Duende

Весь последующий месяц прошел для Антона относительно спокойно и весело. Никаких особых происшествий не было, он исправно ходил на занятия, подтягивал учебу, веселился на курсах актерского мастерства и стал даже как-то ближе общаться с одногруппниками. Был лишь один минус: он очень редко виделся со своим другом. Сначала Дима уехал в командировку, а потом ушёл в серьёзный запой. Нет, конечно, Позов звал Антона с собой, но парень не стал так рисковать учёбой и лишь изредка заходил к другу, чтобы убедиться, что тот ещё жив. Была уже середина ноября. Антон сидел на скучнейшем предмете и слушал скучнейшую учительницу в мире. — … Высокое Возрождение. Главными, не побоюсь этого слова, гениями данной эпохи были Леонардо да Винчи… — Антон засыпал от скучного и монотонного голоса старой учительницы, но его резко взбодрил громкий уверенный стук в дверь. Она открылась, и в проеме показалась лохматая голова Арсения. — Инесса Юрьевна, можно мне забрать Антона, он мне очень нужен, — его голос был, как всегда, предельно вежлив, а лицо выдавало только нужные ему сейчас эмоции. В данный момент он пытался передать преподавателю, что ему пиздец как нужен Шастун. — Конечно-конечно, — расплылась в улыбке Инесса Юрьевна и жестом показала Антону следовать за Арсением. «Забирай сумку» — одними губами передал он Шастуну, когда увидел нерешительность во взгляде парня. Антон поспешил бросить вещи в сумку и, махнув всем прощально рукой, проследовал за учителем. — Мне дали первый курс, а они конкретно дебилы, — сразу же начал излагать суть Попов. — Помоги, а? У меня есть один план. Антон энергично закивал. Арсений просиял и, схватив парня за запястье, потянул его в сторону нужной аудитории. — Так, шалопаи, закончили орать и послушали меня, — командным жёстким голосом прям с порога заорал Арсений, вталкивая Антона вперед себя. — это Антон, старше вас ненамного, а ума в сто раз больше, — хм, а неплохое резюме. Антону явно понравилось, ведь он стоял с дебильной улыбкой и смотрел на довольно большую группу. — Сейчас мы с вами поиграем. Игра на деле оказалась жёстким соревнованием, к которому каждый ученик (что очень удивило Антона) отнесся предельно серьёзно. Суть заключалась в следующем: Арсений разделил их на две равные команды и, сидя в пафосной позе на столе преподавателя, давал им разные сценки, которые по очереди должны были разыгрывать участники из разных команд. А выбирать, кто сыграл лучше, должно было жюри, которое состояло из одного человека: преувеличенно весёлого Антона. Первокурсникам так понравилось, что они после окончания пары ещё очень долго не хотели уходить, а некоторые даже умоляли Арсения вести что-нибудь у них. Вообще, у Антона сложилось такое ощущение, что Арсений нравился всем: преподавателям, которые видели в нём либо милого маленького мальчика, которого нужно оберегать и любить, либо сексуальную мишень; ученикам, которые видели в нём просто препода года. Даже самым привередливым девушкам из группы Шастуна он нравился, они чуть ли не детей от него нарожать хотели. Вот бывают же такие люди, которые так и притягивают к себе, по сути, не делая ничего особенного. Просто они сами являются особенными. — Спасибо большое, — когда, наконец, ушёл последний первокурсник, Арсений обратился к Антону, протягивая ему руку. — Да не за что. Это было весело, — отвечая на рукопожатие, сказал парень. — Даже не знаю, как тебя отблагодарить. — Можешь покормить меня, — не подумав, ляпнул Шастун, и тут же об этом пожалел. — А ведь правильно говорят, чтобы в актерском бизнесе куда-то продвинуться, нужно быть наглым. Горжусь тобой, — Попов наконец отпустил руку Антона и, развернувшись, последовал к выходу. Парню ничего не осталось, как молча, тихо радуясь своей победе, пойти за преподавателем. Они оделись и вышли на холодную заснеженную улицу. Оба молчали. Антону не хотелось нарушать эту уютную тишину, чтобы спросить, куда они направляются, так что он просто шёл, полностью доверяя Арсению. Пройдя порядком остановки три, они подошли к небольшому то ли кафе, то ли ресторанчику. Эта не была какая-то распространённая сеть или тот же макдак, чего, в принципе, и ожидал Антон. Нет, это было небольшое, уютное место, где было тепло, играла странная завораживающая музыка. Они сели на какой-то очень мягкий диван, что Антон был готов остаться на нём навсегда. Это был лучший диван! Он был готов жениться на этом диване. От мыслей о дальнейшей жизни с сим прекраснейшим предметом мебели парня отвлекла официантка, которая подошла к их столику. — Арсений, здравствуйте, вам как всегда? — её голос был таким приятным, что ушки Шастуна чуть не расплавились. Интересно, где такому учат? — Да, а моему другу принесите меню, пожалуйста, — и голос Арсения тоже звучал прекрасно. Может, тут распыляют что-то, что заставляет людей чувствовать себя настолько расслабленными и довольными. Или Антон просто сходит с ума. — Я думаю, ты сходишь с ума уже давно, Антон, — усмехнулся Арсений, откидываясь на спинку дивана. Кажется, последнее предложение Шастун произнёс вслух. — Вижу, тебе здесь нравится. — Тут прикольно, — кратко высказался Антон. Тут подошла официантка и протянула ему меню. Парень уже давно не был в подобных заведениях, чаще он жрал в бургер кинге или жарил дома картошку, так что его глаза не знали, что смотреть, а желудок не знал, что выбирать. — Это выше моих сил! — минут пять разглядывая меню, выдавил он и бросил жалобный взгляд на Арсения. — Пожалуй, я не голодный. — Эй, так не пойдёт! — жалобный взгляд был отклонен. — Я из-за тебя приплёлся сюда, рискуя быть замеченным! Не успел Антон спросить, кем, как на все заведение раздался жуткий вопль, нарушая царившую атмосферу спокойствия: — СЕНЯ-Я-Я! — к ним подбежала разъярённая девушка лет двадцати пяти и стала бить Арсения кулаком по спине. — Пришел, да? Сукин ты сын! — Полиночка, солнышко, привет, — наигранно улыбаясь и запрокидывая назад голову, поздоровался с девушкой Попов. — Я тебе дам, солнышко! Ты сюда опять жрать пришёл? А работать кто будет? Скажи мне, кто?! — казалось, эта Полина с каждым словом становилась всё злее и злее, если, конечно, было возможно быть ещё более разъярённой, чем она сейчас. — Ты видишь, я с другом пришёл, а ты создаешь перед ним обо мне нехорошее впечатление, — очень вкрадчиво, как маленькому обиженному ребёнку, сказал ей Сеня. — Ах, с другом он пришел! Ах, не то впечатление… — дальше она много кричала и била Арсения, но Антон не слышал этого. Он зацепился за мысль, что Арсений считает его своим другом и что ему важно, какое мнение о нём сложит Шастун. Парень сидел, переваривал эту мысль и уже который раз за сегодняшний день совершенно глупо улыбался. — … грязный неблагодарный индюк, вот кто ты! — выбравшись из своих радостных размышлений, услышал он последние слова Полины. Видимо, все матерные слова она перебрала и теперь перешла на различных животных. — Ладно, хочешь, я приду сегодня вечером? — Завтра вечером, — ткнув в него своим острым ноготочком, ответила девушка. — До завтра я успею дать рекламу. И только попробуй опоздать, козлина! — уже уходя, бросила она. — И я тебя люблю, до завтра! — смеясь, крикнул Арсений ей вслед и повернулся обратно к Антону. — Прости за это. Она не всегда такая, только когда я долго не прихожу. — Ты здесь работаешь? — Можно и так сказать. Я тут, типа, шоу иногда провожу. — О, — Антон встрепенулся и оторвался от дивана. — Сейчас ты должен сказать, что днём ты обычный преподаватель, а ночью ты участвуешь в стриптиз-шоу и подрабатываешь шлюхой, чтобы заработать денег на лечение… м-м-м, скажем, больной сестры, — воодушевленно произнес парень, то и дело размахивая руками. — Я угадал? — Не хотелось бы тебя разочаровывать, но нет. Я устраиваю тут как бы представления, иногда читаю стихи, иногда играю на фортепиано, иногда шутки шучу, — он задумался. — Короче, как за клоуна меня тут держат. — Это… странно, — дослушав, высказал свое мнение Антон. — Да нет. На самом деле это заведение принадлежит моему отцу, а эта бешеная стерва — моя сестра. Как видишь, она вполне здорова. Я делаю это, потому что ощущаю семейный долг. Когда я отучился на актёра, пусть и настолько успешно, отец не видел в этом никакого толку. Поэтому и, можно сказать, заставляет меня людей тут развлекать, чтобы хоть какой-то толк от меня был для семьи. — Это не странно, это ужасно! — почему-то Антона взяла жуткая злоба, что с Арсением так обращаются. От неприличных слов в адрес семьи Попова их спасла официантка, которая появилась, чтобы узнать, не выбрал ли чего уважаемый друг уважаемого Арсения. — Антошка, пора уже выбрать что-нибудь, — на секунду парень опешил от странного обращения в свою сторону, но все же решил, что тянуть дальше и правда глупо: — Мне бы чего-нибудь, где побольше мяса, и картошечку. И соусом бы всё каким-нибудь залить. Вы уж простите, я в меню не разбираюсь… — Шастун явно замялся, но официантка лишь улыбнулась, выразительно посмотрев на Арсения. Тот кивнул, и девушка, записав что-то в блокнот, удалилась. *** То, что в итоге притащили Антону, было невероятно вкусно. Парень так и не понял, что именно это было, то ли запеканка, то ли какое-то рагу, главное, что это было очень вкусно и сытно. Больше они с Арсением не возвращались к разговору о его семье, видимо, сам Попов осознал, что зря рассказал это своему ученику. Но говорили они много, в основном об учёбе и о работе Арсения в театре. Антону всегда нравилось слушать подобные истории от более старших и опытных актёров. Кино казалось парню полным бредом, а вот сцена — другое дело. Доев и вдоволь наговорившись, они решили двинуться в сторону дома. Счёта им не принесли. Видимо, Арсений ел тут бесплатно, чему Антон был несказанно рад, ведь ему было бы очень неловко, если бы Попову пришлось платить за него. Близился вечер, и на улице стало значительно холоднее. Пожалев, что он не надел шапку, Антон с большой любовью уставился на автобус, который показался из-за поворота. — Я, пожалуй, на автобусе, а то как-то холодно, — Шастун махнул рукой в сторону приближающегося транспорта. — А я, пожалуй, пешочком, на улице так свежо, — было видно, что Арсений не разделяет мнение своего ученика о погоде, которая царила на улице в данный момент. — Большое спасибо, что покормил меня. Все было реально вкусно. Хотя, конечно, любая еда лучше, чем картошка, которую может нажарить мой друг, но это — выше всяких похвал, — Антон широко улыбнулся и был рад получить улыбку в ответ. — Беги уже, благодарный ты мой, а то упустишь свой автобус. Антону и правда пришлось бежать, ведь двери чуть не захлопнулись прямо перед его носом. Приложив карточку, он подошел к окну и увидел, что Арсений смотрит прямо на него. Не сдержав порыва, он слегка помахал ему рукой и тут же отвернулся, так и не увидев, что тот помахал ему в ответ.