Я тебя ненавижу

Лео — Знаешь, я, кажется, тебя люблю по-настоящему, — проговорил я, а бедный Вил поперхнулся и теперь пытался откашляться, — Хотя и ненавижу я тебя тоже по-настоящему, — немного подумав, добавил я. — Ты дурак, Лео, — констатировал он. — Согласен, — серьезно ответил я, а как меня еще можно назвать? А? — Ты все еще такой мальчишка, — нежно улыбнулся он. — Мне двадцать четыре, если ты не знал... — Да, да, уже совсем взрослый! — Да! Алкоголь вон пару лет легально покупаю! — воскликнул я После чего раздался громкий хохот Вильяма. — Такого аргумента я не ожидал! — хохотал он. — Вот за это я тебя и ненавижу, — надулся я. — Ты потрясающий, Лео, — мягко смотря на меня, произнес он, — ты себе даже и не представляешь, какой ты на самом деле. — Да-да? — подняв одну бровь, проговорил я. — Я не знаю? А кто тогда знает, ты? — Угу, — улыбнулся он, отпивая из кружки. — Я не хочу тебя больше терять, — серьезно сказал я и взглянул на него, хоть он и казался сейчас довольно расслабленным, я заметил то, как он собрался и сосредоточился. — Мне было тяжело тогда... я с трудом закончил год, — он закусил губу и отвернулся. — Лео... — начал он. — Подожди! Я не хочу так больше! — воскликнул я, «Мне жаль, Лео...» донеслось до меня, но я проигнорировал его слова и продолжал: — Меня не было в стране последние пару лет... Я много чего смог добиться за это время, мне нет смысла здесь оставаться, моя жизнь не здесь... Она была здесь, но после... После того... я не мог, — мотая головой, говорил я, — и я улетел. Я должен вернуть... – я посмотрел на Вильяма который с грустью смотрел на меня. — Я не хочу тебя терять! — воскликнул я. — Я верю, малыш, — прошептал он. — Пожалуйста, давай ты улетишь со мной! — отчаяние охватило меня. Я был готов умолять его, готов был сделать все то, что он попросит, сказав все это, я понял, что не смогу... Не смогу жить, как раньше, я не смогу пережить все это снова... Да, еще и после того, что произошло сегодня. Не смогу! — Что? Улетишь? — глаза его расширились. — Нет! — завопил он. После его «Нет» мне аж похерело, я закрыл лицо руками, было больно! Невыносимо больно, отчего мне хотелось кричать, бить и бежать! — Лео, — донесся до меня его голос. — Лео, ты можешь остаться здесь со мной... — серьезно проговорил он. И я взглянул на него, он сидел на корточках прямо передо мной и смотрел снизу вверх. — То есть ты меня не прогоняешь?.. — Нет, я жалел, что тогда так... Пф-ф, — выдохнул он и поднялся. — Прости меня, Лео, мне правда очень жаль... — Тогда давай улетим, — снова предложил я. — Исключено! Я не полечу! Ты забыл... балкон, не помнишь?.. — протянул он. И тут я вспомнил, и до меня дошло, высота! Точно высота, он же боится высоты! — Можем уехать, но не лететь, — закуривая, предложил он. — А ты глубины не боишься? — решил уточнить я. — Нет, — нахмурился он, — а ты это к чему? — Ну, ехать долго придется, да и плыть немало... — начал я. — Стоп! Ты куда уехал? — Штаты, — протянул я. — Охереть, блять, просто! — швырнув пачку на стол, выругался он. — А поближе нельзя было? — Ну, я в Сан-Франциско... Там тепло. — Я в шоке! Я часто думал, что эту фразу говорят так, невзначай, но, глядя сейчас на Вила, я был уверен, что он правда не преувеличивает.

***

Спустя три недели я смог его уговорить, и вот теперь, стоя в аэропорту, я смотрел на трясущегося в прямом смысле этого слова мужчину. — Знаешь, кажется, началось землетрясение, — хватаясь за меня, прошептал он. — Единственное, что трясется, так это ты! С Вильямом происходило то, что в народе называют «колбасит». Он был бледный, дерганый, еще и трясся, лучше не придумаешь... А нам не менее десяти часов лететь... Так что не очень хорошо получается. На посадку, я думал, мне придется его тащить на себе, но, на удивление, он хоть и предпоследним, последним был я, короче на борт он все же зашел на своих двоих. Сидя в кресле, ну, как сидя, мне стало казаться, что он пытается стать одним целым с этим креслом... вжавшись в него и ухватившись за подлокотники, он прикрыл глаза и не шевелился. — Эй, ты как? — прошептал я. — Лео, ты понимаешь ,что во всем этом ты виноват, — прорычал он. — В чем? — не понял я. — В том, что я здесь, дурень, — рявкнул он, и на нас стали коситься пассажиры. Я думал, хуже не будет, но хуже настало, когда самолет начал взлетать! Я взглянул на Вильяма, и мне показалось, что еще чуть-чуть, и он правда умрет в этом кресле. — Да перестань ты, — разозлился я и, схватив его за плечи, хорошенько тряхнул. — Приди в себя! Соберись, в конце концов! Он глянул на меня таким несчастным взглядом, его глаза были наполнены слезами, и мне безумно захотелось ему помочь, вот только я не знал, как... Я притянул его к себе и крепко обнял. Стюардесса, увидев умирающего мужчину на борту, пришла в ужас, я объяснил ей суть проблемы, он предложила успокоительное со снотворным, и не успела она договорить, как Вил уже согласился. В заторможенном состоянии Вил провел остаток полета, приземление он благополучно проспал. По аэропорту я его буквально нес, так как препарат еще не перестал действовать. Сан-Франциско встретил нас ярким солнцем! Я погрузил Вила на заднее сидение такси, сам присел около водителя, и мы понеслись в сторону моего дома.