Чем отличаются кактусы от ежей

Ненавижу похмелья. Оу, как же болит голова. Отрываю ее от - дивана? ну хоть не кресло, и то хорошо, - и предпочитаю уронить назад. Кружится. В тот же миг оживает желудок, напоминая, что меня знатно тошнит. Бегу, шатаясь, к туалету. Коленепреклонно изливаю белому другу всего себя. Увы, богат только желудочным соком и какой-то слизью. Желудок пытается вывернуться наружу сам, но я удерживаю его внутри. Прости, дружище, но от меня ты не сбежишь. Упираюсь лбом в кафельный ободок. Прохладно. Спокойно. Слюна собирается на губах и падает вниз, оставляя за собой тонкий след-паутинку. Сплевываю. Торможу еще один рвотный позыв. Тянусь к бачку и смываю. Полы еще пахнут моющим - и мне хочется заржать: контраст, достойный отменной карикатуры. Такой мерзкий тип как я и невинно чистые полы. Дайте я их оскверню. Достаточно дохнуть, чтобы лак разъел стойкий перегар. Пытаюсь встать. Липкие ладони наверняка оставят потный отпечаток на дверных косяках. Открываю настежь окно на кухне, включаю чайник. Удивляюсь, что воды в нем нет - ведь чай вчера мы так и не пили. Как и кофе, подаренный на какой-то дурацкий праздник безымянным коллегой. Кстати, он открыт, и не хватает пары ложек. На старой газовой плите стоит турка. Вот же, значит, долго прождал. Жаль, не дождался. Сажусь на подоконник, упираюсь лопатками в холодную побеленную стену и поджигаю сигарету. У меня широкие каменные подоконники - старые, но до черта удобные. Сквозь раму врывается холодный воздух, такой, что до косточек пробирает. Курить приятно. Люблю старые окна. Где мой клетчатый плед, сейчас будет немного ванильной философии. Давайте поговорим о неудачах. А того лучше - о неудачниках, чьи амбиции сожрали все их трудолюбие и потенциал. Вот сидишь ты такой, с длинными пальцами прирожденного пианиста, а жестокий мир дает тебе оранжевый жилет с полосками, ушанку и метлу. Говорит тебе - на, попробуй, выгреби весь этот мусор, между многоэтажками. С гавном вперемешку. Давай, это то, чего ты заслуживаешь. А ты пробуешь возмутиться, так напыщенно, в борьбе за гребанную справедливость - дайте пианину, пианину дайте мне! Я сыграю! Красиво, да так, что вы и не слышали такого раньше. Пускай я и грамоты не знаю нотной, и не играл ни разу - сейчас будет шыдевр! Как у великого Паганини. Да ну, кто говорит, что это не фортепьянист? Слушаешь его - и воротит. Ничем больше, кроме как собственным желудочным соком. А ты заслужил публики? Цветов? Оваций? Разве только мечты приводят к успеху? А как же пахать как лошадь? Как же начинать утро с дебильных, будто созданных для даунов-психопатов, упражнений? Нет, это не достойно ума великого маэстро, так ведь? А как же руки, пальцы ведь, пальцы! Вот же в чем суть! Да, мне нравится гиперболизировать, но подобное я слышу еда ли не каждый гребанный день. бычно добавляют что-то про жестокий мир, про человеческую несправедливость, про глупые устои общества и прочие беды, что валятся на головы людей с глубоким внутренним миром. Не знаю, как они, но я смотрю правде в глаза и считаю себя ничтожеством, которое слишком боится лишить себя жизни собственными руками. А было бы хорошо - этот новый дивный мир лишился бы одного эгоистичного нахлебника, что не создает ничего кроме пустопорожних фраз на развороте потреблядского журнала. Который ебет все, что движется и имеет член, но второе даже не обязательно. Который ненавидит себя и все, что окружает его жалкую тушу. Нет, отчего же, я не исключаю существование тех, кто и правда любит жизнь, верит, что сможет ее исправить, что делает благое дело и прочее в том же духе. Просто я не один из них. И я бы уважал таких, если бы в их вере было что-то большее, чем громкие фразы без намека на действия. Выкурил сразу две. Хватит убогой философии, которая нихрена не меняет. За окном шумит улица успешных и не очень людей, и мне пора скидывать свой воображаемый клетчатый плед. Пора работать - это единственное, что хоть как-то держит меня в тонусе. Звонок - я все никак не сменю мелодию на чертовом айфончике. Директор спрашивает, что такого я сказал вчерашнему журналюге, что бедолага ушел в запой на радостях и звонил ему после полуночи, признаваясь едва ли не в любви. А что мне сказать? Ну, пошутил, что сказал, будто его статья на самом деле понравилась. Директор оценил, посмеялся. Потом сказал правду - мол, сказал, что несмотря на пару необходимых поправок, у него есть стиль. - Да ладно?! - динамик разразился звонким хохотом. И откуда только берутся эти сангвиники! Слово всегда вызывает стойкую ассоциацию с пингвинами. - Ага, - вежливо, чтобы не заметил, как мне похуй. - Никогда бы не поверил, но это многое объясняет, - наверное, за это я его и уважаю. У него есть мозги, чувство юмора, и при этом он не позволяет себе лишнего. - Как есть, - так же вежливо, начинаю новую сигарету. - Мне нравится выпуск, ты хорошо их натаскал, приятель. Возьми выходной завтра, отдохни. - Будет сделано, босс. - До скорого, салага. Гудки. Я ему чем-то нравился - я точно знаю, что не со всеми он говорит вот так расслабленно и просто. Мы знаем друг друга уже довольно долго, на уровне хороших коллег, но в работе разногласий никогда не возникало. А когда возникали споры - то только по делу и только с подходящими аргументами против. Я уважал его за трезвость мысли, за логику, за желание зарабатывать и талант вести переговоры. Я бы так не смог, ведь слишком вспыльчив. Потому у меня никогда не будет собственного издательства. С чашкой горячего дешевого кофе бреду к монитору, чтобы проверить почту. Что там нового? Предлагают новый бета-тест онлайн ролевой - соглашусь, скорее всего. Скидки в моем любимом онлайн-сторе, привет от вчерашнего журналиста со вложенным видео. О, можно глянуть - то, что отправлено в два ночи с пьяного айфончика - должно быть как минимум весело. Пьяный бар, светомузыка, смазанные тела в кадре. Заваленный горизонт. Заваленная вон та деваха на столике в углу. Музыка грохочет, шипит в некачественном динамике. Бармен жонглирует полупустыми бутылками - о, я же его знаю. Хороший парень, дело свое любит, держать язык за зубами умеет. И не держать тоже умеет - несколько лет назад довелось опробовать его минет, и, что я могу сказать - он хорош в любом деле, за которое возьмется. Надо бы съездить в этот клуб как-нибудь - давно не был. Давно не пил. Кажется, в толпе промелькнула до боли знакомая шевелюра, и в нос будто взаправду дурманом ударил запах яблок. Это же... Вчера, полночь, я,кажется, уже полчаса как в отключке... А он зажимается с худощавым хрыщом с неоновым мелированием. Закрываю видео, не досматривая до конца. Только накинуть куртку, взять ключи от машины, открыть дверь доставке и оплатить еду. Поем в машине. Потом уберу салон. Я еду и не могу понять, зачем мне понадобилось утром нестись в клуб, в котором вчера ночью парень, чьего имени я не знаю, зажимался с другим. Я ревную? Мало того, что это понятие - идиотизм само по себе, так и в моем исполнении похоже на форменную клоунаду. Вот я, весь такой рыцарь печального образа, мчусь вдаль, придерживая на поворотах коробку с лазаньей. Мужчина в черном, ягуар, скорость, ветер, не хватает лишь алкоголя и сигареты, чтобы полностью вжиться в роль. Да, мне за тридцать, а действую я, как подросток, у которого вместо мозга клокочет забродившая сперма. Я оправдываю себя только тем, что... В самом деле, просто ищу отмазки. Логичных объяснений этому нет. Просто хочется добить это раненное живое чувство до конца. Я знаю, что когда увижу это место своими глазами, то не будет больше глупых "если" или "может быть", все станет реальным, обретет вкус и запах, перестанет наконец пахнуть яблоками, смешается с серостью и грязью улиц, забегаловок, людских масс. Я слишком увлекся, а значит нужно встряхнуться и отбросить прочь глупые мысли. Чем грубее, тем после будет легче. Нужно удостовериться, что видео не врет - и потом будет проще. Если увидеть, как он зажимается с кем-то в живую, должно вообще отпустить. Ведь моя главная ошибка в том, что я - какой дурак! - стал считать его только своим, а в самом деле никто никому ничего не должен, и он просто мальчик из сети, которому нравится жесткий секс. Как, впрочем, и я. И это, стоит признать, ни меня, ни его ни в чем не ограничивает. Может, мне тоже нужно выебать кого-то еще, и все станет на свои места? И кого тогда? Опять искать, или выбрать кого из проверенных,а может, склеить соседа сверху? Паренек так смущенно краснеет, когда находит в себе силы заговорить. Он бы прекрасно смотрелся снизу. Совершеннолетний, думаю, - слышал, что где-то работает. Вот ведь, как мало нужно, чтобы я забыл эти чертовы яблоки. Иронично смешно, в самом деле. Паркуюсь через дорогу от клуба, на стоянке крупного торгового центра. Здесь моя машина не так кидается в глаза, есть возможность разглядывать черные стены под штукатурку и вывеску злосчастного бара, что днем выглядит слегка убого в креплениях и проводах. Гранж, и только в ярких деталях проступает неоновый шарм ночного клуба. Видимо, днем подрабатывают как кафе. Вывеска "Открыто", бариста за стойкой, знакомый гелентваген охраны моего папочки. А он что здесь забыл? Нужно подождать. Сыр на лазанье застыл и склеился. Сначала я сломал вилку, после - нож, потом стал есть куски сыра ложкой. На парковке тихо, бариста протирает стойку, на подоконнике стоит доска с меловым меню. Солнце будто ненастоящее, случайное на фоне грязных ватных туч. Духота, спасает кондиционер, в салоне пахнет специями и жаренным чесноком. Шелестит пластиковая упаковка. В гелентвагене курят, окурок выбрасывают ровно тогда, когда из кафе в черном фартуке персонала выскальзывает мой яблочный незнакомец и подплывает к окошку. Ему открывают дверь и впускают внутрь - по всему ясно, что действуют по привычной схеме. Впервые думаю, что я законченный лох. Что в моем случае лох - это не просто судьба, это призвание, вся моя чертова жизнь, что нужно сделать такое тату на весь мой высокий аристократический, сука, лоб. Вот почему он так легко шел на контакт. Вот почему так терпел мои выходки. Почему так послушно и красиво подставлял свою задницу. В самом деле, все просто. Мой папочка. увы, не тупой, и в этот раз его схема тоже сработала. Господи, какой же я идиот. Лох. А ведь все складывается. Он мог подсыпать отраву. Он знал мое имя и прочие тонкости от этих амбалов. Он превосходно угадал мой вкус. Он прекрасно выполнил свою роль, за которую ему, видимо, хорошо заплатили. Он втирается в доверие и вполне мог отправить нужные файлы через мой комп. А я ведь оставлял его одного в комнате с компьютером... Я лох? Нет. Не так. Я ЛОХ. ЯЛОХ. ЯБЛЯТЬЛОХ. Меня разыграли, как тестостеронового подростка. Мне смешно, вот так, знаешь, слегка истерически. Смеюсь с собственной глупости, с того, что не рассмотрел с самого начала такой очевидный вариант. Что же, лучше сейчас, чем потом. Вижу, как Еж прячет пачку денег в карман передника, на ходу захлопывая дверь. Насвистывает и почти вприпрыжку направляется в кафе. Горло предательски пересохло. Гелентваген так же быстро сваливает, я же адски хочу кофе, и лучше бы добавить в него пару стаканов виски. Надеюсь, сейчас на смене знакомый бармен с чудесным ротиком. Интересно, ему тогда тоже заплатили, чтоб он подставил губки под мой крепкий член? И на кой папочка так печется о моей личной жизни? Откидываю уставшую голову на жесткий подголовник. Выдыхаю. Немного смеюсь и снова глубоко вздыхаю. Вот же глупо вышло. Перепарковаться выходит легко и быстро - удивительная штука для больших городов, которую можно наблюдать таким вот передобеденным утром. Захожу внутрь и только тогда вспоминаю про сигарету в зубах. Сразу же убираю ее, подхожу к стойке и прошу выбросить куда-нибудь. Жаль, что бармен мне незнаком, но он тоже весьма смазливый. И голос приятный, и манеры имеются. - Двойной эспрессо, пожалуйста. И добавь туда стопку виски, дружище, - улыбаюсь ему дежурно, сажусь на неожиданно удобный барный стул, мысленно жалею о том, что за рулем нельзя пить. Знаю, что одна стопка погоды не сделает, но без этого сейчас сложно. Как раз выпью и пойду затарюсь парой новых бутылок домой. Неожиданно хочу сидра. И в самом деле не потому, что он из яблок, а потому что давно не пил его. И в кои-то веки хочется разбавить спирт чем-то вкусным и в то же время алкогольным. - Без проблем, только впредь оставляй сигареты снаружи - внутри не курят, - приветливо улыбается бармен и приступает к моему кофе. Я осматриваю алкогольные полки, листаю меню, вижу предложение кальянов - на сегодня обещают скидки. Пойти, что ли? Только если сегодня не смена этой продажной суки. Нет желания видеться с ним, но это скорее пассивная эмоция, настолько, что я все же зашел сюда за кофе. Просто не оглядываюсь по сторонам, чтобы не создавать неловких ситуаций вроде "ой, какая неожиданность встретить здесь тебя". Нет-нет, я упрощу тебе - и себе - жизнь и создам все условия для того, чтобы мы друг друга "не заметили", "разминулись", "представляешь, вот так бывает". Мне не сложно, ему - проще. Я не хочу сцен, дешевых драм, серьезных разговоров. Только что меня облили отборным дерьмом, и хочется быстрее смыть его, а не чувствовать, как его пытаются фальшиво оттереть, тем самым втирая в кожу. Как же узнать, кто сегодня на смене? Я бы с удовольствием опробовал местный кальян. - Слушай, сегодня скидки на кальяны? - спрашиваю у него с милой улыбкой. В большинстве случаев моя улыбка похожа на рассечину в камне, потому я особо не рассчитываю выглядеть очаровательно. - У вас тут как, официанты симпатичные? Очень ценю хороший сервис, знаешь ли. Не думаю, что парень за стойкой придал значение моему "официанты", а не "официантки", но тем даже лучше. Минус еще один головняк. - Все как на подбор, - отшучивается бармен. - Мне кареглазые нравятся, - дешевый подкат и ухмылка на пол похмельной небритой морды. Бармен улыбается слега напряженно - натурал, как я и думал, - но продолжает выглядеть безупречно. - Сегодня как раз сероглазый и зеленоглазый будут, увы, - выдыхает немного, будто бы облегченно, но не до конца. В его взгляде еще немного осторожной внимательности, и самая малость адекватной подозрительности. Эх, не пойду на кальянчик сегодня. Жаль. - Очень жаль. Благодарю. За два глотка справляюсь с напитком, оставляю щедрые чаевые, и выхожу на улицу. - Мне были нужны деньги. А я ведь даже дверь за собой закрыть не успел. Стоит вот, курит ментоловые тонкие сигареты, щурится, иголки выпустил, распушил. Оправдывается. Говорит намеренно грубо. Еще одна маска - на сей раз он настоящий Гекельбери Финн, оборванец из трущоб, что сражается за сокровища в тайнике. - Распространенная потребность. Да, почти все в этом мире хотят денег. Интересно, в какую сумму оценил меня папочка? Он напрягся, видимо, не ожидал, что я так спокойно отвечу. Чувствую, как он боится. И как с вызовом смотрит на меня, защищая свои чертовы интересы. - Ты меня совсем не знаешь. Улыбается криво, с болью. - Зато ты знаешь меня слишком хорошо. Упрек, шутка? И то, и другое одновременно. И все же, мне обидно. Грустно. Так... Так хочется, чтобы все это оказалось нелепой шуткой. Эти чертовы яблоки внесли смысл в мою тленную жизнь, пускай всего на пару дней, и ночей, в общей сложности, и я не хотел его так идиотски терять. Не хотел, но теперь это необходимость. Не хочу на него смотреть. Разве что немного вниз, под ноги, на машину немного впереди, на трассу, на парковку через дорогу. - Ты отлично справился. Надеюсь, тебе хорошо заплатили. Говорить это больно - пока еще больно. Впрочем, белобрысый отчего-то бесится и пытается ударить меня под ребра. - Заткнись, - буквально шипит, сдерживает себя, чтобы не продолжить говорить, останавливается, глотает несказанные слова, смотрит на меня взглядом " ты бля серьезно не понимаешь?!", едва ли не хватает за рубашку, отпускает, закуривает еще одну. Его зажигалка дрожит в руках и зажигается только с четвертого раза. Я не умею читать мысли. Умел бы - не допустил такого, не довел бы себя до такого ничтожного состояния. Бесит, что разговариваю с ним, как со шлюхой? А разве он ведет себя иначе? Не заметил, честно. Вот такой вот я бесчувственный чурбан. Ха-ха. - Мне понравилось тебя трахать, но не настолько, чтобы в нынешней ситуации я был готов тебе заплатить, увы. Смотрю, улыбаюсь дежурно, вижу, как глубоко задел его. Вижу, как вспыхнули его глаза и едва не взмокли. Вижу, как он давится собственным дыханием, кашляет от глотка сигаретного дыма, давится. Хмыкаю. "Прощай, Ежик", - звучит, как отменный сарказм. Тушу окурок носком туфля, иду к машине, чувствую, как меня хватают за руку и тормозят. Боже, как предсказуемо. Дешевый трюк. Такой же дешевый, как его глазищи совсем близко от моих. Как смазанный поцелуй, как дешевый парфюм с яблоками, как его руки, что так отчаянно сжимают мои. Ты серьезно думаешь, что я поведусь на это? Грубо отталкиваю его прочь. Мерзко. Гадко. Говорить выходит сквозь зубы. - Прочь. - Все не так, как ты думаешь. - Я думаю, что ты позволял себя трахать, чтобы добраться до моих файлов, чтобы травануть меня и сделать еще хер знает что для моего эффективного устранения с дороги одного моего давнего хорошего знакомого. Все, блять. Опровергни хоть слово, мелкая ты дрянь. Дрожит. Бледнеет, смотрит глазами стеклянными, проглотил язык, застыл весь и будто скукожился. - Я думаю, что тебе все еще нужны деньги, и сейчас ты не хочешь терять такого жирного клиента, как я. Какая досада - наши желания не совпадают. Мне откровенно похер на твои мотивы, жалость - это не ко мне, а вот то, что ты хотел меня убить, неприятно меняет дело. Нет, я не буду превращать твою жизнь в ад, не буду мстить, не обращусь в органы, даже бля не оставлю негативный отзыв о твоей прелестной анкетке. Только, сука, больше не смей приближаться ко мне. Уяснил? Ищи себе другого ебыря. Едва не бегу к машине. Оказывается, слегка не рассчитал силы - говорить такое было вправду чертовски больно. Я, увы, успел запасть на этого гаденыша, и теперь сам же унизил его так, чтобы больше никогда, никогда, никогда не увидеть его подле себя. Догоняет опять. Опять тормозит. Тяжело сглатывает комок из оскорблений, который я затолкал ему глубоко в глотку. Меня подкупают его глаза, в которых плещется столько боли, что больше ничему не остается места. Я останавливаюсь, тяжело выдыхаю, смотрю на него и жду, что же он скажет в этот раз. - Я отдал им фейковые файлы. Я копаю под твоего отца. Сначала хотел использовать тебя, потом... Сглатывает, отводит глаза. - Увлекся. Его охрана заметила меня и пришлось выкручиваться. Сказал, что хочу тебя убить - поверили. Вот и... Впрочем, зря я все это говорю. Отпускает руку, берет себя в руки, успокаивается. Смотрит мне в глаза, находит в себе силы улыбнуться, натянуто, фальшиво, резко развернуться и пойти в кафе. "Прощай". Вот что осталось несказанным. Висело в воздухе, такими тяжелыми грузными буквами, что только последний дурак не прочел бы. Он знает, что я не поверю. И это действительно так. Да, меня подкупают его зеленые глаза, но все это - пустые слова, а по факту он не первый раз берет деньги у людей моего папочки. Если проверить исходящие в почте, если просто прикинуть, что он мог сбросить на флешку и отправить отцу... Например, моя разгромная статья, обличающая его нелегальные статьи бюджета. Если она у него, не составит проблем замести все следы. Если она удалена у меня, потребуется приличный кусок времени, чтобы снова восстановить все аргументы и сделать это так же убедительно, как в прошлый раз. Он врал мне все это время - я не смогу больше находиться с таким человеком. Пускай он остается в прошлом. Так будет лучше. Не в принципе, а конкретно мне. Если сегодня зайдет сосед - попробую его склеить. Не выйдет - пойду сегодня блядовать. Может, Ежик ждал, что я буду его тормозить, хватать за руки и целовать так же, как он - но увы, я не хороший герой этого рассказа. Я антигерой, я не делаю подвигов, я все порчу, я эгоистично не отвечаю на светлые чувства заблудшей чистой души смазливого паренька... Да как я вообще могу. Да как меня земля носит! Как-то носит, пока живой. Пока делаю бесполезные вещи, перерабатываю еду в гавно, кислород в углекислый газ, загрязняю атмосферу выхлопными газами и постоянным куревом, поддерживаю алкогольный импорт и отечественных производителей самогона. Щедрые чаевые - единственная добрая штука, которая вносит в мой образ немного света. И то, скорее, это слабый отголосок корысти или же гордыни, так что и здесь не совпадает. Мальчик, которого мне понравилось ебать, оказался подставной куклой. Пустышкой, наживкой для дурака. Вот трахал себе беззаботно случайных мальчиков клубах и бед не знал, видимо, стоит сделать выводы. Просто начать делать как раньше. Захочется яблок - просто смешаю сидр с абсентом и вытравлю желание самым действенным способом, выблюю его внутрь унитаза и больше не вернусь к этому ничтожному, убогому состоянию. Нужно отвлечься. Хотя бы на то, что мой папаша не брезгует нанять шлюх, дабы избавиться от меня. Даже убить. Чем же я так допек его, интересно? Так сильно боится разоблачения, что даже руки марать не брезгует? Слишком уж грязно как для того, кто так дотошно печется о чистенькой выбеленной репутации. А ведь я в самом-то деле слегка преувеличил. Да, там будет щекотливое интервью, реплики которого вполне могут вызвать ряд щекотливых вопросов, но не более. Директор не пропустит что-то откровенно желтушное, да и мне не особо хочется рушить издательство глупой выходкой вроде подобной статьи. Никто не виноват в зашкаливающем идиотизме моей жизни кроме меня самого, потому я не стану тянуть за собой еще и с десяток людей, которые хорошо делают свою работу. Снова салон, пропахший едой на вынос. Снова возвращаюсь домой, в точку начала отсчета всех моих драм и место их завершения. Похмелье не заливается кофе, нужно будет сожрать таблеток каких-нибудь. Сегодня сыграю в что-нибудь затягивающее, возьму колы и тайской лапши. И да, там скоро дедлайн... "Нам нужно поговорить" Уведомление совсем не к месту. Надо бы их отключить. Музыка громче, телефон отправляется на заднее сидение, тонет в коробке из под-пиццы. Мне уже давно никто не звонит просто так, а по работе... Приеду домой - разберусь. Курю, дым в клочья разрывается ветром автострады через открытое окно. Завтра в офис, не мешало бы побриться. Может, пора бы и постричься? Раз в полгода не мешало бы. Завтра. Все завтра. Поднимаюсь домой. Заказываю доставку лапши и несколько бутылок колы. Сегодня пить не буду, если начну - точно не доживу до завтра. А умирать отцу на радость я точно не буду.