Спасение мира и другие неприятности

       — Теперь всё, — тусклым больным голосом сказал Мартин. — У меня есть всё необходимое для портала.        — Не хватало этого здорового сигильского камня, да? Который держал Великие Врата? Нет худа без добра, — Ингрид подпёрла кулаком похмельную головушку и уставилась на его не менее похмельное высочество. Кажется, даже у грандмастера язык не повернулся запретить Мартину напиться вместе с мародёрами. — Твоё высочество, я могу тебе сказать только те же слова, что и Бурд: это война, а на войне убивают. Не ты это начал, не ты в этом виноват, и ты не отсиживался за спинами Клинков, пока ополченцы и стражники воевали.        — Ещё как отсиживался, — с отвращением возразил он. — Меня Клинки сразу, как началась свалка, оттёрли за спины защитников Брумы и шагу ступить не давали из-за щитов.        — Вот и правильно, — одобрительно кивнула Ингрид. — Ещё раз тебе говорю и скажу ещё хоть сто раз, что кроме тебя Драконьи Огни зажечь некому. Сколько бы мне ни сватали Исмира в отцы, крови Септимов во мне нет. За что могу только вечно богов благодарить — ну её, эту драконью кровь! Геморрой один.       В комнату заглянула одна из сестёр-Клинков… как же её? Это Мазога знала поимённо уже всех, включая сопливых рекрутов (и как раз их, кажется, лучше всего), а для Ингрид большинство императорских гвардейцев продолжали оставаться на одно лицо. Ну, понятно, кроме тех мальчишек, с которыми ей пришлось побывать и в Санкр Торе, и в Мискарканде.        — Ваше высочество, — сказала сестра-Клинок, смущаясь, — тут пиво холодное… Вы, наверное, неважно себя чувствуете?        — Это очень, очень деликатное обозначение моего самочувствия, — усмехнулся Мартин. — Спасибо, сэр Каролина, вы меня просто спасли.       Он привстал было с измятой неразобранной постели, но Ингрид опередила, взяв у сэр Каролины восхитительно-холодный, в мелких капельках кувшин. Не удержавшись, она сделала три хороших глотка прямо через край и отдала кувшин принцу-бастарду, наверняка страдающему гораздо сильнее, поскольку злоупотреблял хмельным он гораздо реже. Мартин, так же пренебрегая стаканами, припал к кувшину, а Ингрид рухнула обратно на стул и опять уронила голову на подставленные руки.        — Я тут порчу тебе репутацию, да? — спросила она. — Завалилась с утра пораньше, пока ты и глаза-то протереть не успел — то ли вот только что пришла, то ли тут и ночевала…       Мартин махнул рукой, поправил расползающееся на груди одеяние, которое и поясом толком прихвачено не было. Вернее, пояс за ночь почти распустился и теперь держался на честном слове.        — Если Джоффри вздумает укорять меня за непристойное поведение, я напомню ему, что я и сам вообще-то… плод тайной любви императора.       Ингрид подумала, что грандмастер, кажется, здорово успел проклевать мозги его незаконнорожденному высочеству, если уж терпеливый и неизменно вежливый Мартин начал на него огрызаться. Но тут Мартин проговорил, и не очень уверенно:        — Этот твой новый компаньон…        — Клод Марик? Ты тоже думаешь, что ему нельзя доверять?        — Почему? Нет, я хотел сказать… по-моему, он к тебе неравнодушен.        — Не-а, — Ингрид мотнула тяжёлой головой и тут же пожалела об этом, потому что в висках застучало с удвоенной силой. — Ему не нравятся бабы, которым он носом меж сисек упирается. И вообще, твоё высочество, ты того… не отлынивай! Обещал меня замуж выдать, так думаешь, первый попавшийся мародёр для этого годится? Я такого сама найду. Не-ет, вот откроешь нам портал в этот грёбаный Рай, принесём мы тебе Амулет Королей, поедем с ним в столицу, ты запалишь наконец Драконьи Огни, наденешь корону и первым же указом выдашь меня замуж за какого-нибудь графа.        — Где ж я тебе графа свободного найду? — удивился Мартин. — Каро женат, Терентиус женат, с Гассилдором мутная какая-то история… слухи разные тёмные ходят. В Бруме, Корроле и Анвиле правят женщины, с Кватчем пока ничего не понятно. Один Индарис — вдовец.        — Не-не-не, — ужаснулась Ингрид. — Сынок у него… Храни Исмир от такого пасынка.        — Ну, вот видишь. Придётся тебе на кого-то поскромнее соглашаться.        — Ага, — кивнула она. — Придётся. А ты давай колись, с чего так посмурнел, когда я сказала, что ты откроешь нам портал в Рай.       Мартин поставил кувшин на столик у кровати, потёр ладонями лицо и сказал с натянутой усмешкой:        — Всё-то ты замечаешь, Ингрид. Особенно то, чего не надо бы. Ладно, не буду врать. Моих знаний, способностей и сил хватит открыть его буквально на несколько мгновений. Так что пройти в него, скорее всего, успеет кто-то один.        — Значит, ты просто понесёшь меня на закорках, — сказала Эарана, пожимая плечиками с таким видом, будто это была святая обязанность Ингрид — таскать её на своём горбу. — Если уж ты с Облачной Вершины сумела спуститься с моей бесчувственной тушкой на плече, ничего при этом ни мне, ни себе не сломав, стало быть, в портал тем более запросто проскочишь. Старший Каморан отбыл туда в лёгкой мантии, значит, тёплые вещи и нам не понадобятся… Вряд ли он Раем называет место вроде этого.        — Погоди, — раздувая ноздри, перебила её Мазога, — а почему это в Рай идёшь ты?        — Потому, дитя моё тактически безграмотное, — снисходительно пояснила эльфийка, — что два бойца в тяжёлой броне — это просто подарок для лучников и боевиков. Ингрид надо брать либо меня, либо Маглира. Ворюга, ты гораздо опытнее этой юной героини. Скажи ей, тебя она послушает.        — Остроухая права, — неохотно подтвердил Марик. — Алебарде нужен напарник, специализирующийся на дальнем бое. И магесса эффективнее стрелка, без обид, Маглир, ладно?       Босмер, помедлив, кивнул. Он с Мариком сразу неплохо поладил, как и Мазога. Это Эарана вечно затевала ссоры. Ингрид почему-то вспомнила пса и кошек, живших при матушкином трактире: попробуй-ка почесать или погладить кошку на глазах у псины — натуральная истерика случится, с обиженным визгом и скулежом. Эарана, похоже, тоже считала, что только она имеет право на внимание и заботу её личной норды, а не всякие приблуды.        — Знать бы ещё хоть примерно, что там, — сказал Маглир. — К чему готовиться…        — К неприятностям, — убеждённо ответила Эарана. — В ассортименте. Как бы Каморан ни звал это место, это подплан Обливиона, и ничего хорошего там быть не может по определению. Ты вечную отмычку его высочеству отдал уже?        — Ага, — Маглир даже носом шмыгнул, в расстройстве от такой тяжёлой утраты. А Ингрид подумала, что это её «ага» не прилипло ещё только к Марику, и то, похоже, дело лишь во времени.        — Ладно, — сказала она, — Эарана права. Если не тащить с собой меховые плащи и одеяла, я её через плечо перекину и мухой пролечу.        — Значит, надо стоять там рядом наготове! — подпрыгнула Мазога. — Вдруг тоже успеем?       Они действительно явились все одетыми и вооружёнными по-походному, с заплечными мешками, в которых зелий было куда больше, чем сухарей и вяленого мяса. Мартин только головой покачал в сомнении, но разубеждать никого не стал. Вокруг расчерченной площадки встали Клинки — то ли проводить самоубийц, то ли проследить, чтобы никто не выскочил с той стороны, и Мартин негромко сказал:        — Приготовьтесь. На счёт три…       Вид у него был измученный, и Ингрид очень хотелось потребовать, чтобы открытие этого даэдрова портала отложили хоть на пару дней. Потом вспомнила, как они гнали лошадей, чтобы успеть как раз к открытию Великих Врат, и промолчала. Эарана залезла к ней на спину, Ингрид подхватила её под коленки, та поёрзала (древко алебарды явно неудобно упиралось ей куда-то, но эльфийка героически терпела), положила острый подбородок на бронированное плечо, пригибая голову как можно сильнее…        — Раз.       Пол в Зале Славы вспучился, заалел раскалённым камнем, пророс знакомыми по Мёртвым Землям кривыми каменными шипами.        — Два.       Ингрид подобралась, наметив себе место ровненько посередине между этими клыками.        — Три!       Огромный огненный шар, вспыхнув, почти ослепил её, но она рванулась вперёд, в это полыхание, группируясь в полёте, чтобы упасть непонятно куда и ничего себе при этом всерьёз не повредить. Но что-то сильно толкнуло её в спину, и она пропахала носом землю — спасибо густой и мягкой траве, не сломав и даже не разбив его.        — Ты идиот! — взвизгнула Эарана, размазывая кровь по лицу. Ей повезло меньше, и она приложилась носом об плечевую эбонитовую пластину Ингрид. — Ты понимаешь, что ты наделал?        — Ага, — сказал Марик, вывернув голову до упора, чтобы рассмотреть свой зад. — Блядь! И кираса, и штаны, и подштанники — всё как срезано…        — Ну-ка повернись, — потребовала Ингрид и, не сдержавшись, заржала, хоть и место, и повод были не очень-то подходящими: словно огромным и очень острым ножом кто-то стесал немыслимо-ровный кусок всего, что, видимо, оставалось за схлопнувшимся порталом. — Классная задница, Клод! Так и будешь ею светить?        — Задница! — злобно сказала Эарана, вспомнив наконец про носовой платок и про фляжку с водой. — Ты не о жопе его беспокойся, а том, как Мартин потратился, пытаясь удержать портал ещё хоть пару мгновений, чтобы этого идиота пополам не разрезало! В обмороке сейчас твой принц валяется, и это в лучшем случае.        — А Мазога наверняка следом прыгнула, — хмыкнула Ингрид. — Свалилась на ту сторону площадки и разревелась от обиды. Ладно, Эарана, что сделано, то сделано. Клод, у меня рубашка сменная есть, возьми, рукава вокруг пояса завяжи, что ли.       Пока он устраивал из рубашки фартучек, надетый задом наперёд, а Эарана останавливала кровь из разбитого носа, Ингрид огляделась.        — Да, — протянула она. — Как ты, Эарана, говоришь, миленько. Травка зеленеет, небо голубенькое, цветочки цветут, вы с Клодом грызётесь — и правда рай. О, кланфиры бегают — вместо белых барашков, что ли? Шутник этот Манкар, я погляжу.        — Где кланфиры? — гнусаво спросила Эарана, тут же принимая боевую стойку.        — Далеко ещё, нас то ли не чуют, то ли не видят.        — Мы почти не двигаемся, а они, как всякие хищники, плохо видят неподвижные предметы. Внимания не обращают.       Ингрид только хмыкнула. Про хищников она и сама много всякого интересного знала, но спорить с эльфой не хотелось. С этим и Марик прекрасно справлялся.       Идти по мягкой травке было приятно, но по белым плитам дороги — гораздо быстрее. Несколько раз они видели, как от кланфиров с воплями удирают какие-то полуголые типы произвольного пола, а раза три или четыре кланфиры напали на чужаков и были, кажется, очень удивлены, получив жёсткий отпор. Ну, насколько эти ящерицы умели удивляться.        — Занятные у Каморана представления о посмертной награде для верных последователей, — заметила Эарана, глядя, как очередной кланфир раздирает зубами и когтями не успевшего сбежать человека. Или эльфа — с дороги трудно было разобрать.        — Может, это чтобы им не скучно было? — предположила Ингрид. — Тут, конечно, красиво и всё такое, но я бы уже через неделю взвыла с тоски — заняться-то нечем. Вообще нечем. А тут в салочки играешь целыми днями. Хотя я бы предпочла всё-таки Совнгард: выпьешь, закусишь, морду кому-нибудь набьёшь, выпьешь с ним мировую… Вот это рай, это я понимаю.        — Да уж, не Дальние Берега, — усмехнулся Марик.        — Дальние Берега?        — Редгардский рай. В какой-то легенде говорится, будто король Эмерик попал туда после смерти, хоть и был бретоном.        — А ваш-то чем ему был нехорош?        — Ну, попадёшь на Дальние Берега — спроси.        — Разве что с Баурусом за компанию.        — Мы пока ещё вроде бы живы, — недовольно сказала Эарана.        — Ага. Но это легко исправить.       Дорога из белых плит, бегущая среди цветущего луга, раздвоилась. При этом левая ветка уходила наверх, на вершину холма, к какому-то лёгкому строеньицу вроде беседки из белого камня, а правая упиралась в горный склон.        — Опять пещера, что ли? — прищурилась Ингрид, вглядываясь в темнеющий провал. — Не люблю я их.        — А кто любит, кроме гоблинов? — Эарана пожала плечиками и, даже не договорив, шарахнула своими Пальцами Горы в рогатое страшилище, которое стерегло вход. Дремору сбило с ног, он попытался вскочить и даже за меч было схватился, но Эарана просто добавила ещё.        — И всё? — удивилась она. — Стоял здесь один-одинёшенек рогатый мудак, и больше никого?        — А кого ему тут бояться? — возразил Марик. — Удивительно, что он-то здесь стоял.       Вход в пещеру был перекрыт металлической дверью, и поддаваться она не желала. Ингрид от души пнула её и пошла обыскивать труп: похоже, рогатый мудак не охранял вход, а был привратником, отпирающим двери для… избранных? Ключа при нём однако никакого не было, зато была целая связка наручей. Ингрид почесала в затылке, отцепила от связки пару и надела. Наручи вспыхнули красноватым светом, и дверь легко открылась. Но вот пройти сумела только Ингрид, а когда дверь захлопнулась за нею, обратно выйти уже не удалось.       Она напряжённо огляделась, но пещера была самой обычной, только что затопленной, и кто по колено, а кто и по пояс в воде, по ней бродили такие же полуголые типы, как и по лугу с кланфирами. Да, у Манкара Каморана определённо были странные представления о рае. Ингрид опять лягнула дверь, та открылась, но лишь для того, чтобы впустить Эарану, а следом и Марика.        — Назад никак, — предупредила Ингрид.       Марик пожал плечами. У него это выходило куда внушительнее, чем у Эараны.        — А какой нам смысл идти назад? Идём вперёд.       И они пошли. Затопленная часть скоро кончилась, они выбрались на место повыше. Очень хотелось разуться и вылить воду из сапог, но впереди разгоралось знакомое красноватое свечение, и умнее, наверное, было идти промокшими. Откуда-то из-за поворота выскочил скамп, заверещал, кинул в чужаков огненным шаром, но молнией его отшвырнуло и шмякнуло об каменную стену так, что одним только этим ударом должно было вышибить дух. Извилистый коридор вывел их в следующую пещеру с лавовым разломом посередине. Над ним висели клетки с запертыми в них пленниками, и клетки эти по очереди окунались в лаву. От воплей, гулко раздававшихся под каменными сводами, звенело в ушах, и Ингрид опять подивилась тому, какой смысл Каморан вкладывает в слово «рай». Купаться в лаве — это даже не в салочки с кланфирами играть… А вот и они, кстати. Два… нет, три — по одному на каждого. Если, конечно, успеют добежать, а то вон как у Эараны ноздри раздуваются, Мазоге на зависть.       А за каменным мостом через лаву им навстречу бросился тип в знакомом до боли красном балахоне Мифического Рассвета. Руки он сразу вскинул, сдаваясь, и Ингрид с огромной неохотой отвела острие алебарды, которую так и хотелось воткнуть ему в брюхо.        — Стойте! — крикнул он. — Вы… вы живые, да? Вы нашли способ попасть сюда — вы хотите убить Каморана?        — Пшёл вон, позор альтмерской расы, — прошипела Эарана. — С дороги!        — Но вам не выйти из Запретного Грота без моей помощи, — эльф переводил взгляд с Ингрид на Эарану, с неё — на Марика, но даже бретон поглядывал на него с брезгливой неприязнью, а альтмерша и норда вообще не желали тратить на него время. — Я сниму с вас наручи избранных, если вы пообещаете мне убить его. Я поверил ему, я пошёл за ним, я участвовал в кватчской битве — и теперь я вижу, чем всё это обернулось.        — Ага, и теперь ты раскаиваешься, — злобно сказала Ингрид. — Исчезни с глаз моих, не то я за себя не ручаюсь.        — Хорошо, — кивнул он. — Вы мне не верите, и я не могу вас в этом винить. Я встречу вас у выхода, чтобы всё-таки снять наручи. Берегитесь, сюда идут. Ортэ со своими подручными, они очень опасны…        — Да мы вроде тоже не барашки, если уж добрались сюда.       С надсмотрщиками, или кем уж они тут были, в самом деле пришлось повозиться, а потом залечивать Эаране длинный, но хвала Исмиру чистый, без ядов и проклятий, порез. Драться пришлось и дальше по дороге, но особенно досаждал Ингрид голос, возникший вдруг в её голове.        — Слышите? — спросила она. — Мужик какой-то нудит и нудит.       Марик с Эараной переглянулись и дружно покачали головами.        — О чём? — очень осторожно и ласково спросила эльфа.        — Про даэдра и богов, про зарю над обновлённым Тамриэлем, про то, что в моих шагах слышна поступь новой эры, — дотошно перечислила Ингрид. — Думаешь, это мне так щитом по башке прилетело?        — Думаю, это Каморан с тобой общается, — поразмыслив, сказала Эарана.        — Только со мной?        — Ну, мы, видимо, недостойны такой чести. Это же ты испортила ему всю игру в Кватче, да ещё последнего Септима из-под носа увела. Вот он и старается сбить тебе настрой перед поединком.        — Тогда ему стоило бы заткнуться, потому что пока он зудит у меня над ухом, мне особенно сильно хочется его прибить.       Выйти из грота они и правда не смогли бы. Пришлось нехотя соглашаться на помощь альтмера, которому никто из троих не верил ни на грош. Дорога снова побежала через цветущий сад и вывела путников к небольшому дворцу. У входа стояли двое со смутно знакомыми мордами, и девица заносчиво спросила:        — Что, не ожидали увидеть нас здесь? Вы и представления не имеете о том, какими силами способен управлять наш отец.        — Кто это? — негромко спросил Марик.        — Вон тот, — Ингрид невоспитанно ткнула пальцем в младшего Каморана, — Равен, сынок здешнего шутника. Ему я свернула шею в канализации. А вон та девица — его дочь Рума, её Эарана прибила. Молнией, наверное, да?        — Как видишь, мы здесь, — надменно отозвалась Рума.        — Души ваши здесь, — хмыкнула Ингрид. — А тушки давно крысы обглодали. Я-то в Нирн вернусь, а вы?       Обоих перекосило (видимо, она угадала, и с возвращением у обоих были проблемы), но Равен наконец изволил вмешаться в разговор.        — Вы тоже не вернётесь. Хватит болтать, идёмте. Отец ждёт.       Прямо напротив входа на небольшом возвышении располагался трон, на котором сидел, на взгляд Ингрид, вполне себе чистокровный, несмотря на валенвудскую фамилию, альтмер в дорогущей синей мантии. На груди у него горел драконьим огнём Амулет Королей, и Ингрид уже готовилась сказать что-нибудь ехидное о том, что чужое брать нехорошо. Но Марик неожиданно грубо отпихнул её и двинулся к трону, на ходу расстёгивая пояс с ножнами. Каморан встал, нахмурившись и крепко взявшись за посох, но бретон опустился на колени и положил свой меч к его ногам (сменная рубаха Ингрид, обвязанная рукавами вокруг его талии, удивительно к месту смотрелась на нём, когда он склонился к коленям Каморана).        — Господин, — сказал он, не поднимая головы, — я входил во Врата Чейдинала, я входил в Великие Врата Брумы, я прошёл сквозь твой Рай — и я потрясён. — Он вскинул голову и выдержал эффектную паузу, благо у Ингрид и Эараны языки разом отнялись от такой подлости. — Я и представить не мог, что смертный способен на такое. Или ты… бог?        — Возможно, я им стану, — снисходительно, но, в общем, благосклонно глядя на Марика, молвил Каморан. — Чем я хуже Тайбера Септима?       Он обозначил уголками губ улыбку, его дети вежливо посмеялись, а бретон пренебрежительно спросил:        — Этот тупой неотёсанный норд? Да какой из него бог! Кому угодно можно поставить алтарь и разбивать лоб перед ним, но где его деяния, достойные бога? Позволь мне служить тебе, господин, потому что только в тебе я вижу того, кто достоин и службы, и поклонения!       Каморан чуть склонил голову набок, помедлил и протянул ему руку. Марик поспешно схватил её и прижался к ней губами. Ингрид завела руку за спину, но Рума нацелила на неё свой посох:        — Стой смирно, жалкая тварь, и может быть, отец дарует тебе лёгкую смерть. Если хорошенько попросишь. Тебя тоже касается, неполноценная…        — Я — неполноценная, да, — ядовито улыбнулась Эарана, нехорошо посматривая на Равена. — А что делаете вы так далеко от Саммерсета? Там не поняли вашего желания зваться фамилией недомерков?       Сдавленный болезненный возглас заставил всех, бросив препирательства, повернуться к трону. А на него заваливался Манкар Каморан, выронив посох и прижимая руки к кровавому пятну на животе. Клод Марик меж тем деловито сдёрнул с его шеи шнурок с амулетом и одним прыжком махнул к своим спутницам.        — Молодцы девчонки! — похвалил он, торопливо накрывая всех троих щитом, потому что с потолка посыпалась сперва известь, а там и мелкие для начала камушки начали осыпаться. — Я и не надеялся, что вы так ловко подыграете. Ходу отсюда, пока потолок не рухнул!        — У тебя нож был в рукаве?        — Конечно, — удивился он дурацкому вопросу. — А вы с ним и его детками собирались честно сразиться, что ли?       Они бежали к выходу, камни уже вовсю барабанили по щиту, но с каждым шагом мир как будто выцветал, таял.        — Но до чего ж он падок на лесть и доверчив, боги мои! — проорал Марик сквозь тучу белёсой пыли. — Ручку ему поцеловали, он тут же уши и развесил. А туда же, править миром собрался!       Они вывалились наружу, но это был уже не райский сад, а Зал Славы Клинков, а по нему, точно дикие звери по клетке, метались Мазога и Маглир. Лишь Клинки на своих постах стояли неподвижно, но когда троица, опять повалившаяся на карачки, поднялась и Марик вскинул руку с зажатым в ней Амулетом, заорали и ответно затрясли оружием все. И Клинки, кажется, даже громче, чем охотники за сокровищами.