Имперский город — Линдаи, или Чокнутые коллекционеры
26 ноября 2016 г., 14:06
— А знаешь, — сказала Эарана, — похоже, автор «Арктурианской ереси» кое в чём был прав.
— В чём это? — подозрительно спросил Мартин.
— Для норда эти доспехи точно маловаты. Они разве что тебе подойдут, а ты, уж прости, далеко не норд.
То ли кто-то из агентов Джоффри патрулировал дорогу, то ли Баурус умудрился как-то послать весточку, но возвращение в храм Повелителя Облаков вышло невозможно торжественным и пафосным. Почётный караул отдал героям честь, ворота распахнулись, и оказалось, что по всей длинной лестнице от ворот до дверей храма выстроились все Клинки, наличествовавшие в храме — и рыцари, и рекруты. Наверху стояли принц-бастард и грандмастер, и пока отважные братья-сёстры, вернувшие ордену доспехи Тайбера Септима, поднимались по лестнице, прочие Клинки опустились на одно колено, приветствуя их. У мальчишек-рекрутов и у Мазоги глаза горели и пламенели скулы от поклонов ветеранов, Маглир нещадно драл нос, Эарана загадочно улыбалась, а Ингрид, приветливо кивая на все стороны, думала о том, что этот грёбаный доспех надо было добыть хотя бы для того, чтобы люди воспряли духом: с ними кровь Талоса, а значит, и он сам! Значит, они не одиноки в борьбе с даэдрическим владыкой и его адептами — их поддерживает хотя бы один из Девяти богов. Сама Ингрид распрекрасно обходилась и без божественного покровительства, но глядя на сияющие лица Клинков, в очередной раз убедилась в том, что́ для большинства людей означает поддержка высших сил. Джоффри произнёс небольшую речь о тех, кто несёт людям свет надежды и веры в эти тёмные времена, Ингрид торжественно вручила ему неуклюжий куль из замотанных в меховое одеяло доспехов, грандмастер размотал его, и на бледном зимнем солнце тускло заблестела старая, давно не чищенная Драконья броня. Несомненно, для Клинков это сияние было ослепительным в своей божественной чистоте…
В общем, доспехи были благополучно доставлены в храм, отполированы до зеркального блеска и выставлены в Зале Славы среди катан Клинков, погибших при исполнении долга. Рекруты, участвовавшие в походе, были досрочно произведены в рыцари. Мартин получил частички божественной крови для портала и желал знать во всех подробностях, как были добыты доспехи его прославленного предка. Тут-то Эарана и заметила, что настоящему норду вроде того же Бурда в этой броне даже вздохнуть толком не получится, не то что воевать.
Мартин пожал плечами:
— А какая в сущности разница, нордом или бретоном был Тайбер Септим? Мы — это то, что мы делаем. Независимо от расы. А ты что молчишь, Ингрид?
Сидели они для разнообразия не в библиотеке, а в спальне Мартина — была у него, на зависть Эаране, собственная спальня, где он мог оставаться в полном одиночестве. Сидели втроём, потому что Маглир и Мазога заметно робели перед сыном Уриэля Септима и нормального разговора в их присутствии не получалось.
Отдельная комната для наследника трона была небольшой, но по меркам военно-монашеского ордена, просто роскошной. Мебели, правда, было маловато, и девушкам пришлось сидеть на кровати. Оставив при этом раздвижную, на акавирский манер, дверь открытой, чтобы не было никаких дурацких разговоров о том, чем там его высочество занимается с двумя бабами враз. Клинки или не Клинки, а у людей, запертых в небольшом храме, развлечений немного, а чем игривые сплетни не развлечение? Вряд ли кто-то из императорской гвардии осудил бы септимовского бастарда за такое (мужики, пожалуй, наоборот, ещё и повосхищались бы), но когда Ингрид до упора задвинула в стену лёгкое дверное полотно, чтобы спальня полностью просматривалась из коридора, и Мартин, и Эарана одобрительно кивнули. Хотя сама Ингрид с безнадёжной тоской подумала о том, что если бы Мартин глянул ну хоть с каким-нибудь интересом, она бы даже с Эараной согласилась его делить. И сейчас, и сколько угодно раз. Но он, конечно, не захочет портить потрахушками их уже сложившиеся приятельские отношения.
— А что я могу сказать? — отозвалась она. — Что от Санкр Тора у меня мурашки по спине, хуже чем от айлейдских руин? Так ты и сам это знаешь, твоё высочество.
— Не уверен, — хмыкнул Мартин. — Понимаю, что живой нормальный человек не может не бояться, но нормальные люди не лезут так упорно и настойчиво туда, где легко могут в лучшем случае умереть.
— Ты видел, что стало с Кватчем, — мрачно ответила Ингрид, — а я видела, чем может стать весь Тамриэль. У меня, знаешь ли, родные есть, друзья-недруги, племянник к лету намечается… Если я могу что-то сделать, чтобы остановить хитровымудренного урода с его рогатым хозяином, я это сделаю. — Она погладила странно и почти непристойно смотревшееся в аскетичном храме цветное шёлковое покрывало и добавила: — Но бояться — всё равно боюсь. А, ладно! Скажи лучше, придумал что-нибудь с третьим ингредиентом, или как там его назвать?
— Нет, — с тяжким вздохом признал Мартин. — Не то что не придумал — вообще никаких мыслей нет на этот счёт.
— Тогда думай, — велела Ингрид. — А мы, пожалуй, махнём в Имперский город. Спасение мира — своим чередом, а кушать хочется, и брату на свадьбу подарок надо послать, и на постройку нового Шпиля Фросткрег тоже денежки нужны, и немалые.
— Опять вы к этому коллекционеру? — почти враждебно спросил Мартин.
— К нему, — признала Ингрид. — Мы же после Моранды прямиком в Бруму двинулись, статуэтку так и не отдали, а Умбакано, между прочим, пять сотен за неё обещал. Эту отдадим, поищем ещё одну. А в айлейдских руинах и без статуэток есть чем поживиться. Хотя бы велкиндские камни — маги их с руками отрывают…
Остальную добычу из Моранды они тогда распродали в Бруме, потому что не было смысла тащить в столицу велкиндские и камни Варлы. Впрочем, «распродали» — сильно сказано. Джин Франсорик купила все, сколько их было, даже не торгуясь. Наверное, хотела произвести впечатление на подчинённых.
— Кстати, — сказал вдруг Эарана, — следовало бы мне всё-таки с этим коллекционером встретиться… Поболтать кое о чём.
***
— Отлично, — сказал Умбакано, убирая статуэтку за стекло. — Уже четвёртая, просто отлично. Но Предки могут подождать, сейчас у меня есть для вас другая работа. — Да? — с ленивым, словно просто из вежливости, интересом спросила Эарана, и Ингрид окончательно убедилась, что для разговора с альтмером нужен другой альтмер. И очень неплохо бы — сильный маг. А ещё лучше — язва вроде Эараны, да ещё язва, собравшая перед тем, как идти, всяческие слухи-сплетни о прошлом знаменитого коллекционера: «О, Аури-Эль! Неужели работая в шахте, можно так поправить свои дела? Я поражена, господин Умбакано…» В присутствии уроженки Саммерсета заносчивый остроухий богач даже вроде ростом стал чуть пониже и язык заметно придерживал. — Я не единственный, кто коллекционирует древности, в этом городе, — проговорил Умбакано, пройдясь туда-сюда по кабинету. — И порой другим коллекционерам удаётся перехватить занятные вещицы. Так некая Герминия Цинна приобрела корону последнего айлейдского короля, а мне хотелось бы самому владеть такой редкой и ценной вещью. Я предлагал Цинне сумму, в полтора раза превосходящую ту, что заплатила она сама, но эта упрямая… — он покосился сперва на Ингрид, потом на Эарану и сказал явно не то слово, какое хотел, — женщина мне отказала. Если вы сумеете убедить её, я буду вам весьма благодарен, — он приналёг на слово «весьма». Он положил на стол очередной кошелёк с пятью сотнями септимов. Эарана указала Ингрид на деньги таким жестом, что сразу и не поймёшь: то ли скомандовала: «Взять», — то ли уступила главе команды право забрать плату за выполненное задание. — И в пределах какой суммы мы можем рассчитывать на вашу благодарность? — поинтересовалась Эарана, пока Ингрид пересчитывала монетки. Умбакано вроде бы платил честно, но если храни Исмир в кошельке не хватит хоть септима, Маглир мозоли на ушах натрёт нытьём о том, как легко обмануть тупых северных верзил. — Тысячи будет достаточно? — А сколько обещать госпоже Цинне? — Я не думаю, что она нуждается в деньгах, — возразил Умбакано. — Подозреваю, что она придумает для вас какое-либо поручение. Со мной она разговаривать не желает в принципе, но надеюсь, госпожа Эарана, вашу подругу имперка воспримет не так враждебно. — Она не любит альтмеров вообще, или ей неприятны лично вы? — дотошно уточнила Эарана. Умбакано поморщился. — Полагаю, — сказал он, — она и от нордов не в восторге, но леди Фросткрег всё-таки человеческая женщина. Ингрид сдержанно хмыкнула: надо же, остроухий задавака назвал её леди. Или это был такой намёк, что к Цинне над подкатывать не как мародёрша, а этак официально и солидно? «Сударыня, позвольте представиться: леди Фросткрег, Героиня Кватча, для своих — просто Ингрид. Ну, или Алебарда…» Она ссыпала монеты обратно в кошелёк и сказала: — Хорошо, сударь. Не уверена, что мы уболтаем эту дамочку, но постараемся. — Да уж, постарайтесь, — ядовито ответил он. — За тысячу золотых можно и постараться. Дом Герминии Цинны располагался в Эльфийских Садах, не на Талос Плаза, но убранством и количеством древностей мало уступал особняку Умбакано. Ингрид по совету Эараны послала госпоже Цинне письмо с просьбой о встрече, а не ломанулась сразу знакомиться лично. Эарана хотела сама письмо это написать… вернее, черновик к нему, чтобы не светить явно альтмерским почерком, если дама-коллекционер и правда не любит всех эльфов подряд, не только остроухого конкурента. Ингрид однако решила, что слишком уж разным будет впечатление от письма и от разговора живьём, поэтому просто, без затей и реверансов, нацарапала записочку, что леди Фросткрег просит госпожу Цинну о встрече. Посыльный принёс ответ-приглашение, и Ингрид отправилась на переговоры. Одна, раз уж людей в её команде больше не имелось. — Умбакано нельзя давать такую вещь в руки, — отрезала Цинна, едва Ингрид объяснила, зачем пришла. — Вы, я вижу, считаете его безобидным коллекционером, богатым чудаком, но это не так. Он очень опасен! — Я тоже, — скромно заметила Ингрид. Цинна замолчала, переваривая такой ответ. — Да, — сказала она неуверенно. — Вы сталкивались с ужасными вещами, и видимо, поэтому не принимаете Умбакано всерьёз. А между тем, от короны, которой он хочет владеть, так и веет какой-то магией потрясающей силы, и я не могу понять её природы. Ингрид вздохнула и подумала, что Эарану надо было всё-таки брать с собой, чтобы посмотрела на эту корону. — Мне только одно непонятно, сударыня, — сказала она. — Вы думаете, что Умбакано опасен, так? Вы знаете, что эта корона ему нужна ни жить ни быть, так, да? Вот попала шлея под хвост, и захотелось ему вещицу, которую вы у него увели из-под носа. Так? — Не уверена, — покачала головой Цинна. — Возможно, дело не просто в упрямстве или оскорблённом самолюбии того, кто привык всегда получать желаемое. Я не знаю, для чего ему нужна эта корона, но мне кажется, он замыслил что-то скверное. Ингрид прикрыла глаза, рассеянно покачивая недопитым бокалом со слабенькой и сладенькой ерундой, которой Героиню Кватча угощала польщённая её вниманием хозяйка дома. Вот ведь умная вроде баба, а не желает понимать очевидного. Или слишком привыкла, что Цинна — это фамилия, известная, состоятельная, влиятельная, а Умбакано — что? Разбогател, работая в какой-то там шахте в Морровинде, а судя по тому, как сдулся в присутствии Эараны, среди альтмеров ни известностью, ни влиянием не пользуется… — Не знаю, что он там замыслил, — проговорила Ингрид наконец, — но мне он кажется типом, который привык добиваться своего. Вы уверены, сударыня, что после меня он к вам не пошлёт ещё кого-нибудь? Из Гильдии воров? А то и из Тёмного Братства? Цинна заметно побледнела. — У меня есть охрана… — начала было она. — Ага, — кивнула Ингрид. — У императора и его сыновей она тоже была, и не чета вашей. Сударыня, дело ваше, конечно. Только сдаётся мне, что если эта корона для чего-то и правда нужна Умбакано, то такую ерунду, как бывшая владелица, да ещё и человечка, он просто смахнёт с дороги и тут же забудет. Она встала, аккуратно поставила на стол недопитый бокал. — Уговаривать вас не буду, пугать тоже, — сказала она. — Просто подумайте, а? Стоят эти два-три куска лунного камня того, чтобы за них жизнь отдать? — Почему лунного камня? — машинально спросила Цинна. Кажется, она всё никак не могла принять тот факт, что владение такими ценными вещами может быть опасным для жизни. Для её жизни. — Так это же у эльфов любимый материал, — удивилась вопросу Ингрид. — До сих пор всё оружие и всё, что эльфы считают бронёй, из него мастерят. Или корона золотая? — Нет, — Цинна на удивление невоспитанно помотала головой. — Это, собственно, не корона, а шлем. С виду обычный эльфийский шлем, разве что понаряднее. И зачарованный каким-то очень сильным магом. Подождите, — сказала она, потому что Ингрид собралась распрощаться. — Хорошо, скажите Умбакано, что я согласна. Действительно, никакая вещь не стоит того, чтобы за неё умирать. Но эта корона была украшением моей коллекции, мне не хочется лишаться её, ничего не получив взамен. Я находила в архивах упоминание о том, что король Линдаи носил очень похожий шлем. Передайте вашему нанимателю, что я меняю эту корону на корону короля Линдаи. Как Умбакано её добудет — его дело. А я оставлю у своего поверенного подробные записи о наших разговорах и с вами, и с самим Умбакано. На случай, если вдруг упаду с лестницы или отравлюсь несвежей рыбой. Это тоже передайте господину Умбакано, чтобы он не решил, будто украсть мою собственность проще, чем искать замену ей. — Хорошо, — сказала Ингрид, не скрывая облегчения: ей казалось, что за несвежей рыбой дело не станет. — Так и передам.***
Руины Линдаи располагались не высоко в горах и не в жутких чащобах Чёрного Леса, а в обыкновенных, населённых волками-медведями лесах к востоку от Коррола. И потому, ясен день, были уже порядком подчищены другими авантюристами, даже велкиндских камней не осталось. Если бы Герминия Цинна не была уверена, будто там до сих пор хранится корона, Ингрид, наверное, даже подумала бы, что нет смысла лезть под маятники и в газовые ловушки ради горсти старинных монет и парочки медальонов. Однако не менее чокнутая, нежели Умбакано, дама-коллекционер дала мародёрам подробный план руин и ключ, который должен будет открыть какую-то дверь. «Я всё собиралась сама поискать эту корону, — сказала она, нервно посмеиваясь, — но так духу и не набралась». Ингрид заверила её, что умение работать в архивах, разыскивая сведения о давно забытых вещах, гораздо ценнее умения крушить нежить и уворачиваться от падающих лезвий, так что умники должны заниматься своим делом, а тупые вояки — своим. К взаимной, так сказать, выгоде. Дверь и правда нашлась в подземельях, куда пришлось прорываться через газовые ловушки. Вернее, сначала из них пришлось выманивать не-мёртвую стражу, которой ядовитый газ уже ничем повредить не мог, а потом набрав побольше воздуха и задержав дыхание, бежать со всех ног через залы, заполненные зеленоватым едким туманом. Кашляли, сморкались и заливались слезами после этого все, включая орчанку, злившуюся на себя за эту слабость, и Ингрид подумала, что мозги девчонке ещё вправлять и вправлять. Кое-как отдышались, умылись и даже перекусили, благо помещение было разделено множеством перегородок, и Эаране хватило двух рун, чтобы перекрыть вход в облюбованную мародёрами секцию. А за дверью, запертой на тот самый, выданный Цинной ключ, обнаружился очередной лич. Корону, что ли, стерёг? Ингрид спросила Эарану, что та думает про этих личей. Эарана сказала, что по её мнению, личами становились короли гибнущих айлейдских городов. Ну, или по меньшей мере, кто-то из их ближайшего окружения. Кто-то, кто и после смерти продолжал охранять свои владения. — Вот как? — пробормотала Ингрид. — Что-то мне это не нравится. Маглир спросил, что именно. На его взгляд, это были какие-то то ли бабские, то ли человеческие заморочки: тысяча золотых за не самый сложный и опасный поход — что тут может не нравиться? — Да не знаю я! — раздражённо ответила Ингрид. — Не нравится, и всё. Вот жопой чую, что-то тут нечисто. — Ну да, — саркастически согласился эльф. — Жопа — это серьёзно. У неё мозгов нет, она ошибаться не может… Ингрид безнадёжно покрутила головой. И кто из них, спрашивается, трусоватый лесной эльф, а кто тупой, но отважный норд? — Ну что, передохнули? — спросила она, не желая спорить попусту. — Все живы, все подлечились, все в уголок сходили по важным и неотложным делам? Тогда пошли, что ли? И они двинулись обратно, чтобы отдать Герминии Цинне корону Линдаи в обмен на корону Неналаты.
