Выбор

Дальше путь Оби-Вана лежал на Мустафар, маленькую бесконечно агонизирующую вулканическую планету во Внешнем Кольце. Именно там редкими мощными импульсами ощущалось присутствие Энакина. Приобретать личный транспорт и дроида на Корусанте, даже на нижних уровнях, казалось чересчур расточительным, так что Кеноби просто нашел попутчиков. Двигаться с места на место с целым рядом остановок на разных планетах имело смысл в его положении. Это заняло больше времени, но вместе с тем дало возможность регулярно медитировать. Новый кристалл наконец стал понемногу отзываться, обретать собственный своеобразный характер, хоть взаимодействие с ним и не приносило того спокойного умиротворения, что дарил хозяину прежний. Вскоре Кеноби с удивлением отметил, что тоска по нему и чувство потери пошли на убыль, пусть вместе с кристаллом и положением в Ордене он потерял свое предназначение. Да и было ли оно вообще? Будущее всегда виделось ему размыто, урывками. Он ориентировался в видениях лишь благодаря тем, кто становился для него надежным маяком: Кваю, Йоде, даже Мейсу и Сири. Теперь, когда грядущее полностью застил туман, Оби-Ван вдруг почувствовал облегчение. Новый кристалл открывал своего рода простор для творчества и познания Живой Силы, что понемногу заставляло Кеноби меняться, и не сказать, чтобы в худшую сторону. Он четко поймал этот момент на первом перевалочном пункте, даже не планете, а орбитальной станции, на которой его высадили. В подавляющем большинстве заведений подобного толка достаточно было сообщить, что счет за обед следует представить Ордену, который оплачивал большую часть расходов рыцарей. Обычно после этого на столе появлялась невесть какая еда, которая позволяла насытиться, чтобы продолжить миссию. Оби-Ван больше не состоял в Ордене и, более того, использовал технику сокрытия Силы. Он сел за свободный столик, и через несколько минут упитанный тви'лек соизволил плюхнуть перед ним замусоленный лист с местным меню. Кеноби потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, как это бывает. За последние годы он привык относиться к пище как к топливу, которое необходимо, чтобы нормально функционировать, но так было не всегда. Квай-Гон в свое время посмеивался над падаваном, любившим вкусно поесть, и теперь Кеноби с удивлением обнаружил, что до сих пор это любит. Там же Кеноби приобрел подержанного дроида по цене лома. Не R4, конечно, но тоже вполне годная модель. Благодаря Энакину Оби-Ван знал, как откатить его к заводским настройкам и наладить без замены крупных узлов. Может, не идеально, но так, чтобы хватило на какое-то время. Приобрести суденышко с замытыми пятнами крови, следами недавнего ремонта и расширенным боезапасом на территории Внешнего Кольца оказалось совсем не трудно. Кеноби не собирался вести космические бои и искренне надеялся, что дроид-астромеханик будет полезен ему только для навигации и контроля систем корабля. Оби-Ван пилотировал отнюдь не так хорошо, как Энакин, способный совершить посадку даже на оплавленном комке металлолома. Автопилот работал исправно, но Кеноби не рисковал медитировать подолгу, чтобы никто не смог застать его врасплох. Чем ближе был Мустафар, тем сложнее становилось концентрироваться, в конечном счете, бесполезные попытки начали приносить одну лишь головную боль. От общего фона, царящего в Силе, делалось не по себе – равновесие было нарушено, и темная сторона возобладала. Тем не менее Оби-Ван чувствовал себя вполне подготовленным к предстоящей встрече. Эта убежденность несколько пошатнулась, когда он замаскировал корабль среди черных вулканических изливов и покинул кондиционируемую кабину. Мустафарская атмосфера годилась для дыхания, но легкие и глотку тут же обожгло сухим жаром, так что бурдюк с водой, лямка которого оттягивала плечо, сразу показался отчаянно маленьким. Личный опыт подсказывал, что надо убраться подальше, по возможности не наследив. Он и так не был уверен, что сумеет покинуть планету живым после того, как привлечет внимание ситхов к своей скромной персоне, но без транспорта сделать это будет в разы сложнее. Когда воды в бурдюке стало на треть меньше, он остановился. Это место было ничем не хуже и не лучше других. Черное застывшее нагромождение справа не так давно было действующим вулканом, сейчас уснувшим и остывшим. Зато справа, в пределах видимости, плато треснуло, обнажая текучее раскаленное нутро Мустафара. Выбрав относительно ровное место, он примерился усесться на землю, скрестив ноги, но вовремя заметил, что она печет даже сквозь подошвы ботинок, и остался стоять. Он пристроил бурдюк на большой камень – все равно вода в нем уже была горячей – и с удовольствием, до хруста повел плечами. Больше не скрывая свое присутствие, он послал в Силу свой мысленный зов, долго и тягуче расплывавшийся в пространстве вокруг. Этого было более чем достаточно, чтобы Энакин услышал его. Знать бы, захочет ли он откликнуться. Потянулись долгие минуты тишины. Кеноби ждал, иногда прохаживаясь туда-сюда мимо камня или прихлебывая из бурдюка. Теплая вода, даже если держать ее во рту какое-то время, совершенно не утоляла все возрастающую жажду, а ведь нужно было оставить еще и на обратный путь до корабля. Светило начало клониться к горизонту, но облегчения это не принесло. Плавящийся камень был все так же горяч, и воздух маревом плыл над ним, образуя миражи. Мужчина стойко переносил жару, но на них старался не глядеть, чтобы не травить душу. Присутствие Энакина в Силе стало для него неожиданностью, как будто тот резко шагнул из непроглядного мрака на свет. Кеноби скучал по этому надежному и уютному чувству духовной близости. Молодой рыцарь привычно потянулся к нему, давая робкую надежду на то, что диалог все-таки состоится. А потом появился он сам. Алый проблеск светового меча и грохот камней. Он от самого жерла скатился вниз на большом плоском обломке и с показной легкостью спрыгнул в десятке шагов от бывшего наставника. – Вы какой-то потухший, – заметил Энакин, активировав световой меч. Он ясно давал понять, что, не раздумывая, убьет бывшего мастера, если тот станет у него на пути. – Огня здесь и так хватает, – в тон ему откликнулся Кеноби, неохотно отстегивая оружие от пояса. Кеноби не нападал. Только бледный световой клинок лениво показался из рукояти. Он виделся скорее как колебание воздуха над нагретой поверхностью, Энакин даже прищурился, чтобы лучше его рассмотреть. Не сразу, но любопытство одержало над ним верх: – Что случилось с твоим кристаллом? – спросил он, лениво переступая по тлеющему камню. – Я оставил его в Ордене и решил попробовать синтетический, – Оби-Ван позволил вовлечь себя в неспешное кружение. – А с твоим? – Разбился, – сокрушенно мотнул головой юноша. – Так к чему же такие хлопоты? Кеноби с усилием сглотнул вязкую слюну. Энакин же, выросший на засушливом Татуине, будто не чувствовал ни жары, ни жажды. Стоило поскорее скрестить клинки, если они вообще собирались сражаться. – На то были причины, – невесело усмехнулся Оби-Ван. Получилось пространно, но Энакин с несколько рассеянным видом принял и такой ответ. Он в этот момент внимательно прислушивался к своим ощущениям и к Силе. Самое время идти в наступление, но вместо этого Кеноби продолжал говорить: – Я пришел, чтобы спросить: ты здесь по своей воле? – мужчина поймал световой красный меч на свой и дал ему с яростным гудением соскользнуть до самого кончика. – Если это именно то, чего ты хочешь, я последую за тобой. Противники разошлись. Желтые глаза смотрели прямо в душу – недоверчиво, даже чуть испуганно. И в то же время юноша открылся, неосознанно, как бывало и раньше. Позволил заглянуть себе душу и на себя же разозлился. – Я так и знал, ты колеблешься, Энакин, – в голосе наставника не было ни тени осуждения, и это погасило вспышку гнева до того, как она успела овладеть учеником. – Я не вернусь в Орден, – отрезал он и, не дождавшись контратаки, снова насел на Кеноби. Теперь он собрался и был настроен решительнее. Пожалуй, окажись на месте Оби-Вана, слишком хорошо изучившего падавана за годы обучения, Мейс или Сири – все могло кончиться плачевно. – Йода не прав, ему вообще не место в Совете, – возмущенно выпалил Скайуокер. – И вы – дурак, если прислушиваетесь к нему. Кеноби не стал возражать. Он и сам чувствовал, что зря полагался на его виденья и вынужден был исполнять дурные приказы. Сказать по-правде, он был слишком занят, чтобы отвечать бывшему ученику. Обыграть Энакина было не так легко, хоть он и знал заранее, каких атак и комбинаций следует ждать. Юноша тоже имел представление о его сильных и слабых сторонах. Тем не менее за время их спарринга, во время которого они отдалились от камня, на котором валялся бурдюк с остатками воды, рыцарь мог трижды закончить поединок. Утверждая свое преимущество, мужчина несколькими обманными маневрами занял позицию, при которой позади него оказался единственный, пожалуй, сносный подъем к жерлу вулкана. Кеноби не спешил отступать туда, но и не подпускал своего бывшего падавана. На темном кожаном табарде юноши дымилось уже несколько прожженных световым мечом дыр. Осознавал ли Скайуокер, что каждый из этих ударов был сдержан учителем и только поэтому не оборвал его жизнь? Наверное, все-таки осознавал и злился: – Это вы виноваты, – выпад получился каким-то смазанным, будто Энакин концентрировался для чего-то другого. – Я не хотел изучать пассивные техники. Дался мне контроль дыхания, когда я способен изменить саму Силу? Кеноби инстинктивно присел, когда это случилось. Сила пошла трещинами во всех направлениях сразу. Искажаясь и ломаясь, она породила резкий, скрежещущий звук такой силы, что от него мог проснуться вулкан. Дезориентированный и совершенно оглушенный, мужчина откатился назад к содрогнувшемуся склону. Энакину ничего не стоило бы убить его в этот момент, но тот, похоже, просто хвастался перед бывшим наставником новым умением. Направить бы эту Силу в более созидательное русло…