Yellow blue vase

— И он сказал, что это странно? – раскачиваясь на стуле и лелея пакетик чипсов, переспросила Агриппина. — Он сказал, что это странно, — повторила свои слова Аня. — Сказал, что это странно… — вздохнула Настя. — Но ведь это не значило ни «да», ни «нет», — уточнила Света, переглянувшись с Аллой, еще одной знойной пышечкой в их «организации». – Почему же вы ушли так просто? — Забейте, — отрезала Агриппина, одним глотком опустошая стакан апельсинового сока. – Нам нужно придумать что-то покруче. Говоря «нам нужно придумать», Агриппина всегда имела в виду нечто вроде «а ну-ка, ребятки, быстренько генерируйте мне пиздатенькую идею, которая будет достаточно крутой, чтобы я смогла выдать ее за свою». — Почему-то я думаю, что он придет, — после некоторого молчания вдруг сказала Настя. — Почему-то я думаю, что кто-то втюрился, — тихонько съязвила Аня, что было совсем уж неожиданно. — Что ты такое говори-ишь?! — Утихли, — Агриппина жестом призвала девочек к спокойствию, одновременно пихая в рот бутерброд с семгой. – К кому из вас Артёмушка прийти должен? — Нэ… — замялась Аня. – Ко мне. — Отлично! Мне как раз недалеко, — торжественно объявила Агриппина. — А что, нас будет много?.. — Маму спроводишь, мы будем подслушивать из соседней комнаты! Или из кухни. Света, Алла и остальные пять пышечек, выглядевшие скорее как сходка слонят и юных гиппопотамов, послушно закивали и растянули свои губы в коварных улыбках. Ну, в программе «В мире животных» часто показывают нечто подобное, если вам повезло попасть на передачи о совокупляющихся гориллах, чрезмерно довольных процессом. *** Конечно же, Артём сразу заметил, что с этими девочками все далеко не так гладко, как они пытались показать. И, естественно, в поставленном перед ним вопросом – идти или не идти – были не только минусы. С одной стороны, ясное дело, что они будут допытываться подробностей его отношений с Максом. А с другой – черт побери, эти девочки были безгранично милы, как же такие няшки-ангелочки могут взять его в плен или, что все-таки немножко будоражило фантазию, изнасиловать? Взвешивая все «за» и «против», Артём так увлекся, что не заметил, как пришло время закрывать магазин. За этот день в «Няке» было еще несколько посетителей, но совсем не примечательных. И нельзя сказать, что парень не был доволен этим. «Завтра, значит, ехать с Максом к его дядьке, — напомнил он себе. – Нужно выспаться! Не включать ноут. Главное, не включать ноут!» Однако едва перешагнув порог своей квартиры, скинув кеды и рухнув на кровать, Артём схватил ноутбук и включил его, напрочь забыв обо всех своих планах. — Так-с, вконтактик, — радостно прошептал он, дорвавшись до интернета. – Ого, меня еще помнят… Действительно – в меню социальной сети красовались новые сообщения. От тех самых Насти и Ани, милашек, приходивших в «Няку» и просивших научить их играть. Артем даже не думал, что они есть у него в друзьях. «Привет. Прости, что пишу… — было в сообщении от Насти. – Ты придешь завтра?» В сообщении от Ани был лишь адрес, поэтому ответить Артем решил только первой девочке. Что и скрывать, ему было приятно ее внимание. Конечно, в этом была некоторая доля педофилии, но парень был уверен – находящееся в его голове уж точно никуда не вытечет, если рот будет закрытым. С этой мыслью он набрал сообщение:

Здравствуй. Думаю, что смогу прийти. Почему ты так стесняешься? Я вроде не похож на грубого и отвратительного монстра)

А затем все же закрыл ноутбук и завалился спать. Вставать предстояло не позднее шести утра, а это было практически подвигом. *** POV Максим. Сколько себя помню, ни разу не доводилось напиваться. Это странно, особенно при моей любви ко вкусу дорогого алкоголя. Я пичкаю свой организм вредной жидкостью и едким дымом, в крошечной надежде отодвинуть подальше все то, что сидит глубоко в моей далеко не кристально чистой душе. Пожалуй, если бы не Рита, то я бы однажды сломался и начал вести дневник. Невозможно держать в себе все то дерьмо, что я делал, делаю и делать буду. В детстве я совсем не думал о том, чем буду заниматься в более сознательном возрасте. У меня не было тех, кого я мог бы назвать друзьями, родители мотались из одного города в другой, а я проводил все свое время за компьютером или с книжкой, сидя на дереве. Мне нравилось быть одному. Потому что в присутствии других людей делалось как-то тошно, неприятно. Я постоянно думал,

а зачем вообще нужны все эти люди? зачем их так много?

А после пожимал плечами и отдалялся. Я не могу вспомнить, когда стал таким человеком. Не исключено, что был им с самого начала. Впрочем, так ли это важно, если то, что я делаю теперь, имеет хоть какое-то значение? Не стану мелочиться, немалое значение. Когда я иду по улице, вот, например, как сейчас, на меня оборачиваются люди. Некоторым я даже улыбаюсь. Раньше я не мог себе такого позволить. Но теперь маски – неотъемлемая часть моего бренного существования. Подумать только, мои мысли такие пафосные. Просыпаюсь в пять, пью крепкий черный чай, выкуриваю сигарету (да, Артем вот думает, что я бросил, еще один признак моей безупречной актерской игры), одеваюсь и выхожу на улицу. Утром воздух чистый, дышится несказанно легко. Но не в этом прелесть раннего часа. Утром людей мало. И я даже могу расслабиться. Не думать. Впрочем, думаю я всегда поверхностно, потому что если напрягусь… Нет, я не напрягусь. Там слишком много грязи. Пожалуй, она скоро из ушей полезет. Возле дома Темы я оказываюсь уже около шести утра. Ничего, встанет пораньше. Хлопок подъездной двери, его этаж, мой палец на кнопке звонка. Открывает, сонный, милый. Ловлю себя на мысли, что мне нравится смотреть на него, когда он только просыпается. — До будильника еще двадцать минут… — бурчит недовольно. — А до меня оказалось меньше, — все-таки интересно, откуда я нахватался всех тех пафосных фраз, что говорю ему, как ни в чем не бывало? Дальше, как в сенен-айном аниме. Да, я действительно неравнодушен к японской мультипликации. Но речь сейчас о другом. Поцелуй, легкие прикосновения к лицу, шее, ключицам. Думаю, это банально, но при этом как-то не приедается. По крайней мере, еще не приелось. Кстати, он исправно бреется. С того самого дня, когда я попросил. И пахнет всегда замечательно. Целую его щеки, вдыхая запах лица. Даже немного грустно, когда представляю, чем закончится такая нежная идиллия. Боже, какой он теплый. Дышит глубоко и часто, когда я прижимаю его к себе. У меня внутри что-то сжалось на долю секунды. Зря я подумал сейчас о финале. И он бы, наверное, расстроился, если бы знал. Хороший мой Темка… *** Когда они вышли из подъезда и сели в такси, солнце уже начало припекать. На дворе был конец лета, а казалось, что в свои права только-только вступил июль. Макс, обмахиваясь газетой, завистливо поглядывал на Артема, который надел шорты, и был хоть как-то способен противостоять духоте, стоящей в машине. Лысый затылок таксиста отбрасывал солнечных зайчиков в глаза парням, что сначала было несказанно забавно, а после пяти минут заставляло их скрежетать зубами и тихо-тихо материться, переглядываясь. — А меня те девочки в гости позвали, — начал разговор Артем, развалившись на сидении. — Пытаешься вызвать у меня приступ ревности? – спокойно спросил Максим, подавив смешок. — Вовсе нет, просто мне до сих пор кажется, что твоя сестра… — Агриппина? — Она самая. Что-то мутит. — Тем, — Макс оторвал один газетный лист и принялся делать из него самолетик. – Ей тринадцать лет, она не мафиози тебе какой-нибудь. Ты слишком много сидишь в интернете. — Не сижу я в нем почти, просто комп выключать забываю… — смутился Артем. – Она засылает себе подобных в магазин. — Может, — парень под неодобрительный кряк водителя выпустил готовый самолетик из открытого окна машины. – Отведем тебя к доктору? — Ни капли не смешно! — Ты как маленький. Почему тогда я их не видел? — Редко ко мне приходишь. Водитель снова крякнул. *** В восемь двадцать пять утра в квартире Ани раздался звонок. Выглянув в глазок, девочка увидела до конца непомещающуюся на лестничной клетке компанию. Агриппина и банда пришли даже на четыре часа и пять минут раньше назначенного времени. Пока Аня открывала дверь, в ее сонном мозгу было всего три мысли: привычная «Как же их много», тревожная «Он вообще придет? Не прочитал же сообщение…» и последняя, самая паническая «Чем я буду их кормить?!» — Привет, — Агриппина скинула обувь и прошла в комнату. – Мама дома? — Ушла с утра на работу… — Чудесно! – исследовав помещение, Анимефняя девчонка прошла в кухню и бесцеремонно открыла холодильник. – О, круто, салатики. Ня-я-я! Остальные потянулись за ней. Аня, закрывая дверь, все так же сонно отметила, что у Насти единственной хватило мозгов не приходить в такую рань, и что, кажется, в этом главное качество лучшей подруги. *** Оказавшись у часовенки, Артем убедился в том, что это действительно часовенка, а не секретное здание с подземным бункером. То есть, конечно, он просто надеялся, что бункера там нет. Как и надеялся проверить свою гипотезу. Сергей Геннадьевич оказался низеньким пузатым мужичком, которому было чуть за сорок. Жиденькая бородка и очки в тонкой оправе делали его похожим, скорее, на почтенного сельского учителя, чем на священника и преподавателя информатики в колледже. Одет он был в костюм, пиджак и рубашка которого едва сходились на пивном (или не обремененном постами?) животе. Он обнял Максима, похлопав его по плечу, и поприветствовал Артема: — Молодой человек, доброго вам утра! Наверное, с вами мы еще не встречались, — с этими словами он протянул ему руку и представился. – Калымов Сергей Геннадьевич, священник. Если веруешь, то отец Сергий. — Д-да я как-то не… — парень даже как-то потерялся, пожимая его ладонь. – В общем, я Артем. Очень приятно. — Сергей Геннадьич, не лечите ему про религию, он не такой, — расслабленно улыбнулся Максим, после чего они пошли внутрь часовни. Артем почему-то подумал, что это очень странное место для такой постройки. Пустырь, вокруг которого не было ни одного дома. Дорога далеко, деревьев мало. «Хотя, наверное, так к Богу ближе», — наконец, рассудил он и поплелся следом. Когда они пили чай, Максим и Сергей Геннадьевич обсуждали какие-то непонятные дела, пару раз спускаясь в погреб, что сильно напрягло Артема, который до сих пор верил в историю с бункером и чиновниками. Потом пришла какая-то красивая женщина. Высокая стройная брюнетка с ярко-голубыми глазами, хорошей кожей и длинными струящимися волосами, которые выглядели как у женщин в рекламах шампуней и красок для волос… Или как дорогостоящий парик. Но судить Артем не брался, ведь не так уж и много он понимал в женщинах, которые носили дорогие шмотки, пользовались до головокружения пиздатыми духами и вообще выглядели так, словно только что сошли с обложки какого-нибудь «Elle», рекламного щита или пафосного голливудского фильма про красивую жизнь. Женщину несколько удивило нахождение в часовне Артема, но она не подала особого вида и представилась ему Линой, хотя Сергей Геннадьевич то и дело называл ее Риточкой. Тогда женщина строго смотрела на него, но вслух ничего не высказывала. Они спускались в погреб втроем, оставляя Артема наедине с иконами больше, чем на двадцать минут. Они говорили о каких-то людях, событиях и местах, о которых он знать не знал, и тогда Артем чувствовал себя ребенком на взрослых праздниках. И задумывался: а зачем все-таки Макс потащил его с собой? Совершенно не слушая то, что не касалось его и обсуждалось людьми в креслах, Артем изучал потолок и внезапно заметил то, что никакая крыша не течет. Да и часовенка была отделана куда лучше многих небедных квартир, в которых ему доводилось бывать. Кстати, о квартирах… Парень спохватился и глянул на часы. Так и есть, до обещанного времени визита к Ане оставалось совсем немного. Но, к счастью, Лина-Риточка уже куда-то испарилась, а разговор Максима и Сергея Геннадьевича, казалось, близился к концу. — Спасибо, — благодарил дядька. – Вот вы с Риточкой молодцы какие! — Угу, главное, крышу почините. И, пожалуйста, не удаляйте ничего с ноутбука. Ничего. — Учишь ученого? – смеялся Сергей Геннадьевич. – Погоди, у меня же для тебя есть гостинец! Он еще раз спустился и вернулся с бутылкой церковного вина. — Уау, — Максим вскинул бровь. – Шик. — Попьете с другом, — Калымов, наконец, обратил свое внимание на Артема. – Если понравится, не забудь передать мне спасибо! Кстати, а почему это вы на такси? До остановки всего метров пятьсот. Ленивые… — Назад хотели на автобусе, — пофигистично отозвался Макс. – Ладно, мы пойдем. А то дела ждут. — Ну, дела, так дела. Дела – святое! Жалко, что вот с молодым человеком не пообщались. Потом еще его приводи, может, и любовь к Богу разовьем, хе-хе. — Всего доброго, — чтобы предотвратить разговоры о небесных силах, спешно попрощался Максим. Когда они прошли примерно десять метров, он взял Артема за руку. — Прости, это было слишком долго. — Да не страшно, мне просто интересно, меня-то ты зачем с собой взял. — Времени с тобой побольше проводить хочу, — как ни в чем не бывало, отозвался Макс. Артем остановился и обнял его. Вместе с этим у него перед глазами всплыло лицо Насти. По непонятной причине, ему не хотелось расстраивать девочку. Но, с другой стороны, Максим был в его распоряжении. С тоской парень подумал, что неплохо было бы иметь астральное тело или хотя бы уметь раздваиваться. — А я сейчас идти должен. — К своим фанаткам? — Угу. — Я с тобой. Не возражаешь? — Макс, — Артем от удивления чуть не свалился. – Они же потом не отстанут! — Отстанут, — в подтверждение своим словам Максим кивнул головой. – К тому же, если там будет Агриппина, то я ее наругаю. Артем почувствовал себя под защитой, словно маленькая слабая девчонка. Но на сей раз его это радовало. И он согласился. *** POV Максим. Ему везет, что он такой ненаблюдательный. Хотя будь я на его месте, я бы тоже ничего не понял из этих наших разговоров. Неважно. Главное, что это осталось позади. Хоть на время. Пока меня заботит то, что я действительно хочу побыть с ним. Вот идем мы, солнце светит на нас, я держу его руку, а он смотрит на меня. Небо безоблачное. Эх, было бы оно надо мной всегда такое. Всегда бы чувствовать что-то доброе. Вот сейчас он мне улыбается, и я чувствую, как это искренне. И как ему сейчас хорошо, потому что я рядом. Кажется, во мне просыпается жалость. А ведь такого никогда не было. Но могу ли я остановиться теперь, когда до развязки осталось совсем немного? *сомнения