Выбор

Рыцари не могли рассказать Оуэну всю правду о том, что случилось на Мустафаре. Тема была… нет, не болезненной, но чувствительной для обоих. Трудно признавать, что выбрал неверный путь, что заблудился и не где-то в бескрайнем космосе, а в собственной жизни. – На Мустафаре я вступил в схватку с Дуку, – Кеноби не любил лгать, да и брат легко уловил бы фальшь. Ему не обязательно было знать, что Энакину хватило нескольких недель, проведенных в обществе ситха, в то время как Оби-Ван слепо доверялся своим поводырям добрую половину жизни. Он правда был дураком, когда по чужой указке добровольно отказывался от любви, подменяя настоящую близость физиологией. – Энакин не вмешивался в нашу дуэль, – рыцарь сделал акцент на ее ходе, плавно огибая ее причины и намерения ситха. – Пока она была честной, – подхватил юноша, может быть, более эмоционально, чем следовало. – Но я не мог смотреть сложа руки, как тот, кто был когда-то доблестным рыцарем Ордена и знал цену чести, убивает безоружного. Оуэн переглянулся с братом, тот кивнул, подтверждая, что поединок решался не в его пользу. Казалось, надо было уже привыкнуть к тому, что Оби-Ван постоянно рискует жизнью, а сердце предательски екнуло, как обычно при рассказах об опасных, а порой просто самоубийственных миссиях, которые поручал ему Совет. – Вы бы видели моего наставника, – продолжал юноша, возбужденно жестикулируя. Протез опрокинул стоящий на столе стакан, и остатки воды лужицей растеклись по столешнице. – Он остановил световой клинок голыми руками! Это было просто невероятно! – Эни, осторожнее, пожалуйста, – попросил Оби-Ван, протягивая ему салфетку. – Не громи дом моего брата. Молодой человек пошевелил левой рукой, пристегнутой к поясу, но Оби-Ван не позволил Силе выдернуть ткань из пальцев. Пришлось воспользоваться бионической рукой и вдумчиво промокнуть под взлетевшим стаканом. – Дал бы парню поесть нормально, – усмехнулся Оуэн, наблюдая за гостями. – Это – часть тренировки, – отмахнулся Кеноби, который больше беспокоился о боеспособности падавана, нежели о его удобстве. – Пусть радуется, что я в уборной разрешил пользоваться левой рукой.