом, сделав явное усилие над собой, мрачно сказал: — Если ищешь кого, походи по палаткам, поспрашивай, не видели ли его или её. Может, Девятеро будут милостивы, тогда узнаешь.       Обход палаток мало что дал. Мартина, священника в Великой часовне Акатоша, знали почти все. Кто-то видел, как он собирал тех, кто пытался укрыться в храме, но живы ли они — Девятеро знают. Прорываться оттуда никто не пытался, это была бы верная смерть. Если боги смилуются, прихожане уцелеют под их защитой.        — А если не смилуются, то не уцелеют, — пробормотала Ингрид себе под нос. Произносить это вслух она не стала — беженцы в лагере были настолько же злы, насколько напуганы. Почти все хоть кого-нибудь да потеряли из родных, а имущества лишились в одну ночь вообще все. Ещё и какой-то чокнутый проповедник из тех, что, как вороньё, летят на любую беду, орал про гнев богов и про грехи, за которые гнев этот обрушился на головы недостойных. Лучше б за ранеными ухаживать помогал, языком чесать все горазды.        — Может, бренди глоток? — спросила она замученного вида женщину в одеянии жрицы. Та-то как раз никаких проповедей не произносила, но судя по крови на рукаве и на подоле, перевязывала раненых.        — Давайте, — охотно согласилась та. — Ноги уже не держат.       Ингрид протянула ей фляжку, купленную взамен отданной босмеру-бандюге, и жрица сделала несколько хороших глотков. Ингрид даже подумала, не развезёт ли теперь служительницу Акатоша, если та вот так, еле живая от усталости, выпьет такое крепкое пойло без всякой закуски. Но опять же, если развезёт, она хоть поспит часок-другой без кошмаров, которые наверняка мучают всех выживших.        — Не боитесь вы тут оставаться? — Ингрид приняла обратно заметно полегчавшую фляжку и сама к ней приложилась, унимая лихорадочную дрожь. Страшно было даже думать о том, что последний Септим убит, и потому стало возможным открыть эти треклятые врата в Обливион.        — Там, наверху, у городских ворот, — устало махнула рукой жрица, — Савлиан Матиус со своими людьми перекрывает дорогу. Если даэдра прорвутся, нас предупредят.        — Если успеют, — буркнула, не сдержавшись, Ингрид.        — Если успеют, — почти равнодушно подтвердила та. — Но мы надеемся, что он продержится до прибытия подкреплений из Скинграда или Анвила.        — Схожу-ка я наверх, гляну, как там дела, — задумчиво проговорила Ингрид.        — Это очень опасно.        — Знаю, — вздохнула она. Идти совершенно не хотелось, но совесть грызла её за задержку — приехала бы на денёк-другой пораньше, и Мартин, глядишь, остался бы жив. Понесло же её на эту скампову Облачную вершину! Свитков ей захотелось… Кстати, свитки до сих пор при ней, если что.        — Отнесите тогда, пожалуйста, им зелий, — попросила жрица. — Мы тут срочно наварили из чего сумели. Не сказать, чтоб качественно, но лучше, чем ничего.       Зелий набралась полная сума, а чтобы склянки не побились, их проложили полосами, надранными из пожертвованных горожанками нижних юбок — наверняка же кого-нибудь перевязывать придётся. Ингрид сдавленно охнула, подняв посылочку для защитников дороги, но заверила жрицу и алхимика, что донесёт. Норда, чай, не хлипкое остроухое создание. Взамен она оставила возле лекарской палатки лошадей, попросив… ну, не то чтоб присмотреть, а вообще. Пусть тут постоят. А крупу можно забрать, есть там ещё немного. И сала чуток…       Наверху пришлось очень аккуратно приткнуть суму за камень и помочь стражникам отбить очередную, как поняла Ингрид, атаку даэдра. И зельям Матиус точно обрадовался куда сильнее, чем помощи какой-то «гражданской». Тем не менее, просто выгнать её обратно ему, видимо, совесть не позволила — всё-таки человек тащил в гору такую тяжесть, да не просто в гору, а прямо в лапы к скампам и кланфирам. Склянки с наспех, вкривь и вкось наклеенными бумажками, где поверх отрывков из «Похитителя целомудрия» были как попало подписаны разлитые по флаконам зелья, пошли по рукам.        — Мы закрыли городские ворота, — хмуро сказал Матиус, — заперли тварей в городе. Но перед воротами остался портал, — видишь вон то огненное кольцо? — и из него без конца лезут и лезут новые даэдра. У меня такого портала нет, так что за зелья спасибо тебе большое, парни хоть сколько-то подлечатся. А вообще, если не подойдёт помощь, нам всем конец.        — А эти порталы ведь как-то открываются-закрываются? — спросила Ингрид, из сравнительной безопасности за баррикадой разглядывая пылающий овал.        — Я послал нескольких человек разведать, что это за хрень и можно ли с нею сделать хоть что-нибудь, но никто не вернулся.       За городской стеной полыхали пожары, жирный чёрный дым клубился, лениво переползая через стену. Треск пламени и грохот рушащихся балок слышен был даже отсюда. Небо налилось жутковатым багрянцем — то ли низкие тучи с дымом пополам отражали отсветы пожаров, то ли Обливион стал слишком близок к Нирну.        — Не сходишь — не узнаешь, — пробормотала Ингрид. — Слышь, капитан, после следующей волны тварей помогите мне добраться до этого портала.       Глава стражи посмотрел на неё, как на больную. Даже пальцем по лбу себя постучал, но Ингрид продолжала:        — Не смотри на меня, как на дуру.        — Ты не дура. Ты полная идиотка.        — Ты дослушай сперва. Как только там, за вратами в Обливион, наберётся очередная толпа скампов и прочих тварей, они рванут в наш мир, так? А за порталом в это время почти никого не останется.        — Это ты так думаешь, — возразил он.        — Вот и проверим. Словом, ждём следующей атаки, и я ныряю туда. Не вернусь — вам от этого ни холодно, ни жарко, мало ли народу сегодня погибло. Вернусь — расскажу, что и как.        — Вот дура упрямая, — вздохнул Матиус. — Ладно, если тебе так хочется не погибнуть в бою с хоть какой-то пользой, а сгинуть на плане Обливиона, кто я такой, чтобы тебе мешать?       Долго ждать не пришлось: новая партия скампов, противно вереща, выскочила из огненного кольца и принялась швырять в стражников огненными же шарами. Ингрид подобрала чей-то порядком побитый щит, но больше старалась увернуться — огненные шары летят довольно медленно, это не молнии. Пробежав через площадь перед городскими воротами, не ввязываясь при этом в драку, она на мгновение замерла перед пылающим овалом. «Закрой врата», — всплыл в памяти голос покойного императора. Ну, если и впрямь драконья кровь даёт какие-то способности что-то там предвидеть, тогда она, Ингрид Алебарда, не чокнутая самоубийца, а героиня, дери её скампы. Она зажмурилась — и шагнула в портал.       Мир за ним словно был специально создан для того, чтобы навевать тоскливый ужас: чёрный камень, раскалённый красный камень, красные отсветы лавовых озёр, небо как перевёрнутый раскалённый котёл… Воздух был сух и обжигающе-горяч, вонял серой, застревал в глотке, жёг лёгкие. Нестерпимо хотелось повернуть назад, вернуться к стражникам, делающим благое дело, и если сдохнуть вместе с ними, так хоть действительно с пользой, а не как здесь.       Ингрид упрямо выпятила челюсть и двинулась к огромным воротам, красно-чёрной стеной встающими за мостом. Первый огненный шар она почти прозевала, второй приняла на щит. Хорошо, хоть скампы долго колдовать не могут, а бросив два-три огненных шара, лезут в ближний бой. И совершенно напрасно, потому что алебардой прибить хвостатую пакость легче, чем волка, право слово. Лишь бы их не было слишком много сразу.       Разобравшись с парочкой на мосту, она разглядела внизу не замеченного сразу в зыбком горячем мареве человека в доспехах стражи Кватча. Парень умело, но уже откровенно через силу отмахивался мечом от наседающих на него сразу трёх тварей. Ингрид издала атакующий нордский клич (о чём тут же пожалела, раскашлявшись) и сиганула с моста на выручку стражнику. Зарубив одного скампа и пырнув в брюхо второго, она еле удержала лезвие от очередного тычка — парень сунулся со своим мечом прямо под удар. Скампа он убил, но чего стоило Ингрид отвести алебарду… Она проникновенно объяснила недоумку, кто он сам такой и какой… глупый и недальновидный человек учил его сражаться в паре — парнишка аж заслушался. Красивый, кстати, хоть и замученный вконец.        — Вас Матиус послал на разведку?       Дурацкий вопрос, конечно, но стражник кивнул, облизнув пересохшие губы:        — Остальные или погибли, или их схватили и утащили в башню. Мне удалось сбежать, и с меня хватит. Я возвращаюсь!        — Ага, — легко согласилась Ингрид. — Беги, красавчик, а то не ровен час, мордашку твою смазливую попортят. — Он вспыхнул, вздёрнул подбородок, но она продолжила: — Только сперва скажи, ворота-то заперты, отсюда видно, но как-то же ты выбрался?        — Вон тропка, — сумрачно ответил оскорблённый парень. — По берегу лавового озера идёт, потом налево и вверх… То есть, для тебя будет направо. Если ты не передумала, конечно.        — Ага, — повторила она. — Ясно. Спасибо, деточка, а теперь беги к капитану и доложи о том, что видел. Эх, — вздохнула она, — Эарану бы сюда! Вот уж у кого яйца стальные, хоть и баба… Ладно, бывай.       Она повернулась к стражнику спиной и сделал несколько шагов, когда он окликнул её:        — Подожди, я с тобой! Только воды дай хоть глоток, умираю, до чего пить хочется.        — Один глоток, — предупредила Ингрид, отцепляя с пояса фляжку, из которой бренди отдала на промывание мелких ран, а взамен доверху налила воды. — Подержи во рту, сразу не глотай. Потом следующий так же, потом ещё один.        — Знаю, — морщась, сказал он, но видно было, как ему хочется наплевать на здравый смысл и выхлебать всю фляжку разом.       На окольной тропке им встретилось всего несколько скампов — остальные, похоже, в самом деле отправлялись через портал, как только их собиралось хотя бы с полдюжины. А вот у башни, нелепо и грозно торчащей посреди скал, и скампов было побольше, и какой-то рогатый воитель, забравшись на здоровенный камень, чуть не подстрелил чужаков из лука. Добраться до стрелка возможности не было, поскольку все подходы к каменюке простреливались, а оставлять его в тылу было глупо, так что Ингрид, про себя повздыхав, потратила-таки Эаранин свиток. Молния была такой, что стрелка просто снесло с его скалы, стражник аж присвистнул, а Ингрид горестно вздохнула: если б получилось добраться до рогатой твари с алебардой, она бы с нею, с тварью этой, расправилась на раз и совершенно бесплатно. «Ладно, — подумала она, — своя шкура дороже свитка, чего уж там».       А внутри башни, в самом её центре, располагался… бассейн, что ли, вроде тех, в каких бьют фонтаны. Только вместо фонтана из него прямо вверх, куда-то под самый потолок вставал столб ослепительного света. А вокруг, вереща, скакали скампы, куда ж без них? И рогатый уродец вроде давешнего лучника, только в мажеской долгополой мантии. Ловкий и прыткий, зараза, но ничем от доброй стали не защищённый.       По окружности башни наверх вели коридоры. Тёмные, ничем не освещённые, а факелы даже сделать было не из чего. Чуть ли не на ощупь Ингрид и стражник добрались до небольшого… зала?.. холла?.. где опять были скампы и… дреморы, вспомнила она слова мужика, охранявшего лагерь. Ещё там имелось несколько дверей, из которых две были заперты, а ещё одна выходила на узкий мост без перил, ведущий к второй башне, поменьше.       Ингрид безуспешно подёргала створки запертых дверей, заглянула в такой же точно тёмный коридор, ведущий вниз, как и тот, по которому они пришли, почесала в затылке и приняла очевидное решение — идти по мосту, не назад же возвращаться.       Башня была поменьше, куда попроще — просто каменная труба, вдоль внутренней стенки которой наверх идёт спиральная дорожка. Откуда-то сверху, едва они вошли, донёсся отчаянный вопль — человеческий, мужской, — и нечеловеческий довольный смех.        — Меньен? — побледнев, прошептал стражник. — Он жив?       И рванул вверх так, что Ингрид в своей тяжёлой броне еле сумела его догнать. Похоже, парень был из тех, кто бледнеет от злости, а не от страха. На самом верху башни под потолком висела клетка с голым человеком, а вокруг неё расхаживал очередной дремора. Он что-то начал было говорить про смертных, но озверевший стражник налетел на него, не дав закончить хвастливую речь. Ингрид чуть замешкалась, не зная, влезать ли в схватку: парнишка неплохо справлялся и сам. Но когда дремора неосторожно повернулся к ней спиной, не удержалась — время было уж очень дорого.        — Скорей, скорей, — торопил пленный стражник из своей клетки. — Возьми ключ. Я слышал, как они говорили про портал. Иди в Сигильскую крепость и найди там сигильский камень. Это единственный путь. Не волнуйся насчёт меня — на это нет времени! Вперёд!        — Ага, бегу, — буркнула Ингрид. — Красавчик, обыщи-ка рогатого. Есть ключи?       А сама зацепила крюком алебарды клетку и подтянула её поближе к каменной дорожке. Меньен, или как его там, был мужик видный, весил немало, и Ингрид прошипела, отчаянно упираясь в пол:        — Поживее, а? Я, понятно, лосиха тупая, здоровая, но мне всё-таки тяжело.        — Иленд! — рявкнул из клетки пленник. — Не слушай её, бегом в главную башню.       Парнишка как раз нашёл связку ключей и, вздрогнув от окрика, чуть не уронил их с самого верха башни на шипы далеко внизу. Он с минуту растерянно переводил взгляд со старшего стражника на норду и обратно. Потом решился, отпер дверь клетки и неловко выволок оттуда Меньена. Ингрид, не слушая требований стражника бросить его и бежать добывать сигильский камень, сунула ему в руки фляжку с водой, а сама принялась раздевать дремору. Меньен ругался, торопил их, но воды выпил три-четыре экономных глотка и даже позволил влить в себя лечебное зелье. Попытке напялить на него дреморские тряпки и доспехи он было воспротивился, но Ингрид ехидно посоветовала ему вот прямо так и идти — авось распугает скампов голым задом, или они застыдятся, глядя на его… э-э… перед.        — От зависти сдохнут, — злобно буркнул он, одеваясь и натягивая трофейные сапоги. От воды и зелья ему явно полегчало, потому что он уже не споря подобрал булаву своего недавнего мучителя, крутанул её в руке, покривился, но смолчал.        — Точно, — ухмыльнулась Ингрид. — Я вот как взглянула, так и прямо восхищаться не устаю, а скампы, те, понятно, на своих хвостах от зависти удавятся.       Иленд фыркнул, а Меньен зловеще посоветовал заткнуться и поторопиться за сигильским камнем, если кое-кто тут не хочет не только взглянуть, но и… поближе познакомиться.       Втроём дело пошло веселее, но всё-таки ещё один свиток пришлось потратить почти на самом верху. Слишком уж много для такого жиденького отряда там ошивалось дремор, и слишком многие из них то ли были магами, то ли имели при себе похожие свитки.       Наконец они остались втроём на площадке, на краю которой словно бы прямо в воздухе висел не очень большой круглый камень — сгусток тьмы в столбе ослепительного света.        — Возьмитесь-ка за меня, — озабоченно проговорила Ингрид. — Мало ли, куда нас вынесет, так чтоб хоть вместе…       Она ждала, что камень обожжёт ей руки до костей, но он неожиданно оказался совсем холодным. Ингрид плотно обхватила его ладонями и с силой рванула на себя. Ей то ли привиделось, то ли башня и впрямь начала рушиться…       Да только она и двое вцепившихся в неё мужчин уже стояли на площади перед воротами Кватча.