Yellow blue vase

От автора: простите, что так долго. И простите за ебучие Максимкины флешбэки. Я не собираюсь оправдываться, ибо нечем=)

Ну, шуми надо мной, своим новым, широким флангом, тарахти подо мной, отражай мою тень своим камнем твердым, светлым камнем своим маячь из мрака, оставляя меня, оставляя меня моим мертвым. (И. Бродский)

Это почти как резкий разворот на прямой и однообразной убаюкивающей дороге. Ты не ожидаешь. Ты вздрагиваешь и совершаешь странные телодвижения. Ты в этот момент – весь сплошной оголенный нерв. С ног до головы. С ногтей до кончиков волос. Тебя электризует. Ты перестаешь существовать сам для себя на несколько мгновений. А потом характер поездки меняется. В худшую или лучшую сторону. Как получится. Артем отстранился от мужчины и быстро замотал головой. Денис, казалось, совсем не собирался останавливаться, однако взгляд его несколько поменялся. Артему показалось, будто к легкому удивлению примешалась насмешка. Ироничная, но какая-то не обидная. Прямо как… - Ты чего это? Мы так не… не… не договаривались! И я вообще не такой! - Я тоже, - Денис ухмыльнулся. Это начинало походить на… - Вот прямо будем целоваться? – Максим вопросительно и с усмешкой смотрит на него. – А ты шустрый. - А, что? Вот еще! Не собирался я. - А мне показалось, что собирался. - Я, что, совсем на дебила похож? Я не гей! - Я тоже. Глаза Артема растеряно забегали. Реальность уже в который раз ускользала от него. Довериться кому-то в перспективе казалось самой фатальной ошибкой. А у Артема не было права совершать ошибки и дальше. Больше всего на свете он хотел покончить с этим городом и со своей прошлой жизнью. Поставить жирную точку. Завершить все дела. Не оставить ничего. - Не надо. Прошу тебя. Не надо всего этого. *** POV Максим. Мокрый снег летит прямо мне в лицо и бесит. Я вообще успел отвыкнуть от такой суровой погоды, потому что несколько последних лет я спасался от холодов где-нибудь за границей. В теплых странах с пляжами и полуголыми девчонками. С коктейлями и приятными холлами отелей. И нетрудно понять, почему мое желание убивать возрастает именно в России. Но сейчас я говорю о мокром снеге, который летит мне прямо в лицо и бесит. У меня сегодня нет дома, поэтому ночевать я буду в хостеле, мотеле или какой-нибудь вшивой гостинице. Если, конечно, повезет. И моя вина, что я не взял такси. Снова положился на себя. А поиски мини-отеля будут продолжаться еще черт знает сколько. Аккумулятор разряжен. Сигареты закончились. На улице – ни души. Я сейчас был бы рад даже четким пацанчикам, бомжам или проституткам. Смертельно тоскливо смотреть в эту пустоту. Черт. *** Артем выдохнул и посмотрел в тонированное окно машины. Денис повез их сразу же после его слов. Но лицо его переменилось. Он будто бы недоумевал. Да Артем и сам не понимал, к чему вообще была вся эта романтика. Почему-то люди с легкостью готовы променять дружбу на то, что едва ли продержится столь же долго. - Слушай… Денис, - наконец выдавил он. - Мм? - Ты не обиделся? - А должен был? – Денис не отрывал взгляда от дороги. - Не знаю. Я вообще впервые с таким сталкиваюсь. - Правда? - Да. Нет. Хотя наваждение спало, он продолжал ощущать какое-то присутствие. То ли совести, то ли памяти, то ли самого Максима. По крайней мере, того, что от него осталось в голове Артема. Почти так же, как проходить мимо знакомых мест, где они были вместе. Почти так же, только страшнее. Потому что рядом был еще кто-то. - Да я и сам не знаю, что вдруг на меня нашло, - расслабленно и тихо пробормотал Денис. – Извини. - И ты меня. Просто… - Артему казалось, будто бы его рот выдает первые попавшиеся слова. – Просто… Мне вдруг стало не по себе… А ты… - А я не хочу, чтобы ты уезжал, - перебил его мужчина. *** POV Максим. Природа будто вняла моим скромным просьбам. Ветер утих. Снег теперь падает крупными пушистыми хлопьями. Пусть это и несправедливо, ведь я наконец-то нашел пристанище на ночь. Даже довольно приличное. Только вот спать совсем не хочется. Я пью зеленый терпкий чай и смотрю в не слишком большое окно моего одноместного номера. Красиво и как-то уютно. И я становлюсь каким-то гребанным поэтом. Романтика для меня всегда была чем-то далеким и несвойственным. Нежность – болезненным. Да, я умел и умею казаться идеальным. Но кто бы знал, каких усилий мне это стоит каждый раз. Ага, а еще быть честным перед собой. Говоря о честности, не могу не вспомнить Кешу. С Кешей мы познакомились, когда я только закончил школу. Были вступительные экзамены в мой первый университет (который, к слову, я бросил после первого же семестра). Я же совершенно не понимал устройства здания и, узнав о номере своей аудитории, пытался найти в пустых кулуарах человека, способного помочь мне найти дорогу. Мне не хотелось тратить время, хотя я уже почти опоздал. Даже не знаю, что именно со мной случилось. Может даже это была судьба. Он возник… Словно бы из ниоткуда. Оранжевая футболка и мешковатые шорты. Хаос из мелких пушистых кудрей на голове. Озадаченный вид и приподнятые брови. - Привет, - сказал я. - Потерялся? – он смотрел куда-то поверх меня. - Типа того. Не знаешь, где аудитория 32А? - Метрах в семи от тебя, - и он показал рукой. – За углом. Кстати, мне тоже в ту сторону. - Поступаешь? - Нет, я помогаю с бланками, компьютерами, ручками и кофе для преподавателей. Что-то вроде мальчика на побегушках. - Круто, - зачем-то бросил я. – Нравится? И тут он сделал одну очень страшную вещь. Голова Кеши резко, а затем медленно повернулась вправо. Глаза стали больше и потемнели. Зрачки расширились. Клянусь, я даже услышал механический щелчок. Он напоминал одну из тех старых заводных кукол, которые либо хранятся на заброшенных чердаках полуразрушенных особняков, либо под бронированными стеклами музеев. Мне стало не по себе. Будто кровь смыла сердце и остальные органы к пяткам. А потом он повернулся. Уже вполне спокойно. - Не то чтобы нравится. Зато деньги какие-никакие. - Это что сейчас было? – едва не обезумев, спросил я. - Что? – он был беззаботен. - Ну… То, что ты сделал перед ответом. Я старался не задевать его. Обижать незнакомых людей мне всегда было очень стыдно. - А… Нервный тик. Меня собака в детстве укусила… А ты разве не опаздываешь? - Да, прости. Больше я ни о чем спрашивать не стал. Но чувство страха не отпускало меня. …После экзамена я вышел из аудитории и снова увидел его, сидящего на подоконнике с ноутбуком. Все то же озадаченное выражение лица. - Сдал? - Результаты послезавтра. А впереди еще два. - Мм… - протянул он. Было видно, что парнишке не хотелось отпускать меня просто так. А я не думал ни о чем. Я снова боялся увидеть его расширившиеся зрачки и услышать механический звук. В голове помутнело, и я протянул ему руку: - Меня зовут Максим. - Я Кеша, - он даже не улыбнулся, но зато заметно покраснел. - Иннокентий? – меня тянуло заржать. – Что ж, очень приятно. Ладонь у него была шершавая и холодная, будто лед с легким, но твердым налетом снега. Примерно такой же холод прошибал меня изнутри. Я больше не захотел поддерживать с ним беседу. Но перспектива продолжить в другой раз почему-то была заманчивой. Наскоро продиктовав ему номер аськи и, сославшись на неотложные домашние дела, я смылся. Но тем же самым вечером у нас в сети завязалась долгая беседа. В отличие от реального общения, я не боялся. Он оказался интересным человеком с неплохим кругозором, и интересы наши во многом пересекались. Через несколько дней, после очередного экзамена, я, наконец, набрался смелости пообщаться с Кешей лично. Мы встретились в небольшом кафе, прямо через дорогу от университета. Перед этим я даже хотел выпить, но не успел. Поэтому мне пришлось просто говорить себе, что от этого никто не умрет (какая ирония), и что мне просто нужно расслабиться. Втайне я надеялся, что он больше никогда так не сделает. Кеша появился ровно в назначенный час. В тот день у него не было дел в универе, поэтому я сделал вывод, что и живет он довольно-таки недалеко. Снова те же мешковатые шорты, непокорные волосы и напряженное выражение лица. Только футболка на сей раз была ядовито-зеленой. С каким-то дурацким рисунком в самом низу. - Привет, - все так же, не улыбаясь, сказал он. - День добрый. Мы зашли в кафе и сели за угловой столик в зале для курящих. Я немедленно достал сигарету. А Кеша поморщился. - Ты раньше никогда не курил? – спросил я, рассматривая меню. - Пробовал, было дело… - будто припоминая что-то, ответил парень. - Не понравилось? - Нет-т-т… - и тут это снова случилось. Как будто пружины заржавели. Он снова напомнил мне эту дьявольскую куклу. У меня из самого сердца корнями тянулась ненависть. И я не мог понять, почему так. Как если бы маленькие человечки в голове вдруг начали заливать все черной краской. Портить. Раздражать. Пугать. И снова этот звук. Уж не знаю, воображение его дорисовывало или все происходило на самом деле. Я молча глядел в его глаза непонятного цвета. Кеша почти не моргал. А из его зрачков на меня смотрела пустота. Разливалась и поставляла этим мерзким человечкам новую порцию краски. Это было невыносимо. Мне тогда захотелось просто ударить его и уйти, но я терпеливо докурил сигарету и отошел в туалет. …И уже через несколько недель, обнимая его худые гладкие плечи, я заново учился нежности. Я хотел ударить, но вместо этого целовал. Я хотел наорать на него, но шептал на ухо что-то особенно теплое. Я хотел спорить с ним, но соглашался, потому что не мог видеть его печальным. Я хотел убить его. Ну… Тут я себе уже ничем не мог помочь. Когда мы сидели за столом, и Кеша, прерываясь на свои механические движения, сетовал на то, какой он глупый и не добивается в жизни совсем ничего великого, мне хотелось дать ему пощечину, ударить лбом об пол, со всей дури пнуть под дых. Все, что угодно. Но я брал его ладони в свои и отрицал каждое его слово. Это не было похоже на спор. Ему становилось лучше. Но за все то время, что мы… хм… встречались, я так и ни разу не увидел его улыбки. Я не понимал в чем дело, и это бесило меня еще больше. Он весь казался каким-то искусственным. Волосы – словно неправильно расчесанная пряжа. Кожа золотистая и довольно приятная на ощупь – как после солярия, куда он, естественно не ходил. И на ладонях его линии было почти не различить. В своих некоторых кошмарах я разбирал Кешу на части. И руки мои были в машинном масле. Мы занимались любовью, и я боялся дольше десяти секунд подряд смотреть на его лицо. Но мне хотелось выиграть это пари с самим собой и получить эту самую улыбку. Бог, которого нет, наверное, мог бы рассказать, как я тогда старался. Но у меня совсем ничего не выходило. Я больше злился. Я тратил всю энергию на то, чтобы трансформировать свою агрессию в нежность. Кеша никогда не говорил мне, что любит меня. Но мне не было нужно. Я просил его только улыбнуться. По сети он делал это сотни раз, тогда почему? Я недоумевал. Я думал только об этом. Радости мне не принесло даже известие о том, что я поступил на бюджет. Мы с Кешей не так уж и много времени проводили вместе. Мне нравилось, как он скучает. Нравилось, как говорит об этом, обнимая меня. Если он не сбивался на свой поворот головы, меня даже все устраивало. Я не пугался. Ненависть во мне уменьшалась. Единственное, что лишало покоя – отсутствие улыбки на его лице. Я сидел на коленях перед стулом, на котором он сидел, и целовал Кешины ладони. Он тихо просил меня приходить почаще. Я громче просил его улыбаться. Иногда, в порыве страсти хватая его за мягкие и непослушные волосы, я громко и горячо шипел ему в лицо, умоляя. Кеша отворачивался. Контраст его профиля с белизной наволочки навечно засел у меня в голове. Отпечатался в памяти. Я уже учился в университете, когда моя карма вновь дала знать о себе. Шел декабрь, близился Новый год и начало сессии. Было смертельно холодно, но снега все не наблюдалось. Вечера мы проводили вместе. Пока за окном бушевал ветер, и прохожие шли, замотавшись в шарфы и шмыгая простуженными носами, я сидел на кешиной кухне и дул на горячий чай с ванилью. Он любил читать мои учебники и помогать мне с заданиями. Я не мог понять, по какой причине Кеша не пошел учиться, ведь предметы давались ему порой гораздо легче, чем мне. Да и вообще, душа его на семьдесят процентов оставалась потемками. Я не пытался протиснуться в его голову с фонариком, мне просто хотелось разобрать его на части. Ай, да признаюсь, признаюсь. Зачеркивая все красивые фразы. Я уже тогда хотел убить его и завладеть волосами. Воспоминания снова расталкивает ненависть. Это самое горько-сладкое чувство, что довелось мне испытать. В один из таких вечеров Кеша сидел на подоконнике своей крошечной квартирки. Я пил этот дурацкий чай с ванилью… Хотя нет, в тот раз он был с другим вкусом. Не хочу вспоминать в деталях. Да и в голове моей начинает шуметь, если я вспоминаю все произошедшее не обрывочно. Я просто держу это в голове, но стараюсь не перебирать. Хотя именно этот случай научил меня прятать трупы. На самом видном месте, если вам будет угодно. Если быть совсем точным, то имитировать самоубийство. На практике я использовал это всего раза три после этого. Но опыт – это такая штука… Как и цинизм – со мной всегда. Я попросил его улыбнуться. Кеша отвернулся. Внутри меня будто разлилось что-то горькое и горючее. Ошпарив свою руку горячим чаем (я резко дернулся и опрокинул кружку), я вмиг оказался напротив него. Кеша смотрел в окно. Я обнял его, прижимая голову к своей щеке. Я шептал в его ухо это проклятое слово. - Улыбнись. Я так и не понял, чего ему это стоило. Всегда сложно вникать в какие-то личные заебы. Но, так или иначе, меня к Кеше неимоверно сильно тянуло. И его совершенно непонятные действия не давали мне покоя. Я хотел разобрать его голову на шестеренки и пружины. Я хотел понять, что же щелкает так ужасно, и почему он не может улыбаться. Я старался обращаться с ним, как с неисправным механизмом. Осторожно. - Почему? Он молчал. Я ждал, перебирая его мягкие волосы. Вдыхая их аромат. Травяной шампунь. Наверняка какие-нибудь «Рецепты бабки Лукерьи» за тридцать рублей. За окном ветер тормошил голые деревья. Я подумал, что ближе мы уже не станем. Мои руки медленно замкнулись на его шее. Я говорил ему что-то, а он будто бы внимательно слушал, даже не пытаясь вырываться. Лицо его сначала багровело от притока крови, а затем сделалось бледным, словно полотно. Я неотрывно глядел на его губы. Он, наконец, улыбнулся. Слабо, но уверенно. А потом я услышал этот механический звук. Не знаю, откуда. Но шестеренки внутри него замерли. Кеша был мертв. Осознал я это не сразу. Наверное, сознание провалилось на несколько минут, потому что нашел я себя, стоящим у окна уже с веревкой. До сих пор не могу понять, откуда она взялась. Вернувшись домой, мать застала Кешу висящим под потолком кухни. Возле стола оставалась лужа моего остывшего чая. Звук, застрявший гвоздем в моей голове, я больше никогда не слышал. Я считаю, что починил его. Надеюсь, что на том свете он выгуливает ту самую собаку, и у него нет никакого нервного тика. Потому что он не искусственный. *** Артем поежился от холода, когда они выходили из машины. Денис открыл багажник и вытащил сумки. - Вот видишь, успели, - его очки сверкнули в свете фонарей. – Еще полчаса до отправления. Тон его показался Артему слишком пресным. А бумага билета, который он сжимал в кармане, - жесткой и неприятной. Его вдруг в очередной раз и так не вовремя охватили сомнения. С одной стороны, проклятые дежа вю порядком действовали на нервы, а с другой… он устал терять близких людей. Всю дорогу до вагона они молчали. Артем теребил лямку рюкзака, пока женщина с тремя детьми и мужем-громилой суетливо показывала билеты и паспорта проводнику. Его очередь близилась. Денис стоял рядом и смотрел куда-то между шеей и плечом Артема. Поезд, перрон, огни вокзала и люди вокруг расплывались в тумане. Сейчас или никогда, сейчас или никогда. Парень уронил сумку на плитку перрона и стиснул Дениса в объятиях. Тот вздрогнул от неожиданности и рассеянно положил ладони на плечи Артема. Прямо как в дурацких фильмах про расставание возлюбленных. - Это единственная причина, по которой я не хочу уезжать. Беспокойное семейство уставилось на них. Проводник недвусмысленно шмыгнул носом и качнул головой. - Останься. *** Чем пытаться влиять на судьбу… Иногда можно и подождать. Лет семь назад я наколол маленький четырехлистный клевер сбоку под ребрами. Удача всегда со мной. Это глупое создание обнимает меня у всех на глазах. А ведь стоило только прикинуться добрым и понимающим. Люди просты, как хомяки. Пока он мне нужен, я буду забавляться, кормить и ухаживать за ним. А когда придет время… *нежность