Выбор

Кеноби входит в комнату, которую может считать своей: она перешла ему в наследство от Квай-Гона, когда того не стало, но оттого не прекратила принадлежать Ордену. Мужчина слишком хорошо знает, что джедаям запрещено иметь частную собственность за единственным исключением. Силовой кристалл… Самое сердце светового меча. С ним рыцарь покидает Орден, даже если отправляется в изгнание. Это слишком личное, даже интимное. Чувство потери, когда по той или иной причине кристалл гибнет, может надолго вывести джедая из строя. Никто – включая ситха! – не смеет отнять его даже в пылу боя, когда ломаются клинки и обрываются жизни. Любое разумное создание – наделено оно Силой или нет – подсознательно чувствует его неизмеримую ценность. Все здесь откликается на Силу: замок закрывается по мановению руки, а затем плавно опускаются жалюзи, отсекая неоновый свет Корусанта, и зажигается мягкая подсветка по периметру потолка. Не нужно даже касаться диммера, а благодаря хорошей звукоизоляции Оби-Ван погружается в мягкую, прекрасно подходящую для медитации тишину, которой сейчас не желает. Мужчина садится за стол и кладет перед собой световой меч, машинально крутит фиксирующие кольца и расщелкивает мудреные зажимы, которые знает наизусть. Все это он проделывал уже тысячи раз. Под палец попадает небольшая оплавленность, на самом краешке регулятора мощности. Изъян не влияет на функциональность, но внешний вид оружия должен быть безукоризненным, и это так засело в подкорку, что рука сама опускается в ящик и безошибочно находит подходящее колесико с насечками. Джедай между тем все глубже погружается в воспоминания… После того, как Орден воздал последние почести Квай-Гону, Винду обмолвился, что Оби-Ван может оставить себе не только комнату и падавана, но и световой меч своего наставника вместе с силовым кристаллом. Джедай до сих пор помнит испуганный, непонимающий взгляд Энакина, когда его новый мастер без предупреждения врезал Мейсу в челюсть. Оби-Ван тогда сломал палец, но даже не почувствовал боли, как и удовлетворения от того, что укоротил чей-то длинный язык. Чтобы добраться до первичного кристалла, надо вынуть из специальных фиксаторов фокусирующие, а за ними и сложную линзу со специфическим цилиндрическим изгибом. Именно эти вещи делали стандартное оружие индивидуальным, позволяли подстроить под себя. Синий… Электрический свет играет на гранях природного кристалла – самого обыкновенного, но такого родного – и проходит насквозь, бросая на столешницу трогательный желтый отсвет. Когда Кеноби бережно касается его, то чувствует руку наставника, как в прежние времена накрывающую его собственную. Это не призрак Силы, а просто фантом, созданный воображением джедая. Ладонь Квай-Гона длиннее и шире, ведь Оби-Ван помнит, какой у мастера был меч, и эта модель ему не по руке. В бою с Дартом Молом ему повезло дважды. Чужой световой клинок не подвел, а его собственный при падении с большой высоты уберег кристалл, но об этом Оби-Ван узнал намного позже. Когда посреди ночи Энакин пробрался к нему в комнату и забрался в кровать прямо под одеяло. Мальчишка возбужденно рассказывал, что во сне ему явилось красное рогатое чудовище, которое стерегло клад, почти как дракон из матушкиных сказок. Но даже упрятанное в темную пещеру сокровище не утратило манящее сияние – синее, но в то же время золотое. В ту ночь Оби-Ван преподал юному падавану первый урок касательно видений и их трактовки, а на утро они вылетели на Набу, в Тид, чтобы снова заглянуть в реакторную шахту и достать оттуда исковерканный кусок металла с чудом сохранившимся поясным кольцом. Энакин вызвался освободить из него кристалл, потому что у Кеноби дрожали руки. Этот кристалл был с Оби-Ваном с самого начала. Они с наставником перебрали множество других: зеленых, как у Квай-Гона, фиолетовых и розовых, желтых и почти черных. Ему даже довелось подержать на ладони редчайший радужный самоцвет – такой красивый, что жалко было прятать внутри рукояти. А потом он заметил на витрине целую россыпь самых обыкновенных синих камней, которые просто вытряхнули на поднос и оставили лежать на виду – вдруг на что-то сгодятся. Вероятно, кристаллы выросли крупным скоплением и потом довольно небрежно были разделены мастером, для которого каждый из них был не более, чем гексагональной призмой, с одного конца увенчанной шестигранной пирамидальной головкой. Кеноби же увидел среди них один единственный, свой. Неказистый, с незначительным сколом, но все равно теплый. Юноша тогда опасался, что наставник не одобрит его выбор, но тот не возражал и тем более не пытался переубедить. В конце концов, от кристалла не так уж и много зависело, не имея оного, хороший джедай может вставить в меч хоть простую стекляшку и так сражаться. Оби-Ван греет в ладонях кристалл, в который без преувеличений вложил душу, и словно извиняется, что с ним придется расстаться. Любуется им напоследок, стараясь запечатлеть в памяти исходящий из глубины камня свет, потому что там, куда он идет, этому сиянию нет места. «Пусть лучше хранится в Ордене», – с этой мыслью Кеноби кладет камень на подушечку и закрывает шкатулку.