Seven Heaven

      Намджун нервничал, как никогда раньше, он был не уверен в себе, в своих текстах, музыке, читке. Слова путались, в горле пересыхало, а острая рифма царапала обожжённый язык. Пришлось идти за кулисы раньше положенного, чтобы бродить тёмными пустыми коридорами, глотать холодную воду и выравнивать срывающееся дыхание.       Выход на сцену ослепил софитами, оглушил одобряющими аплодисментами и криками. Пальцы слабо подрагивали, выказывая нервозность или похмелье. Быстрый взгляд скользил по рядам стоящей публики, наверное, Сокджин всегда стоял где-то среди них. Мелькнувшая светлая шевелюра привлекла внимание Намджуна у самой сцены, но это оказался какой-то незнакомый подросткового вида пацан. На секунду сердце успело подскочить, запуская импульс по нейронам, но тут же вырвался вздох облегчения. Хорошо, что он не пришёл, так проще и спокойней, да, именно так. Как только цепкие руки обхватили микрофонную стойку, всё лишнее отошло на задний план, выпуская наружу, накладывая на сильные биты неприкрытый поток чистых мыслей и эмоций.       Сколько бы Намджун не пытался себя обманывать, всё выступление глаза мимо воли искали знакомый силуэт, радуя, что его нет и задевая тем же. А говорил, что не пропускает выступлений, фанат номер один, блять.       Закончив выступление, Ким устало покинул сцену, впервые не с удовлетворением и лёгкостью, а с чувством усталости и разочарования. Он остался недоволен собой и публикой, звук был не тем и освещение хреновое. Вторая подряд ночь без сна и угнетающий центральную нервную систему алкоголь заставляли его ощущать себя живым мертвецом, насквозь больным и прогнившим. Внутри оседало стойкое чувство раздражения, причина которого была ему не ясна.       За столиком продолжал сидеть в гордом одиночестве серьёзный Чон Хосок. Он встретил Намджуна искренними аплодисментами и похвалой, мягко улыбался, когда хлопал того по плечу в дружеском жесте. Дискотечная музыка снова загромыхала, убивая любую возможность нормальной коммуникации. Поэтому было выдвинуто предложение переместиться в более спокойное место и потрещать по душам. Не видя причин отказываться, Намджун согласился и только напоследок перед уходом ещё раз осмотрел посетителей клуба, уверяя себя, что он не высматривает никого конкретного.       Уютная забегаловка прямо за углом встретила их запахом жареной курочки и заманчивым звоном рюмок. Заказав хрустящей курочки, соджу и пива у пожилой хозяйки, парни уселись за кривоватый пластмассовый столик в углу. Хосок казался Намджуну непривычно открытым, располагающим к задушевным беседам, это подкупало и вместе с очередной рюмкой тянуло за язык. Так бывает, что вещи, которые сложно рассказать близким людям, на одном дыхании выкладываешь малознакомым под влиянием момента. Юнги бы он такого не смог рассказать, хотя, теперь у Юнги тоже рыльце в пушку.       Чужие сигареты неприятно горчили, но свои давно закончились. Хосок поднял рюмку, хотел сказать тост, как вдруг у него зазвенел телефон.       — Да, Гукки, — судя по выражению лица, услышанные новости его не обрадовали. — Где-где переночуешь? Какой такой друг, я их всех знаю, имя назови, — Хосок хмурился и крутил в пальцах полупустую рюмку, но сказанное имя как будто сработало, и старший смягчился, отпуская Чонгука в свободное плаванье. — Тэхён? А, ну тогда ладно, ночуй. Но у меня к тебе разговор, зайди завтра ко мне на работу.       Если бы ранее Чон старший не видел тех двоих вместе, не отпустил бы, рано ещё Гукки где-то пропадать. Но раз он сам планирует познакомиться с этим Тэхёном, то пусть, ничем похуже пьянки они заниматься всё равно не будут.       Намджун ещё полбутылки соджу набирался храбрости, а затем выпалил на одном дыхании, чтобы не было возможности избежать щекотливой темы.       — Помнишь, я в старшем классе мутил с девчонкой из другой школы?       — О да, забудешь такое. Мы всем классом ставки ставили на время, за которое ты её окрутишь. Я продул, кстати, думал ты быстрее справишься, — под весёлый смех Хосока хозяйка принесла ещё одну порцию курочки.       — Что, блять, ставки? Пиздец, а я и не знал ни хрена. Вот дебилы, — Намджун немного опешил от таких подробностей их юности и даже успел забыть на мгновение к чему вёл, алкоголь мешал мыслить последовательно.       — Я видел её не так давно, вышла замуж, родила двух детей, располнела, едва узнал.       — Ясно, но дело не в ней. Она тогда водилась с Ким Сокджином, пацан такой смазливый, на два года старше нас, помнишь такого?       — Да, вроде бы, ходили слухи, что он гей, — глаза Намджуна полезли на лоб, где он был, раз узнаёт о таком только сейчас? В голове начали понемногу становиться на свои места многие непонятные доселе моменты. Он тогда не увёл девчонку у другого, а поссорил двух друзей. И взгляды Сокджина ещё тогда были от ревности, но не к той, а к самому Намджуну.       Когда узнаёшь о чьих-то чувствах, начинаешь ощущать ответственность.       — А что? Зачем спросил? — но Намджун отвечать не хотел или не мог.       Разом на парня навалилось столько всего, что он просто решил немного прикрыть глаза и отдохнуть, положив голову на такой удобный столик. Мысли замедлились, голос Хосока долетал, словно через ватную стену, потяжелевшие веки подниматься отказались наотрез.

***

      Таксист удивлённо взглянул на дорогую одежду парня, когда высаживал его в бедном районе возле жутко потрёпанного дома. На пустынной улице светились не все фонари, окна дома зияли чёрными дырами, ни одной квартиры с включённым светом. Странно, похоже на обман.       Чонгук шёл по тёмному коридору, мягко ступая по красному ковровому покрытию. Где-то вдалеке слабо мигала люминесцентная лампа, создавая стробоскопический эффект. Шестая по счёту комната от лестницы, как было написано в записке, оказалась незаперта. Тёмно-коричневая обивка дверей местами потёрлась, металлическая ручка сверкала шлифованными изгибами, вместо номера квартиры был лишь гвоздь, на котором раньше держалась табличка. Неуверенным жестом парень толкнул дверь и зашёл внутрь. В квартире было так же темно, как и в коридоре, глаза уже привыкли к минимальному освещению и различали контуры мебели, вещей, окон. В самом тёмном углу, словно прячась, стояла одинокая фигура. Взмах тонкой руки манил подойти ближе. Томное предчувствие разливалось по телу, вызывая лёгкую дрожь и сбивая дыхание. Детали разглядеть невозможно, но искусственный свет здесь будет равен святотатству, совсем неуместен.       Чонгук не мог знать, что манящая его фигура слегка дрожит от нервозности. Он не мог слышать, как полчаса назад Тэхён звонил Сокджин-хёну со стыдливыми вопросами за советом, не мог он знать и того, что Тэ перевернул в ванной всё вверх дном пока готовился к намеченному безумству. Чон только видел перед собой парня мастера-соблазнителя, покруче любой девушки, сводящего с ума. Или он таким казался только ему одному? Плевать на субъективность мнения, всё равно этот Тэхён невозможно прекрасен и сексуален, даже взмах его руки таит в себе море чувственности и утончённости.       — Я приехал, — голос Чонгука прозвучал особо остро в окружающей тишине, немного надламываясь хрипотцой.       — Я вижу, — Тэхён всё так же стоял на том самом месте, опираясь спиной на стеллаж с книгами, за спиной он нервно вцепился пальцами в тонкие переплёты. Его мечта — играть, быть воплощением любой личности, передавать людям весь спектр недостающих им чувств и эмоций, а для этого нужно все эти эмоции постичь, живя яркой жизнью, черпая знания и опыт из пройденного пути. Только так он видел для себя возможность достичь успеха в желанном занятии. К сожалению, в свои годы он ещё не успел прочувствовать ни настоящей любви, ни пламенной страсти. Не то чтобы совсем, но то были лишь отголоски нужных ему впечатлений, амплитуда должна достигнуть максимума, а не колебаться около нуля. Поэтому он так импульсивно кинулся на безумное предложение, уловив алую нить в чёрных глазах, захотел сплести из неё незабываемое воспоминание страсти и похоти.       Тэхён сделал маленький шаг навстречу, отпуская измятую книгу. Это послужило сигналом, и Чонгук приблизился, оставляя между ними полметра. Рост почти одинаков, это позволяет и заставляет смотреть прямо в глаза, слишком интимно, слишком волнующе. В темноте глаза блестят, отражая свет далёкой луны.       — Я раньше никогда... с парнями, — Тэхён решил сразу предупредить, стесняясь перед младшим и прося понимания.       — Вообще-то, я тоже, — Чонгук пристыженно опустил глаза в пол, он собирался выглядеть крутым и уверенным в себе, но не вышло.       — Что ж, значит, мы на равных, — почему-то это открытие облегчило сомнения Тэхёна, и он, преодолевая последние сантиметры, подошёл совсем впритык, вторгаясь в личное пространство. Выдохнул прямо в губы, приглашая в первый поцелуй.       Каждый из них неловко пытался придумать куда девать руки, как стоит себя вести, излишняя неуверенность портила момент. Коротко вздохнув, Тэхён отступил на шаг, затем отвернулся и начал что-то искать на ощупь в дебрях рядом стоящей тумбочки. Назад он вернулся, держа в руках лёгкий шарф.       — Думаю, так будет легче. Доверишься мне? — получив в ответ несмелый кивок, он завязал Чонгуку глаза. Так каждый из них сможет сосредоточиться на ощущениях и забудет о неловкости.       Поначалу, лишившись зрения, Чонгук замер, не зная в какой стороне находится Тэ. Но потом цепкая рука повела его в сторону, пока колени не упёрлись во что-то мягкое. Его привели к кровати.       — Ложись, — Тэхён легко подтолкнул парня, забираясь следом на постель. Чонгук продолжал хранить молчание, думая, что эту ночь он не сможет забыть до самой смерти.       Тэхён оседлал крепкие бёдра, пытаясь вжиться в роль, в этой сцене он мог бы быть королевской фавориткой, куртизанкой. У него были бы длинные белокурые локоны, спадающие по плечам, напудренное личико и блестящие алые губки. Широкая пышная юбка скрыла бы их тела, разметавшись по кровати. Представив всё это, он стал склонятся над притихшим Чонгуком, запуская длинные пальцы в мягкие каштановые волосы и осыпая его лицо лёгкими поцелуями. Резные скулы, крупный нос, тёплые губы. В этот раз у них получилось лучше, из головы выбило всякие мысли, и тело начало отвечать ласкам, прося большего. Руки невидящего Чонгука начали блуждать по ногам и бёдрам, что так сильно прижимаются к нему. Тэхён такой худенький, в кожаных штанах он смотрелся офигенно, а теперь, хотелось ощутить под пальцами его настоящую кожу, горячую и чувствительную.       —Сними их, — Чон решил просто озвучить свои желания, шлепнув Тэ по упругой заднице.       Приятная тяжесть тут же покинула его тело, стало даже как-то прохладно. Послышался звук расстёгиваемой молнии и шуршание искусственной кожи. Чужие вещи с тихим звуком упали на пол. Затем ловкие пальцы справились с пряжкой и кнопками на джинсах Чонгука. С него тоже стянули штаны.       Из кармана джинсов выпал сложенный листок бумаги. Тэхён хотел положить его назад, но любопытство подтолкнуло подсмотреть одним глазком. Это был список из двадцати одного пункта. Все, вплоть до двадцатого, зачёркнуты. Среди них: «Станцевать на крыше самого высоко небоскрёба Сеула», «Съесть живого осьминога» и даже «Пройтись голым по женской сауне». Двадцатый пункт больно кольнул чувством использованности, но Тэ его отогнал, для них обоих это просто секс на одну ночь. Прежде чем продолжить, он разблокировал свой телефон и включил видео, кажется, малыш совсем забыл зачем сюда пришёл. Хороший ракурс ловить времени нет, но он, как актёр-профессионал, по крайней мере, в будущем, должен сыграть, вложив всего себя.       Он вернулся на кровать и продолжил раздевать застывшего, тяжело дышащего Чонгука. Длинные пальцы скользнули по кубикам пресса, цепляя острыми ноготками чувствительные соски, потянули вверх футболку. Оставшись в одних боксерах, парни снова оказались в той же позе — Чонгук лежит на спине, а Тэхён сидит сверху, ощущая наливающийся кровью орган младшего.       — Ну же, малыш, скажи что-нибудь, — прошептал Тэхён таким голосом, которым обычно получал доступ к любой юбке. Сейчас же ему не хватало волнующих реплик партнёра, он легонько царапал грудь и живот Чонгука, всё ближе подбираясь к резинке белья.       — Прикоснись к нему, — как только просьба слетела с его губ, Тэхён качнул бёдрами, цепляя чужое возбуждение. Стон стал ему ответом. Что ж, раз он сегодня наложница для венценосца, то нужно одарить своего господина достойными ласками. Тэхён спустился ниже, стянул с любовника боксеры и засмотрелся на полностью обнажённое тело в слабом свете, льющемся из окна. Мужское тело раньше никогда не волновало его, но сейчас он находил поистине идеальными эти пропорции. Атлетические, скульптурные линии мышц, рельефно выделяющиеся вены на в меру тонких руках, молочно-белая кожа с россыпью тёмных родинок, словно карта звёздного неба в объёмном формате. Как ценитель всего прекрасного, Тэхён не мог остаться равнодушным к такой эстетической красоте. Он искренне восхищался и желал, не обладать, а лишь прикоснуться на время, испробовать и бережно хранить в памяти созданное воспоминание.       Пройдясь по стройным ногам рукой, он обхватил ствол и накрыл блестящую головку губами, влажно пройдясь языком по гладкой поверхности. Чонгук томно застонал, зашипев от острого наслаждения. Лишённый зрительного контакта, он сосредоточился на тактильных ощущениях, позволил делать с собой всё, и это сносило крышу, действовало как катализатор, ускоряя и усиливая все реакции.       Тэхён ещё уезжая из клуба, знал, что хочет испробовать всё, раз уж решился. Поэтому сейчас, с самозабвением делая минет, он начал сам себя растягивать, получая от совокупности ощущений новые оттенки удовольствия. Ему нравились несдержанные стоны, нравилось знать, что он их провоцирует. Приходилось бороться с приступами рвотных позывов, с губ свисали нити слюны и слышались совершенно пошлые характерные звуки. Стерев слюну с подбородка, Тэхён ввёл в себя уже два пальца, привыкая к двойственным ощущениям.       — Я так долго не продержусь, ты невероятен, — Чонгук пытался сильнее ухватиться за волосы Тэ, чтобы остановить его, не хотелось бы так легко сдаться. Чонгук тоже решил идти до конца и испробовать сегодня всё. Они так загорелись друг другом, что теперь нуждались в зрительном контакте, а не стеснялись его.       Чонгук порывисто стянул с глаз шарф и успел увидеть, как Тэхён стоит в коленно-локтевой позе, держа его член в одной руке, и входит в себя, изогнувшись, пальцами другой. Чёрт, уже от этого одного вида можно кончить.       — Иди сюда, — Чонгук потянул Тэхёна ближе к изголовью кровати, желая поменяться с ним местами. Теперь Тэхён лежит перед ним, несмело раздвинув длинные стройные ноги. Удерживая чужой взгляд, затуманенный желанием, Чон томно облизал свои пальцы и начал аккуратно их вводить в хёна, наклоняясь ниже, чтобы пройтись языком по набухшему члену. Тэхёна крыло, он раскрывался перед Чонгуком, в его голове всё ещё держался образ развратной куртизанки, что позволяло ему отдаться полностью, безвозмездно и не жалея ни о чём.       Презерватив у Тэхёна нашёлся, а вот смазки никогда не водилось. Из подручных средств разве что крем. Уже крайне возбуждённый Тэхён был согласен на всё да поскорее.       Первый толчок, резкая боль, успокаивающие поглаживания.       — Прости, прости меня, — Чонгук вытер слёзы, проступившие на увеличившихся глазах Тэхёна. Он остановился и дал парню привыкнуть к себе внутри. Он изучал влажные глаза, находя там невозможные глубины. Где-то в наглухо закрытых углах сознания зашевелился страх, что для случайного секса всё слишком эпично.       — Просто возьми меня, — согнутые колени касаются взмокшей груди, на бёдрах лежат чужие горячие руки, а в тугое тело толкается обезумевший от страсти Чонгук. Невозможно сдерживаться, когда на тебя смотрят такими благородно-блядскими глазами. Хриплые стоны, жёсткие маты басом, утробное рычание и жалобный скулёж. Голоса, сливаясь воедино, вторили друг-другу, поминали и господа, и чёрта.       — О да-а-а, — Чонгук кончил первым, продолжая совершать слабые фрикции. Тэхёна он довёл до пика своим горячим ртом, продолжая массировать простату длинными пальцами. Всего минута и Тэхён тихо и протяжно застонал, грациозно выгибаясь. Его пальцы комкали измятую простынь, колени сошлись, зажимая чужую голову между, горячая сперма заполняла рот Чонгука, который не успел отреагировать вовремя. Он хаотично думал, как поступить, но затем всё же проглотил жидкость, оставляя влажные поцелуи на внутренней стороне бёдер ослабших ног Тэхёна.       — Снято, — прохрипел Тэхён, спустя минуту, когда дыхание стало ровнее, и ноги перестали так отчаянно трястись. Он снял телефон с тумбочки и остановил видеозапись.       Что это? — Чонгук только сейчас понял, что совсем забыл о первоначальной причине приезда сюда.       — Как что? Ты же пригласил меня сняться в фильме. Вот, держи, или хочешь снять ещё один дубль? — Тэхён лукавил, сам он никаких вторых дублей не хотел, сидеть и так приходилось, сдерживая гримасу боли.       — Н-нет, — дрожащие пальцы обхватили протянутый телефон, но смысл происходящего не доходил до центра управления в мозге, — спасибо.       Тэхён не стал смотреть, как Чон будет перекидывать видео себе, он аккуратно поднялся и пошёл в ванную. Ему срочно хотелось принять освежающий душ. Глядя на себя в зеркало, он был немного растерян. Нельзя однозначно сказать, понравилось ему или нет. Точнее, ему-то понравилось, свидетельство этого проглотил Чонгук. Последняя мысль заставила его хмыкнуть, забавно вышло. Эксперимент удался, но продолжать причин нет. Просто теперь Тэхён будет знать, что парни тоже могут его возбуждать.       Когда он вернулся в комнату, Чонгук мирно спал, свернувшись калачиком в ногах кровати. Тэхёну это не помешает, он тоже может спать в позе эмбриона ближе к изголовью. Желания будить мелкого и менять простыни не было, поэтому Тэхён укрылся кусочком одеяла, стараясь не обращать внимания, что простыни немного влажные. Всё-таки секс — грязное дело. Полежав минут пять, он не выдержал и поднялся, пришлось идти за пледом, укрывать Чонгука. Тот так жалко пытался во сне укрыться своей футболкой, что просто больно смотреть.       Спящим парень не выглядел мужественно или уверенным в себе. Скорее походил на милого ребёнка, которого хочется оберегать.       «Невероятно, этот ребёнок только что меня выебал, с моего же позволения. Я сошёл с ума».       Утром парни молча позавтракали. Чонгук был удивлён, как бедно при свете выглядит квартира Тэхёна. Но он промолчал и об этом, и о том, что ему хочется извиниться за что-то.       — Что ты будешь делать с тем видео? Ты его хоть в сеть не выкладывай, ладно? — Тэхён обыденно жевал яичницу, и даже говоря об этом, вёл себя совершенно спокойно, будто ничего между ними и не было.       — Эм, да я докажу кое-кому, что это я, ещё один парень и между нами секс. Я скрою твоё лицо и после сразу удалю, обещаю.       — Что ж, хорошо. Хотя я бы посмотрел полностью, — Тэ блеснул озорными глазками и, видя замешательство на лице Чонгука, искренне засмеялся.       — Я обещал тебя познакомить с хёном, режиссёр который, — улыбка Тэ немного померкла, видимо, Чон сказал что-то не то.       — Выходит, я пробиваюсь через постель, как-то не комильфо, я так не планировал.       — Не хочешь знакомиться? — при свете дня удавалось разглядеть не только странности квартиры, но и её хозяина.       — Почему же, хочу. Но позже, а пока дай мне свой номер. Познакомишь нас, когда я смогу назвать тебя твоим другом, а не любовником на одну ночь, — вот так Тэхён решил обзавестись полезным в жизни другом, к тому же действительно приятным человеком, а Чонгук услышал во всём этом «секс по дружбе». Но это недоразумение им ещё предстоит решить где-то в относительно недалёком будущем.

***

      Намджун, пьяная скотина, тяжёлый, как слон, а бедному Хосоку пришлось этого мамонта тащить к себе. Адреса Кима он позорно не знал, вот такие вот они приятели. Ну ничего, это поправимо, только бы этот гад не пил так каждую встречу.       Второй день подряд Намджун проснулся хрен знает где. Точнее, в прошлый раз он знал, где он, но сейчас обстановочка вообще не информировала о месте расположения. Незнакомая комната подгоняла к выводу, что он у Хосока. Или его подобрала добрая прелестная фея и сейчас она готовит ему сказочный завтрак. Но прелестные мечты испортил вошедший Хосок, кроя Намджуна отнюдь не сказочным матом.       — Какого хрена ты вчера вырубился? Говорил-говорил, а потом пух, и потух, — Ким смотрел на шумного одноклассника и крутил в голове услышанное «пух-потух», не выдержал и заржал. От громкого смеха в голове ударил гонг, но не так убийственно, как вчера. Стоит денёк отлежаться дома и будет как огурчик.       — Прости, кажется, я слишком устал, — Намджун извинялся и за свой неадекватный смех, и за вчерашнее.       — Ясно, ну ты хоть скажи, что там с тем Сокджином, интересно ведь.       — Ой, я уже и не помню, слишком пьян был, наверное, — решил отмахнуться парень, передумав идти на откровенность. «В жопу всё, Сокджина этого с его чувствами, и мысли эти стрёмные туда же. Хотя стоп, нет, в жопу как раз не надо, лучше в пизду».       Намджун скоро поблагодарил Хосока за всё и слинял домой. Заново колупаться в себе, несмотря на принятое решение послать всё подальше. По дороге всё, что попадало на глаза, напоминало о злосчастном Сокджине. Книги, магазины, алкоголь — всё же связано с ним. «Бесит!».