Спасение мира и другие неприятности

      Клинки были, в основном, те же самые, что в Санкр Торе, и привёл их опять Баурус. Это в ответ на письмецо, переданное с Вороным Курьером, какой-то невзрачный тип, наверняка просочившийся в пансион мимо Броуда, скороговоркой на словах передал Ингрид приказ Джоффри неторопливо выдвигаться к Мискарканду, отдохнуть и хорошенько запастись зельями и прочим добром в Скинграде, а числу этак к двадцатому Руки Дождя прибыть к руинам, но внутрь ни в коем случае не соваться, а дождаться подкреплений. Да, и по дороге ни во что не встревать!        — Ага, — фыркнула Ингрид, — а про деньги как всегда ни слова. Клинки!        — Но мы всё равно идём? — уточнил Марик, когда она пересказала разговор своим компаньонам.        — Идём, ворюга, — неласково отозвалась Эарана. — А ты, пока не поздно, соскакивай: опасностей будет, как выражается наша милая Ингрид, до хренища, а вот с деньгами всё будет очень печально. Одна сомнительная слава закрывателей Врат и истребителей Мифического Рассвета.        — Почему это сомнительная? — обиделась Мазога и на Марика посмотрела сочувственно: с его появлением Эарана окончательно оставила её в покое, но память о бесконечно тёплом и радушном приёме была ещё в орчанке свежа.       Эльфийка не удостоила её ответом, даже не посмотрела в её сторону, но бывалого мародёра пронять тяжёлым взором в упор было посложнее, чем девочку, начитавшуюся рыцарских романов.        — Я уж как-нибудь сам решу, когда мне соскакивать и соскакивать ли вообще, — отрезал он, точно так же глядя на Эарану в упор. — И я, кстати, не думаю, что с деньгами будет так уж печально. Из Мискарканда никто ещё живым не возвращался, так что там есть чем поживиться. Сомневаюсь, что Клинки потребуют свою долю в добыче, значит, силовая поддержка нам обеспечена, а вот делить трофеи будем на пятерых. Так, Алебарда?        — Ага, — коротко сказала она. Хотела ещё слёзно попросить Эарану не цапаться с Мариком, но подумала, что это бесполезно, и промолчала.       В общем, к концу месяца Руки Дождя они встали лагерем неподалёку от Мискарканда и приготовились ждать подкреплений. Погода была мерзкая, вот уж точно Рука Дождя — дождь этот сеялся так, словно не весна в Западном вельде стояла в разгаре, а месяц Огня Очага плавно сползал в Начало Морозов. Бродить по окрестностям по колено в мокрой траве желающих не было, сидеть в палатке было скучно, Эарана с Мариком грызлись из-за всякой ерунды, причём, справедливости ради приходилось признать, что начинала всегда именно магичка.        — Да полапай ты уже свою ненаглядную норду и успокойся! — рявкнул наконец бретон, окончательно выйдя из себя. — Не нравятся мне бабы, которым я носом между сисек упираюсь, хватит меня ревновать!       Эарана вспыхнула до острых кончиков ушей, Маглир счастливо заржал, а Мазога непонимающе переводила взгляд с одного компаньона на другого.        — Идиот! — завопила Эарана, отмерев. — Всех по себе не суди. Можно подумать…       Что там можно подумать, никто не узнал, потому что она схватила куртку и выскочила из палатки. Ингрид неохотно полезла вслед за нею под непрерывно моросящий дождь, но и застегнуться не успела, как Эарана вернулась под ручку с Баурусом. Вернее, он её вежливо приволок в палатку, а в оставленный нараспашку, чтобы никто не подобрался незамеченным, вход было видно, как один за другим спешиваются остальные Клинки.        — Ну, дождались, — проворчала Ингрид. — Честное слово, я прямо с нетерпением жду, когда мы в подземелья полезем — там дождя нет.        — Зато там гоблинов до хренища, — хмыкнул Маглир. — Готовьтесь к стрелам из каждого угла и падающим с каждого моста камням.        — Откуда знаешь? — деловито спросил Баурус.        — Лагерь снаружи у самой лестницы — точно зеленошкурых. Что я, не отличу, что ли? Когда мы тут встали, они попрятались, хотя издали наблюдают исподтишка, понятно дело. Стало быть, внутри их как тараканов на трактирной кухне.        — Ну, гоблины — это ладно, — подумав, решил Баурус. — Лишь бы кто-нибудь не хуже.        — Гоблины, скорее всего, займут верхние залы, — возразил Марик. — А вот подземелья, как обычно, кишат нежитью, или я фермер.       Баурус оглядел его с ног до головы и ухмыльнулся, ничего не сказав про фермера в эбонитовой броне и с эбонитовым же длинным мечом*.       Гоблины нападать не спешили. Наверняка следили, но на глаза не показывались. А причина была очень проста: нежить не желала тихо и мирно сидеть в своих подземельях, а лезла наверх по всем лестницам и пробиралась потайными ходами. Пока верзилы в тяжёлой броне и могучая шаманка с ними истребляли зомби и скелетов, слабые и трусоватые твари попрятались по углам, прикинувшись даже не ветошью, а вообще старым, никому не нужным хламом, справедливо рассудив, что «железные мужи» перебьют нежить, соберут вещи, которые им кажутся ценными, и уйдут обратно. Поэтому лучшее, что может сделать клан Горькой Рыбы — это не мешать чужакам расчищать руины для гоблинов. Ну, по крайней мере, Ингрид была уверена, что зеленошкурые рассуждают примерно так.       Ну… она ничего не имела против. А у Клинков точно не было времени, чтобы шариться по всем углам в поисках притаившихся гоблинов. На них ещё и Марик вечно рявкал, чтобы не совались куда попало и вообще дышали через раз. Если он и боялся, по нему этого не было видно — потихоньку-помаленьку он оттёр от командования и Ингрид, и даже Бауруса. Они не возражали: ловушки опытный охотник за сокровищами словно бы сквозь стены чуял, а уж трофеи находил в таких местах, куда ни Ингрид, ни Маглиру в голову бы не пришло заглянуть.       Руины были довольно велики, бродить по ним, да с бесконечными сражениями на каждом повороте, пришлось долго. Пару раз все даже вздремнули по очереди часа по два. Наконец длиннющий коридор вывел их на площадку, где в причудливом металлическом креплении ослепительно сиял Великий велкиндский камень. Ингрид в очередной раз, поёжившись, подумала, что кристалл, как и все творения айлейдов, кажется смертельно-холодным и… злобным. Глупо звучит, конечно: злобный камень. Однако ощущения от него были именно такими.        — Приготовьтесь, мальчики, — сказала Эарана, разминая пальцы перед тем, как засветить между ними шипящий синеватый шнур разряда. — Прикройте ребят, сейчас ка-ак выскочит какой-нибудь лич…        — И хорошо, если лич, — пробормотал в кои-то веки согласный с нею Марик, вытянув меч из ножен, а на магичку кинув защитное заклинание. Она изумлённо оглянулась на него, пробормотав: «Это что, Щит?» — и ничего не сказала о бретонах, пытающихся тягаться в магии с альтмерами. В конце концов, о том, что Изменение не её Школа, никто не знал лучше, чем она сама.       Двое Клинков очень осторожно вытащили из оправы камень, и из распахнувшейся потайной двери в самом деле… ну, не выскочил, конечно, а выплыл… Подземный Король, что ли. Ингрид увидела, как Марик переменился в лице и замер, с лязгом уронив меч на каменные плиты пола. С нею милостью Исмира такого не случалось, но она видела не раз и не два, как опытные бойцы словно цепенели вместо того, чтобы сражаться или бежать. Кому-то помогали животворящие оплеухи, кто-то продолжал тупо пялиться перед собой — Марику помогло. Получив по уху, он вскинулся, ожёг Ингрид бешеным взглядом, но тут же увидел, как по выдвинувшимся лестницам снизу лезут на помощь своему повелителю толпы зомби, схватил упавший меч и ринулся кромсать гниющую плоть с таким остервенением, словно это тупые безмозглые твари заставили его замереть, не владея собой.       Свалка вышла знатная, у пятерых авантюристов шансов выйти из неё живыми было немного, но десяток Клинков в полной тяжёлой броне и с акавирскими катанами мог разобраться с врагами и посерьёзнее, чем нежить, с бессмысленной злобой кидающаяся на всех, в ком течёт горячая кровь. Дольше всего пришлось повозиться с королём, продолжавшим и после смерти защищать руины своего города. Ингрид поневоле почувствовала что-то вроде уважения к забытому айлейдскому владыке, которому даже гибель не позволила сложить с себя обязанности по защите владений. Интересно, а если бы существовала какая-то возможность поговорить с ним, согласился бы он помочь живым, да ещё людям, защитить Тамриэль от даэдрических орд? Или ещё и позлорадствовал бы?

***

      Раздобыв Великий велкиндский камень, они направлялись в Бруму и далее в храм Повелителя Облаков, но в Эльсвелле их перехватил гонец из Чейдинала. В очередном письме с графской печатью леди Фросткрег просили об очередном подвиге… ничего конкретно, правда, за него не обещая.        — Ладно, — сказала Ингрид, морщась. — Передай его сиятельству, пусть готовит денежки. Это с кватчских чего-то просить язык не поворачивался, а граф Индарис пускай раскошеливается. Наши условия — три тысячи и десяток стражи в сопровождение. Не согласен, пусть сам лезет в эти скамповы Врата, мне уже поднадоело что-то.        — Ингрид! — возмутилась Мазога. — Так нельзя, мы должны…        — Я никому ничего не должна, — огрызнулась Ингрид. — Ни гроша. А вот мне ещё каменный сарай с дырявой крышей перестраивать, чтобы он впрямь стал на замок похож. Так что, парень, дуй к графу, чтобы к нашему приезду и отряд был готов, и кошелёк. Баурус, отвезёте велкиндский камень сами, ладно?       С графа Индариса можно было просить и больше — на мужике лица не было. Оказывается, гонец слово в слово передал ответ Героини Кватча в присутствии сына его сиятельства, и самоуверенный придурок решил, будто его детский Орден Колючки сам справится там, где как-то управляется шайка мародёров. Команда Ингрид буквально на день с ним разминулась, и граф, не находивший себе места от беспокойства, то ли взмолился, то ли потребовал, чтобы леди Фросткрег немедленно, вот прямо сию же минуту отправилась вызволять его единственного наследника. Деньги? Да, конечно. И стражи возьмите два десятка… или даже три… нет, хватит двух. Но чтобы Фарвил, живой или мёртвый, был возвращён домой!       Ну… надо было в самом деле требовать больше. По тысяче на каждого хотя бы. Потому что этот заносчивый самовлюблённый идиот, даже растеряв всех своих сопливых рыцарей, всё равно не мог допустить, чтобы Врата в его городе закрыл кто-то другой. Он сам должен это сделать, а не какая-то Алебарда, с которой вполне достаточно славы Героини Кватча! Ингрид плюнула и позволила придурку самому вытащить сигильский камень — в Чейдинал они приехали явно не в последний раз, и ссориться с наследником графа было не самой благоразумной идеей.        — В Анвил не поеду, — мрачно сказала Эарана, смазывая ожог на лице и на шее какой-то жирной вонючей дрянью. — И в Скинграде пусть сами как-то справляются. Пусть хоть с ног до головы золотом осыплют. — Ингрид энергично затрясла головой, соглашаясь, что в самом деле, сколько можно? Кто-нибудь в Сиродииле вообще собирается оторвать жопу от табурета и спасаться самостоятельно? — И вообще, — неожиданно прибавила Эарана, — надо же узнать, что там Мартин выяснил про последний предмет для ритуала… Кстати, ворюга, как тебе Мёртвые Земли? Миленько, правда? Нам-то уже надоело, но может быть, ты хочешь ещё разок прогуляться?       Марик пожал плечами:        — Я думал, будет хуже.        — А за то, что не было хуже, скажи спасибо помощнику капитана стражи, — хмыкнула Ингрид. — Как его? Гаррет?        — Гаррус, — поправила Эарана. — Очень милый мальчик, кстати.        — У тебя все мальчики.        — Да нет, — усмехнулась эльфийка. — Синдерион вполне взрослый мужчина. И Калиндил тоже.        — Орелинви-то тебя не слышит, — фыркнула Ингрид. — Ладно, пошутили и хватит. Надо ехать в Бруму, и срочно. Душа у меня не спокойна. Долечимся по дороге, потерпите уж как-нибудь. Чувство такое поганое, будто уже опаздываем.        — Скажи опять, жопой чуешь, — ехидно влез Маглир.        — Ею самой, ушастенький. Прямо так и свербит: надо ехать, надо ехать…        — Значит, действительно надо, — мрачно заметил Марик. — Если бы я, идиот, свои окорока послушал, глядишь, Ригмор с Фестом остались бы живы.        — А ты уверен, что если бы Умбакано пообещал поделить на них твою долю, они бы отказались?       Бретон хмуро глянул на альтмершу.        — Не знаю, — буркнул он. — Как я могу быть в ком-то уверен? В себе-то бы…       Граф Индарис приказал дать им сменных лошадей, чтобы быстрее добраться до Брумы, и отправил с ними двоих стражников, чтобы лошадей этих потом вернуть в Чейдинал.        — Ну да, — проворчал Маглир, — подарить пять здешних вороных — на это никакой благодарности за спасение наследника не хватит. Только доехать.       Стражники притворились, будто бурчания этого не слышали. Графёныша в городе вообще не особо жаловали, а уж стражникам его Орден Колючки был как та самая колючка в штанах. Так что никто не упрекнул наглого босмера в непочтительности и не напомнил заодно, сколько стоят чейдинальские вороные. Ингрид подумала, что радоваться следовало уже тому, что им ненадолго одолжили этих вороных. Она даже в кои-то веки согласна была потерпеть слишком резвую скотину под седлом, до того её изводили дурные предчувствия. Которые ничуть не слабели от того, что быстроногие чейдинальские лошади несли её команду всё выше в горы, оставляя начавшуюся весну внизу.       Да уж, в Бруме месяц Второго Зерна таковым был только по названию. По обе стороны дороги тут и там ещё вовсю лежали клочья грязного снега, неохотно тающего под ледяным дождём. Сорняки на более или менее солнечных местах уже начинали зеленеть, но ни о каком зерне, даже первом, ещё и речи не шло. А ледяные шапки на пиках не таяли вообще, и от одного их вида мужики из Чейдинала зябко ёжились и наверняка благодарили про себя богов, что не служат в таком неприютном месте.       А на вечном этом льду плясали багровые отсветы, и дурные предчувствия Ингрид взвыли стаей снежных волков. Дорога вскарабкалась на крутой склон, вильнула, Ингрид огляделась и длинно, проникновенно выругалась: над мёрзлыми камнями и островками серого снега горели аж три огненных кольца.        — Ну, блядь, это что ж здесь творится? — обалдело спросил один из чейдинальцев. — Трое Врат сразу — это как?        — Это, вне всякого сомнения, готовится что-то эпичное, — сквозь зубы сказала Эарана, подгоняя лошадь.        — А народу-то нагнали, — пробормотал Маглир. — Неужели думают справиться?        — А что, лучше по подвалам попрятаться и надеяться отсидеться? — возмутилась Мазога. — Врага надо встречать лицом к лицу!       Народу на сравнительно ровной площадке напротив пока ещё безжизненных, только грозно гудящих Врат и правда хватало: стража, егеря Имперского Легиона, ополченцы, наёмники вроде бы — судя по разномастной экипировке, маги тоже… эх, бестолочи, в мантиях своих! Неужели никто не мог заставить их надеть хоть кожаную броню? Или мантии зачарованы? Так ты побегай в этих долгополых платьицах по раскисшему снегу!       А ещё чуть в стороне стояли Клинки, и двое из них неотступно следовали за типом, облачённым в Драконью броню Тайбера Септима. Огненные сполохи порталов метались по начищенным пластинам, и от этого казалось, что она сама по себе горит драконьим огнём.        — Мартин? — недоверчиво спросила Эарана, и Ингрид поняла, что да, Мартин, он самый. Не стал отсиживаться за каменной стеной храма, а возглавил оборону города. Ну, по крайней мере, держал речь перед боем.        — Да что ж ты делаешь, придурок несчастный?! — возопила Ингрид, пуская усталого мерина в галоп. Тот галопом бежать не хотел, но Ингрид в кои-то веки не было жалко скотину. — Убьют же его здесь, и тогда всё… кто Драконьи Огни зажигать станет?!        —… С нами Девять богов! — голос бывшего священника, звучный и проникновенный, разносился далеко окрест, и каждое слово слышалось так отчётливо, словно Мартин читал проповедь в часовне. — А ещё с нами Героиня Кватча и её отважные спутники! — Это он, расхаживая перед строем, повернулся и увидел всадников. Как уж он опознал Ингрид — Исмир ведает. По алебарде за спиной, что ли? Но от этих слов толпа взревела, и Ингрид ушам не поверила: одна половина сборного войска нестройно вопила: «Леди Фросткрег! Леди Фросткрег!» — а вторая, видимо, нордская: «Алебарда» и «Исмир». Или «Алебарда Исмира», скамп их разберёт.        — Да уж, дорогая, — сказала Эарана слегка злорадно, — поняла теперь, кто ты?        — Блядь, — ответила Ингрид тоскливо. — Блядь-блядь-блядь… Ну, что за придурки, а?       Она спешилась, сунула кому-то в руки поводья и, изо всех сил распрямляя скрюченные после седла ноги, подошла к Мартину. Руки у неё так и чесались хорошенько врезать ему, но он обнял её, похлопал по эбонитовой спине и негромко сказал:        — А я думал, такое только в романах бывает. Как ты вовремя! Точно нарочно подгадывала.        — А я тут, оказывается, не то дочь Исмира, не то ему надоело мужиками являться и он решил бабой побегать, — злобно сказала она.        — Знаешь, дурища моя бесценная, хоть я и был служителем Акатоша, но я всей душой за то, чтобы так оно и было, — очень серьёзно сказал Мартин. — Враг вот-вот откроет Великие Врата, и если мы его не остановим, Брума повторит судьбу Кватча. Я удивляюсь, почему до сих пор никого…        — Накаркал! — выдохнула Ингрид, потому что порталы задрожали, замерцали, выплюнули целую орду разнообразных тварей и начали сливаться в одно совсем уж огромное кольцо. Она развернулась к попятившейся, ломающей строй толпе, потрясла алебардой и заорала: — Эй, вы! Слушайте меня! Я войду в эти грёбаные Врата, будь они хоть до Массера высотой, и закрою их, или я не Ингрид Алебарда! А вы защищайте Мартина Септима, потому что пока он жив, есть ещё надежда отстоять Тамриэль! Бейте уродов! Иначе я вернусь и сама надеру вам жопы! За Септимов!       И увязая в мокром грязном снегу, побежала к пылающим Вратам.        — Станешь настоящей леди Фросткрег, — крикнул ей в ухо догнавший её Марик, — найми барда.        — Зачем? — обалдело спросила она и чуть не пропустила огненный шар от скампа.        — Чтобы учил тебя говорить грамотно и красиво, дурища нордская! — ответил Марик, и Ингрид на бегу подробно объяснила ему, кто была его матушка и от кого его родила: нашёл время острить!