Спасение мира и другие неприятности

      Ворота монастыря стояли распахнутыми настежь, и у лежащего в пыли монаха по спине расплывалось кровавое пятно.        — Вот же блядь! — выдохнула Ингрид. — Мартин…       Она запнулась, не зная, что командовать и что делать вообще. То ли драпать в Коррол и звать на помощь стражу, то ли бросаться помогать монахам, потому что судя по звукам из часовенки и жилого крыла, бой шёл вовсю.       Мартин, в отличие от неё, не сомневался ни минуты — и тяжёлая кираса не помешала. Ингрид рванула за ним, подивившись его прыти, а он первым делом помчался в часовню. Уже знакомые по подземельям красные хламиды так же знакомо оборачивались призванной бронёй. Ингрид время от времени попадались свитки «Призвать кирасу», «Призвать шлем» и прочее «Призвать», но никогда она не слышала о том, чтобы призыватель одним-единственным заклинанием надевал на себя весь комплект брони. Впрочем, что она знала о магии? Гораздо больше её удивляло, зачем культисты носят эти свои очень и очень приметные красные одеяния? Опознавать своих в свалке? Привлекать внимание именно к тряпкам? Сбросишь такую после боя — и тебя ни один свидетель не узнает, потому что видели все именно даэдропоклонника в красном, а не конкретного человека… или, скорее, эльфа — драться приходилось всё больше с остроухими почему-то.       Мартин рвался в бой, словно зелья берсерка наглотался. Ингрид его хорошо понимала — самой разорённый Кватч то и дело снился в кошмарах, хотя для неё этот город был ещё более чужим, чем тот же Скинград, где у неё хотя бы приятели вроде Агнетты Подшофе имелись. И однако ей очень хотелось ухватить развоевавшегося священника за шиворот и сунуть себе за спину, пока ненормальные в красных хламидах не лишили Тамриэль последней надежды на сравнительно спокойную жизнь. Какое там! Последний Септим, совершенно озверев, швырялся заклинаниями и размахивал кинжалом, сводя счёты с теми, кто разрушил его прежнюю жизнь. Оставалось только шевелиться так же быстро и стараться не подпускать к нему чокнутых фанатиков, благо алебарда намного превосходила в длину призванные кинжалы и мечи.       Наконец с нападающими было покончено. Джоффри — а это именно на него культисты навалились целой толпой — обтёр лезвие двуручной катаны чьим-то подолом, впился глазами в тяжело дышавшего Мартина и с облегчением произнёс:        — Хвала Девяти, вы живы! Оставайтесь здесь, запритесь покрепче и не впускайте никого, кроме меня.        — Ещё чего! — буркнул Мартин. — Идёмте быстрее, надо помочь остальным.       Джоффри хотел возразить, но его никто не стал слушать, так что пришлось ему спешить за воинственной парочкой в жилое крыло.       Помогать, собственно, не пришлось — живых культистов больше не было. Смиренные иноки с катанами в крепких руках дотошно проверяли павших врагов на предмет, точно ли они пали, но допрашивать, судя по разочарованному виду монахов, было некого. Похоже, даэдропоклонники имели чёткий приказ живыми не попадаться — как и средства для того, чтобы приказ этот выполнить.       А грандмастер кинулся в свой кабинет, где в стене с книжными полками зиял проём в его рост. Ингрид бочком-бочком протиснулась туда же — чтобы увидеть, как Джоффри, стоя перед распахнутым сейфом, вцепился в остатки волос.        — Амулет! — простонал он. — Амулет Королей похищен!       Ингрид онемела. Нет, сказать-то ей было что, ещё как было. Она в одиночку доставила сюда государственную реликвию из столицы. Она одна, мародёрша, а ни в одном месте не телохранительница, сумела привезти императорского бастарда из разрушенного Кватча. А целая толпа здоровых и неплохо вооружённых мужиков не сумела сберечь то, что им оставили на хранение?!        — Ребята, — сказала она и сама не узнала свой пустой и бесцветный, равнодушный голос, — а что вообще вам можно доверить?        — Не забывайтесь! — грозно сверкнув глазами, вскинулся Джоффри.        — Да как можно? — всё так же тускло проговорила она. — Всё я помню. Император убит, законные наследники тоже, Амулет Королей похищен — и всё это под носом у Клинков. Сдаётся мне, господин грандмастер, кто-то из ваших состоит в этом самом Сказочном Рассвете, и он не рядовой.       Джоффри как-то разом обмяк, словно из него вытащили стальной стержень, и он разом превратился в старика, только что выдержавшего непосильную для его лет схватку.        — Боюсь, вы правы, — сказал он. — И именно поэтому, ваше высочество, вам нет пока что смысла ехать в столицу. Во-первых, без Амулета Королей зажечь Драконьи огни невозможно. Во-вторых, я не знаю, кому могу доверять.        — В монастыре тоже не больно-то отсидишься, — возразила Ингрид, оглядывая разгромленный кабинет.        — В этом — нет, — согласился с нею Джоффри, хотя обращался по-прежнему к Мартину, — но я знаю место, где вы, ваше высочество, будете в полной безопасности, пока мы ищем Амулет Королей.       Ингрид фыркнула про себя: что за чушь — полная безопасность? Всегда есть возможность свернуть себе шею, запнувшись об порог, или подавиться рыбьей костью. Она однако промолчала. Очень уж вид у Мартина был замученный и потерянный.        — Отдохните с дороги, — продолжил грандмастер, — а мы наведём здесь порядок, подберём вам снаряжение и доставим в более надёжное место. — Он перевёл взгляд на Ингрид и слегка виновато развёл руками: — К сожалению, госпожа, вам не могу предложить воспользоваться нашим гостеприимством. Это всё-таки мужская обитель, не хотелось бы глупых сплетен.       Ингрид кивнула: понятно. Тупая норда сделала то, что от неё требовалось — больше она тут не нужна.        — Мне давали жеребца, чтобы привезти сюда амулет, — сказала она, — но я обменяла его на лошадок попроще.        — Оставьте себе, — отмахнулся Джоффри.        — Твоя кираса, — напомнил Мартин, неловко нашаривая пряжки.        — Ага, — она помогла ему выбраться из надоевшей ему до смерти брони, но сама надевать не стала. Сил хватило только сунуть весь этот набор гремящих и лязгающих орихалковых пластин под мышку. — Бывай, твоё высочество. Как найдёте амулет, не забудь на коронацию позвать.        — Непременно, — хмыкнул он. — Я же обещал замуж тебя выдать, так что никуда ты не денешься.       Джоффри слушал их неодобрительно, но не вмешивался. Судя по всему, он хотел понемногу приучить императорского бастарда и к обращению «ваше высочество», и вообще к мысли, что он будущий император, а тут какая-то мародёрша со своими шуточками… Однако портить отношения с Мартином из-за этой мародёрши он тоже не хотел, так что смолчал.       Лошади нашлись в конюшне у городских ворот: свалка в монастыре им очень не понравилась, и они благоразумно удрали оттуда в хорошо им знакомое место, обещавшее заботу и безопасность. Ингрид ждала, что придётся доказывать свои права на лошадей и поклажу, но Бонгонд, увидев её, с явным облегчением сказал:        — Жива? А то прибежал Эронор, сказал, что на монастырь напали, а я гляжу, лошади, которых ты купила, как раз оттуда скачут. Вот и подумал, всё ли ладно? Ох, у тебя кровь…        — Не моя, — равнодушно ответила Ингрид. — Слушай, мне бы умыться, а? В таком виде по городу разгуливать — стража точно прицепится.        — Пошли, — сказал данмер, — и умоешься, и велю Нардил куртку твою почистить. А кто там на монастырь напал?        — Даэдропоклонники, — вздохнула Ингрид. — Те же сволочи, которые открыли Врата в Кватче…        — А ты там была? — Ух, как красные глазки полыхнули любопытством. Владелец конюшен, разумеется, много всякого слышит, как и трактирщики-кабатчики, но далеко не всё из первых рук.        — Ага, — Ингрид старательно откашлялась, и Бонгонд понял намёк.        — Давай куртку и умывайся, — сказал он, указывая на бочку с водой. — А я пока поищу, чем тебе горло промочить после драки. Или ты вообще с нами пообедаешь?       Честно расплатившись за обед и пиво, поданное к нему, леденящими душу подробностями нападения даэдра на Кватч, Ингрид оставила бо́льшую часть своего добра на хранение в конюшне, а сама закинула на плечо котомку с самым необходимым вроде смены белья и полотенца, в которое был тщательно завёрнут сигильский камень. Комнату в «Серой кобыле» ей сдали ту же самую, что до поездки. Кажется, её даже и не прибирали с тех пор. А зачем? Любишь чистоту и удобства, так и дуй в «Дуб и патерицу», а тут народ простой останавливается — ему и неметёные полы сойдут, была бы крыша над головой и горячая еда.       Ингрид бросила котомку на серенькое одеяло, достала из неё каменный шар, покрытый непонятными знаками, и повертела его в руках. Не особенно тяжёлый, холодный, несмотря на пламенную вроде бы дымку вокруг него, низко гудящий, если прислушаться… Никак не получалось представить эту штуку в качестве якоря, удерживающего целый островок чужого мира. Ладно. Пусть маги разбираются, что это за хрень и на что годится. Велкиндские камни Паслён, помнится, умудрялся сбывать по полсотни септимов за штуку. Наличными, правда, никогда не брал всю сумму, потому что с мага всегда выгоднее потребовать свитки заклинаний. Особенно лечебных — Паслён не экономил на здоровье своих компаньонов; свиток, хотя бы один, обязательно был у каждого. Тот, что она потратила на своего дурного братца, как раз на велкиндские камни Паслён у своего постоянного делового партнёра и обменял. Так что сигильский наверняка на три-четыре лечебных свитка потянет. А если магам эта хренотень не нужна… Ингрид задумалась. Оставлять без присмотра такую вещь точно не стоило. Может, отнести в часовню Стендарра? Пусть её священнослужители приберут куда-нибудь от греха подальше.        — Эй, Алебарда, погоди-ка! — окликнула её Эмфрид, хозяйка таверны. — Тут тебя письмо дожидается, чуть не забыла про него. Как вы с остроухой ушли на бесов охотиться, на денёк всего с гонцом разминулись.       Ингрид схватила письмо, ожидая увидеть на конверте каракули сводного брата, но почерк был совершенно незнакомым, острым каким-то и немного вычурным при этом. Подумалось почему-то про эльфа, хотя у той же Эараны буквы ненамного уступали Свеновым в неряшливости и неразборчивости. Ингрид развернула листок дорогой бумаги и прочитала: Очевидно, мой слуга уже пояснил, что я страстный коллекционер предметов древнего айлейдского искусства. Посему недавняя продажа тобою редкой айлейдской статуи привлекла моё внимание. Я бы желал приобрести и другие подобные статуи для своей коллекции и буду счастлив щедро заплатить за них. Буду рад приветствовать тебя в своём доме в Имперском городе и в любое удобное для тебя время в деталях обсудить этот вопрос.

С почтением, Умбакано

      

Особняк Умбакано, Талос Плаза

      

Имперский город

             Ингрид почесала в затылке, припомнила ту статуэтку, за которую Торонир отвалил ей сотню септимов, и подумала, что рыжий эльфийский лис отлично знал, кому покажет своё приобретение. Ну… он ведь её честно посылал на Талос-плаза, вопрос только в том, кто бы её без такого приглашения пустил хотя бы на кухню через чёрный ход?        — Надо бы съездить, — сказала она, протянув письмо Эмфрид, с фальшиво-равнодушным видом протиравшей кружки. — Как думаешь?        — Ух ты, — сказала та, едва глянув на подпись и адрес. — Надо, конечно. Без перекупщиков всякие старинные штучки продавать — это чуть не вдвое дороже выйдет, точно говорю! Я вот беру оленину прямо у Хондитара…       Ингрид покивала, рассеянно слушая наставления хозяйки «Серой кобылы». В самом деле, потолковать с этим Умбакано, разузнать, что к чему, и попроситься обратно к Паслёну. Ещё бы братца-недоумка уговорить вернуться… и лучше бы домой, к матери, а не к Паслёну…        — Ну как, берёшь?        — А?        — Блузу, говорю, берёшь? — не очень довольным тоном повторила Эмфрид. — Я её отстирала, откатала, почти как новенькая стала, а цветом прямо к твоим глазам. На Талос-плаза, поди, в твоей рванине и не пустят, а тут шёлковая как-никак. А ещё есть штаны хорошие, недавно Джеман опять добро своё пропивать приволок. Ты ж юбки вроде не носишь? Вот, а штаны совсем новые, этот пьяница их разок-другой надеть всего и успел.        — Коротки будут, — возразила Ингрид. — Мне этот Джеман в пуп дышит.       Эмфрид, такая же норда, разве в плечах поуже, хихикнула, но возразила:        — Ну, для бретона он не такой и мелкий. А ещё он мужик как-никак, у них ноги длиннее нашего.        — Ладно, — проворчала Ингрид, понимая, что просто так от Эмфрид не отделается. — Примерю потом, как от магов вернусь. Никому пока не продавай.        — А знаешь, что́ недавно Рена Бруйант говорила? Были они с мужем по каким-то своим делам в Чейдинале и встретили там как раз Рейнолда Джемана. Совершенно трезвого.        — Да ну? — удивилась Ингрид. — Джемана — трезвого?        — Точно тебе говорю! Поздоровались, а он их не узнал.        — С похмелья, видать, так ломало беднягу, что и родную мать не признал бы, не то что чужую бабу, — фыркнула Ингрид. — Ладно, Эмфрид, пойду я. Маги, ясен день, и встают к полудню, и ложатся поздно, да я в потёмках даже по Корролу ходить не хочу, хоть и тихо тут у вас, чинно. Поставь мне воды пару вёдер согреть, ага? — Та неохотно кивнула, и Ингрид прибавила, вспомнив Бонгонда: — А я тебе про Кватч расскажу.       «Только расскажу, как и Бонгонду, — прибавила она про себя, — про одних даэдра. Про Мартина и Клинков, думается мне, лучше забыть и не вспоминать вообще никогда». Сомневалась она, правда, что удастся забыть: слишком уж мало доверия Клинки у неё вызывали. Хоть не напрашивайся с ними в провожатые, чтобы убедиться — последний Септим точно доставлен в действительно надёжное место. Кто бы ещё только позволил ей это…       Ладно, она охотница за сокровищами, а не императорский гвардеец. Ей и без того удалось унести головушку целой и даже с какой-никакой прибылью из заварушки не по чину простой мародёрше. Надо заняться теперь прямым мародёрским делом — ограблением древних развалин. Камушек только вот этот для начала попробовать сбыть.