Seven Heaven

       Намджун никогда не считал себя трусом, но сейчас ему безумно хотелось забыть всё, стереть себе память про последнюю неделю и сбежать, умчаться подальше от себя и Джина, от Юнги с Чимином, ведь как бы он не любил своего друга, но понять его не мог. Такие решения не должны даваться легко, это невозможно, просто вот так взять и смириться. Невозможно же?       Сеул стал слишком тесным, каждая улица грозила встречей, которой Намджун хотел бы избежать. Телефонные звонки сократились только до глупых оправданий, в попытке предупредить лишние вопросы. Путь к студии, в клуб, в любимую уютную кафешку отныне под знаком «Стоп». Отовсюду на него смотрели осуждающие печальные глаза, и везде в толпе мелькала знакомая блондинистая макушка, или это только мерещилось? Собственная квартира превратилась в спасительную крепость, что удерживала в добровольном заточении. Компанию узнику составляли только картонная на вкус пицца и алкоголь, всё катилось к чертям, утаскивая парня в настоящий ад. Трясущиеся пальцы откручивали крышку на новой бутылке, название напитка издевательски вспарывало внутренности. А уже спустя час Намджуна тошнило, в попытке избавиться от джина в желудке и голове. Но тот оставался, успел-таки ядом просочиться в кровь и достичь сердца.       Короткие промежутки между угрызениями совести и самокопанием занимал беспокойный сон. А в моменты пробуждения, тело пробирала мелкая дрожь, сдуревшее сердце выкручивало наизнанку, в глаза будто песка насыпали, становилось настолько невыносимо, что, в конце концов, руки сами набрали номер, и вот уже охрипший от долгого молчания, сигарет и пьянства голос хрипел:       — Можешь приехать ко мне?       Но ответом была лишь короткая тишина и проклятые гудки. Сокджин, видимо, не мог.       А Хосок смог, приехал и с боем отобрал очередную бутылку, выслушал, наконец-то, правду и надолго замолчал. Не ожидал, наверное, что именно такое прячется за тем самым вопросом: «А помнишь, Ким Сокджина?». Тогда-то они и перешагнули статус «приятели», только другу можно так бессовестно вывернуть душу со всеми грязными секретами и постыдными тайнами. И только друг их может воспринять без осуждения.       А спустя три дня Намджун заказал авиабилет в одну сторону и решил не возвращаться, пока не излечится от этой чумы. Хватит с него дождей, пусть солнце и океанская вода выведут из него дурацкое имя и это несчастное «Останься, пожалуйста».       Говорят, вокзалы и аэропорты видели искренних чувств больше любого ЗАГСа. Не врут, Намджун бы с ними согласился. Из такси он бежал, безбожно опаздывая, хотелось обложить матом всех и каждого, из-за кого он задержался, но виноват был в первую очередь сам, поэтому молча скрипел зубами. Как обычно нормально собраться не смог —забытые документы, сломанное колесо чемодана — поездка с самого начала пошла вкривь и вкось, как и жизнь, собственно говоря. Хосок обещал провести, но у дома не появился, на звонки не отвечал, киданул, скотина.       А, нет, не просто киданул, а ещё и предал. У входа в аэропорт вместо «верного» друга стоял промокший Ким Сокджин, у самого входа торчал, хрен пройдёшь незаметно. Сцена, как из романтической комедии, только в их случае хеппи энд заведомо невозможен, потому что Намджун не верил в светлое будущее для двух мужчин. Он медленно тащил за собой сломанный чемодан, разрезая лужи. Звук собственного сердца разрывал всю выстроенную тактику, ибо это жалкое создание у входа смотрело с такой нежностью. Везде одни предатели: мало того, что Хосок предал, так теперь ещё и сердце капитулирует, складывая оружие к ногам врага.       — Ты не захотел прийти, когда я звал, зачем сейчас пришёл? — парни стояли друг напротив друга, их поливало тёплым летним дождём, а вокруг носились десятки, сотни прохожих, спешащих на свои рейсы.       — Я тебя звал намного раньше, и ты первым отвернулся. Так что на правах первенства спрошу, зачем звал? — Сокджин улыбался, не печально, как в кошмарах или навязчивых видениях, а весело и легко. А Намджун падал, летел в пропасть, понимая, что пути назад не будет.       — Уже не важно, — быстрый взгляд на часы и панические попытки двинуться в сторону нужного терминала. — Вылет через пятнадцать минут. Ты либо летишь со мной, либо говоришь мне прекрасное прощай.       — Ну ты и задница, Ким Намджун, мог бы и повежливее. Радуйся, что я предусмотрительный, — Джин дразняще махнул билетом и развернулся в сторону посадки. Намджун был так взволнован, увидев его, что не заметил маленького чемодана за чужими ногами. Его гордое «приглашение» было вовсе и не обязательным.

***

      С того судьбоносного грозового дня прошло две недели. И хотя сезон дождей продолжал полоскать улицы ливнями, в жизни Пак Чимина распогодилось и ярко засветило солнце.       Под монотонное бурчание вечно чем-то недовольного солнца по имени Мин Юнги новая работа писалась на одном дыхании, влюблённый мозг фантанировал розовыми грёзами, в которые хотелось уже поскорее окунуться самому. Вечера больше не казались одинокими и пустыми без стакана алкоголя и дыма сигарет. Часы перед сладким сном наполнились шумными беседами, тихим шёпотом, горячими поцелуями и романтичными прогулками, когда рука в руке и глупая улыбка на губах.       Их связь крепла медленно и постепенно, Чимин боялся напирать, а Юнги вёл себя как джентльмен перед прекрасной дамой. Хотел водить Чимина на свидания, таскать цветы без повода, незаметно подсунуть в карман шоколадку, готовить завтраки и как-то незаметно для себя начал прикипать, удивляясь, как раньше жил-то без этого парня.       В однокомнатной квартире милого писателя вечно царил лёгкий бардак, творческий беспорядок, как называл это Чимин. Захватил всё пространство, поглощая нужные вещи в тот момент, когда они больше всего нужны. Сам хозяин квартиры к этому привык и даже считал, что наведи кто-то порядок, вообще ничего не найдётся. А вот его задержавшийся гость к такому не был готов.       Вообще-то, Мин Юнги тут не живёт, как могло бы показаться, он просто временно остановился у Чимина, пока ищет себе квартиру. Съёмное жильё искалось лениво на сайтах, а пока не до конца распакованные вещи расползались по комнате. Образовывалось любимое место на кровати, где удобно сидеть с ноутбуком на коленях, на кухне появилась любимая чашка, и совсем перестало тошнить от въедливого запаха сигарет. Все найденные варианты жилья отбраковывались, ибо район не тот, дом старый, подъезд страшный, этаж слишком высокий. И только чиминова квартира подходила по всем параметрам: новостройка, возле чудненького парка, седьмой этаж — ни высоко, ни низко, и вообще, за Пак Чимином присматривать нужно, а то он сам тут совсем в своём творческом мусоре утонет.       — Чимин-и, ты не видел мои джинсы? — Юнги перерыл горы одежды и бумаг, но изодранных любимых штанов найти так и не смог. Мысль, что их вещи успели скрыться в одном погроме, перемешавшись, заставляла сдержанно улыбаться, но не спасала от факта, что голый зад прикрыть нечем.       — Так это их ты ищешь битый час? Чего раньше не сказал, они в стирке, — в комнату заглянул Чимин, создатель сего бедлама. Он тепло улыбался и выглядел так мило, что желание швырнуть в него чем-то сразу куда-то испарилось. Красивый лоб и пухлые щёчки были игриво измазаны в муке, слегка отросшие волосы забраны назад тонким обручем, на поясе завязан передник с рюшечками — самая милая в мире горе-домохозяйка. И где только взял это недоразумение с рюшами, больше похоже на элемент костюма из секс-шопа, чем на обычный кухонный аксессуар. Уже представляя, во что превратилась кухня после боя с субботним завтраком, Юнги смущённо натянул футболку пониже, дабы не светить ничем лишним. Откуда такая жеманность?       — Господи, нашёл проблему, мои возьми, они где-то, — пройдясь натренированным взглядом по завалам вещей, Чимин безошибочно идентифицировал спортивные штаны, висевшие на дверце шкафа, — вон там. И топай на кухню, мне помощь нужна. Пирог сделать — не роман написать.       Юнги устало вздохнул и сдёрнул великоватые по размеру треники с дверцы. А вот девушка прибралась бы, хотя бы для приличия в начале отношений. А тут прям всё сразу, и плюсы, и минусы, без притворства и лицемерия. Наверное, нужно принимать всё с благодарностью, всё равно с Чимином невозможно ссориться, на него нельзя обижаться, и тем более, на него нереально злиться. Знает, небось, и нагло пользуется, бессовестный.       Помощь ожидаемо превратилась в: «Давай ты, у тебя лучше получается». Пока задумчивый Юнги заново заводил тесто, Чимин примостился на подоконнике, как ленивый кот, и закурил, пуская кольца дыма в сторону молчаливого парня. Его не замечали, но Чим решил не беспокоить, просто молча любовался картинкой из своих фантазий: его сногсшибательный парень, на его кухне готовит ему завтрак.

***

      Уйдя в собственные мысли, Юнги немного хмурился и покусывал нижнюю губу. Не отвлекаясь на механические действия, он снова задумался, по десятому кругу анализируя своё положение. Все эти две недели он замечал, как сильно изменилась его жизнь от случайной встречи. Помимо личных отношений изменения затронули место жительства, работу, круг общения и даже привычки. Больше всего сейчас его беспокоил Намджун, который пугающе исчез с поля зрения. Паршивец совсем перестал ходить на работу, извинялся по телефону, говорил, что приболел, потом на дела какие-то важные ссылался, звучало как-то неестественно и вымученно. Что-то с ним случилось, от чего ему приспичило поиграть в затворника, надо бы выяснить и вправить взбрыкнувшие извилины, но в личное лезть не хотелось, на то оно и личное. Юнги в душу ни к кому не лезет, не то чтобы боится, скорее уважает желание окружающих хранить собственных демонов взаперти. Ким Намджун ему не просто старый друг, он ещё и идеальный соавтор, гениальный напарник в написании музыки. Их стили разные, но результат всегда получался таким многогранным, правки каждого дополняли друг друга и делали мелодию живой и глубокой, полной неожиданных, и в то же время, уместных нюансов. Вдвоём они — отличная команда.       Неохотно Юнги рискнул и взялся за новый проект без напарника, правда, дело шло как-то медленно. Работать хотелось, даже очень, но желание засиживаться вне дома исчезло, теперь большую часть времени он проводил не в студии за пультом, а в маленькой квартире, разбирая постиранные разноцветные пары носков и выуживая грязные ложки из-под дивана. Затяжные дожди наводили на него ленивую тоску, от которой хотелось прижаться к кому-то покрепче под тёплым пледом и в кои-то веки тайком почувствовать себя чуточку слабым, но защищённым.       Как-то самопроизвольно каждодневный путь с работы начал включать новый обязательный пункт — традицией стало заходить в книжный магазин Ким Сокджина. Там всегда можно было окунуться в мир фантазии с новой, только что с печати, ароматной книгой, выпить крепкого чаю и поговорить с новыми друзьями. Они с Чимином встречались у студии и шли вместе в Седьмое небо. Владелец магазина, на самом деле, оказался совсем не таким, каким старался быть при Намджуне, настоящий он — сосредоточенный и деловой человек, без тени на кокетство и легкомыслие. Очень образованный, добрый и понимающий, у него даже слабость особенная — благодетельность. Работник магазина, Ким Тэхён, хоть и остался загадкой, но даже несговорчивого Юнги сумел покорить своей открытостью и скрытым умом. В придачу, в последние дни в магазине безвылазно торчал ещё один паренёк, не то постоянный покупатель, не то чей-то сасэн-фанат. Таинственный брюнет всегда делал якобы незаинтересованное лицо, лениво листал страницы наугад схваченных томиков, а на деле, прожигал взглядом дырку в кассе. Может, украсть чего хотел? Откуда ж Юнги должен был знать, что это у него Тэхён кое-что украл, а не наоборот, и вовсе это были не деньги.       Из задумчивого состояния Юнги вывел кусок теста, метко прилетевший в голову. Сидевший на подоконнике Чимин походил на шкодливого кота, в глазах-полумесяцах искрились игривые чёртики.       — Чимин-и, тебе жить надоело? — судя по заливистому смеху в ответ — да, надоело. Кулинарный вызов перерос в гастрономическую баталию под дружный хохот. Два взрослых мужика самозабвенно носились по квартире, атакуя друг друг воздушной артиллерией из ингридиентов для пирога. Неожиданно даже для себя, Юнги оказался весьма ловким и в один прыжок настиг шкодника, который, кстати, не особо-то и убегал. Схватил разрумянившегося Чимина и заключил его в крепкий захват-обьятие. Всё, добегался, снайпер.       Пирог они с Чимином в тот вечер так и не смогли приготовить, зато в процессе знатно повеселились и вконец уничтожили кухню. Пришлось заказывать еду из ресторана. После таких дней мысль покинуть квартирку на седьмом этаже становилась особенно тяжёлой. Юнги несмело признавался себе, что если и будет жить в другом месте, то всё равно только с Чимином.       Но случались и менее светлые моменты. Виной тому были непрекращающиеся ливни и чай с печальными чаинками.       В тот вечер вода стояла стеной, небо обрушивало на человечество годовой запас осадков, заставляя Юнги прятаться под зонтом, опустив голову пониже, чтобы косые капли не залетали за шиворот. По дороге домой он привычно свернул в проулок, переходя на параллельную улицу. Проходя мимо книжного магазина, Юнги остановился. Это место стало значимым и словно притягивало. Он поднял голову, смело подставляя лицо потоку дождя. Ему захотелось полюбоваться высокими витринами, сквозь которые виднелись стройные ряды книг в разноцветных переплётах. Над тяжёлой дверью с колокольчиком привлекала внимание антикварная вывеска в красно-золотых тонах, надпись на ней гласила: «7th Heaven, хорошая книга способна поднять Вас на седьмое небо от счастья». Юнги раньше никогда не задумывался о её значении, но сейчас, прочитав, улыбнулся, соглашаясь. Книги не только дарили ему вдохновение для музыки, но и стали путеводной звездой, что привела его к Чимину, милому и невероятно интересному человеку, рядом с которым всегда хорошо и спокойно, как на седьмом небе от счастья. Сложно сказать, как это повлияет на их судьбу, сколько они будут вместе и как сложится их жизнь в будущем, но сейчас Юнги благодарен за возможность жить по новому, дыша полной грудью.       Словно сигнал призыва, внутри магазина загорелся мягкий свет, освещая фигуру продавца. Стало видно, как Тэхён в дальнем углу расставляет книги на полках. В процессе он ещё и умудрялся забавно пританцовывать, ведомый какой-то заводной мелодией. Таким всё казалось уютным и согревающим, что ноги сами повели зайти. Звонок колокольчика оповестил продавца о новом посетителе, и Тэхён с радостным воплем прыгнул со стремянки вниз, разворачиваясь лицом к гостю. Узнав Мин Юнги, он ещё радостнее заулыбался.       — Добро пожаловать, хён! Рад тебя видеть! Как всегда горячего чаю? — получив утвердительный кивок, парень включил чайник и начал возиться с чашками и заваркой. Юнги забросил мокрый зонт в специальную подставку возле двери и направился в левую часть магазина, где стояли два мягких диванчика и столик для тех, кто решит почитать прямо в магазине. Из колонок доносилась неожиданная летом рождественская песня, Тэхён напевал её, пока заваривал чай, и его ни капельки не смущало, что на дворе июль месяц, хотя, с такими-то дождями погода тянет минимум на осень.

***

      Залитые водой чаинки медленно кружились в чашке, опускаясь на дно. Их затягивало в водовороте кипящих событий.       «Грустно», — несмотря на яркую улыбку и дикие танцы в ритме новогодней песенки, что так застряла в голове, Тэхён не мог отделаться от настойчивого ощущения, что вокруг зима и ему настойчиво холодно. Уже пару дней босс не приходил в магазин, а сегодня ещё и Чонгук не пришёл. От вечной темноты по ту сторону высоких окон тоска одолела даже такого жизнерадостного оптимиста. С тяжёлым вздохом, внося диссонанс между выражением лица и мыслями, снова подумалось: «Грустно». Хорошо, что Юнги-хён, как постоянный гость с претензией на приятеля, каждый день заходит.       — А где твой шеф, давно его не видел? — Мин примостился на своём привычном месте. На мягком диванчике по-прежнему не хватало маленькой подушечки под поясницу для удобства, он уже в который раз подумал, что нужно просто взять и принести одну.       Уже не раз Седьмое небо служило местом сбора, они вчетвером с Сокджином и Чимином зависали в магазине после закрытия до самой ночи, резались в «Монополию». Хотели ещё и в «Мафию» сыграть, но людей не хватало. Вот если бы ещё Намджуна пригласить, но он в последнее время только с Хосоком общается, и когда они так спились спелись?       — Сокджин-хён не появляется на работе уже четыре дня. Мне самому приходится открывать и закрывать магазин. Хотя из-за погоды и так мало посетителей, сижу тут сам, умираю от скуки, — Тэ говорил, не отводя глаз от напитка в чашке. Все чаинки утонули, и лишь одна осталась плавать на поверхности. Тэхёну стало так печально, словно это он сам плавает одиноко, в ожидании, когда его выловят и выбросят. Паршивая погода даже летом способна нагнать осеннюю хандру и депрессивный настрой.       — Странно, Намджун тоже куда-то пропал. Что же между ними такого произошло? О, вспомнил, смотрел квартиру, которую ты мне советовал. Неплохо, но мне лифт не понравился, слишком тёмный и громко жужжит, пока едет, — крупные капли дождя ритмично барабанили по козырьку. Горячая чашка грела руки, тихая беседа успокаивала и отвлекала от грустным мыслей. Прямоугольная улыбка стала чуть более искренней. Хоть это всего лишь временная подработка, но книжный стал любимым местом работы, убежищем, домом. Как для работника, так и для посетителя. Лучше могло бы быть, только если бы собрались все вместе.       С момента их знакомства Мин Юнги успел стать особенным человеком для Тэхёна, с ним очень приятно беседовать и комфортно просто молчать. Молчать о личном, о том, что не следует выносить окружающим на обозрение. Например, о Чонгуке и их последнем разговоре, что, скорее всего, и стало причиной, почему тот не пришёл. Хён всегда выслушает, но с расспросами не полезет, за это Тэхён ему благодарен.       Помимо паршивой погоды, настроение очевидно портил всё тот же Чонгук. Мелкий излишне настойчиво искал встреч, приходил на работу, поджидал у дома, без предупреждения звонил в дверь в три часа ночи, неизвестно на что надеясь, или как раз известно. Такое поведение не вписывалось в понятие дружеских отношений, а именно их и ничего больше предлагал Тэхён. Аккуратные отказы, увиливания, откровенная ложь — многое приходилось использовать, чтобы не обидеть и не дать пустой надежды. Не удержавшись, вчера Тэхён вышел из себя и наорал на малого, попросил не вмешиваться в его жизнь с таким рвением, а теперь чувствует угрызения совести, надо было всё-таки помягче. И вот теперь цепкий взгляд мелкого не колит целый день, и радоваться надо бы, но как-то муторно стало, холодно. Как абсолютно неконфликтный человек, Тэ мучился и хотел всё исправить, но ему шанса извиниться не дали, Чонгук впервые не пришёл.       Телефон за стойкой кассы жужжал в режиме «Не беспокоить» уже не первую минуту. Но Тэхён доблестно пропускал звонки, беседуя с другом о новой книге Чимина. Он подозревал, что главная героиня полюбит музыканта, будет много дождей, страсти и обязательно блондин-красавчик на белом коне. Ещё через полчаса телефон довибрировал до края стола и упал на пол, привлекая внимание безответственного хозяина характерным звуком. На разбитом экране светилось четырнадцать пропущенных от Чонгука. Ничего хорошего эта цифра не могла значить.       — Что-то случилось? — Тэхён ещё не услышал ответа, но сердце болезненно сжалось, разгоняя по венам ядовитый страх. Плохое предчувствие.       — Хён, я... прости, что не смог прийти сегодня. Тебе было скучно? — голос парня звучал надломлено, словно он превозмогал боль, но улыбался. Тэхёна от этого бросило в холодный пот, голова закружилась, цветные корешки книг смазывались в одно размытое пятно. Как же злила эта безрассудность, азарт, видите ли, у него в крови. — Я попал в больницу, ничего серьёзного, не переживай! Просто не смогу за... ходить какое-то время.       — Палата, — Тэхён уже мчался за ключами, магазин определённо закроется раньше, — номер палаты скажи и адрес больницы.       Юнги догадался что к чему, удачно, что Чимин должен был подъехать с минуты на минуту. Путь к больнице вышел слишком сумбурным. Чимин пригнал за минут десять, сверкая домашними тапками вместо нормальной обуви. Сокджин на звонки не отвечал, ему, как и Намджуну, оставили очередное сообщение на автоответчик. Никто не заметил того, как Тэхён быстро вытирал непрошенные слёзы, как его колошматило от переживаний. «Этот мелкий придурок, пусть только попробует сдохнуть, я его на том свете найду и собственноручно ещё разок прикончу».       В регистратуре сказали искать сто седьмую палату, кажется, это на десятом этаже. В лифт набилось куча народу, всю короткую поездку дышать было совсем нечем. Юнги заметил краем глаза, что Тэхён побледнел, но решил не вмешиваться. Трясущимися руками Тэ нервно теребил полы рубашки, губы вконец искусал, а в горле сдерживал крик отчаяния: «Неужели это моя вина, это всё из-за меня?».       На нужном этаже количество бегающих медсестёр пугало серьёзностью ситуации. Хотя, на самом деле, с Чонгуком ничего смертельного не случилось, но прыгать в ближайшее время парень не сможет точно — обе ноги сломаны.       — Это кто-то особенный для тебя? — Юнги молча сопереживал, но всё же задал единственный вопрос, дойдя до самой двери.       — Он — важный друг. Я недавно обидел его, хён, я ужасный человек, — Тэхён не мог зайти внутрь, просто не мог. Он крепко вцепился в тощие плечи Юнги и умоляюще смотрел, будто и не нёсся решительно всю дорогу до палаты. Но Мин не был бы собой, если бы разводил лишнее разговоры. Он просто махнул Чимину открыть дверь и впихнул Тэхёна внутрь, оставляя наедине лицом к лицу с его важным другом.       Чонгук лежал весь в трубках и проводах, такой избитый, что за всей сине-фиолетовой расцветкой сложно было разглядеть он это или кто-то другой. Только белозубая улыбка на разбитых губах выдавала жизнерадостного психа.       — Хён, я так рад, что ты пришёл. Я боялся, что ты больше не хочешь меня видеть, — лицо в кашу просто, а он улыбается, совсем ненормальный.       — Ты, как это случилось? Тебе, что, жизнь не дорога? Я чуть с ума не сошёл, придурок! Я себе такого напридумывать успел, решил, что ты это из-за меня... — договорить дальше Тэхён не смог, гнев поутих, облегчение и вина вызывали дурацкие слёзы, что тут же начали душить, не пропуская слов. Он медленно подошёл к кровати и взял Чонгука за руку. — Прости меня за всё, что я наговорил вчера. Можешь злиться на меня сколько угодно, только береги себя, пожалуйста.       — Глупый Тэхён, ты здесь не при чём. Просто неудачный финиш в гонке. Тем не менее, я выиграл, — Тэ снова захотелось заехать мелкому пиздюку по башке, ну что за человек? Сидит весь поломанный, а улыбается, будто ему всё нипочём. Или это он только перед ним такого крутого из себя строит?       — Чонгук-и, ты молод, сам не знаешь, чего хочешь от жизни, не спеши ставить на себе ярлыки. Давай, просто будем рядом друг с другом, ладно? Без требований и обещаний, кроме одного — не исчезать бесследно.       — Хён, не переживай, я тебя понял, действительно понял. Если мы можем быть в одной компании, даже просто друзьями, то всё хорошо. И я ни за что не исчезну, даже не надейся, — даже если слукавил, то хорошо справился, Тэхён ему поверил, потому что сам так пожелал. Ему тоже не хотелось бы потерять связь с Чонгуком, но было слишком сложно держаться на нужном расстоянии.       Когда Хосок добрался до больницы, Чонгук уже спал, рядом с ним на койке дремал Тэхён. Они держались за руки и смотрелось это непривычно, но мило. Причина аварии была уже известна, поэтому с утра пораньше Чонгука ждало известие о том, что у него отбирают права на полгода.

***

      А через пару дней палата номер сто семь стала похожа на дурдом. Тэхён проходил прослушивание перед режиссёром Чон Хосоком и уважаемыми членами жюри, в лице Чимина и Юнги, изображая несчастную, убитую горем вдову над телом супруга. Игра была достойна любых похвал, только атмосферу безбожно портил похрюкивающий от смеха «труп». Очень в духе вечеров в «Седьмом небе», единственное, что печалило — отсутствие двух людей, полностью исчезнувших на горизонте. Хосок по-шпионски молчал и радовался за друга. Вот вернутся голубки и получат по полной за то, что заставили всех волноваться. Конечно, большинство охренеет, Юнги выскажется за всех, спросив: «Какого хуя?», но потом всё пойдёт своим чередом.       Всё действительно будет хорошо, и, наконец-то, хватит народу для игры в «Мафию» тёплыми вечерами в 7th Heaven.