Выбор

Оби-Ван подошел в тот самый момент, когда засидевшийся на месте Энакин выметнулся из кабинета, тут же повиснув на наставнике. Он игриво запустил бионические пальцы тому за пояс штанов сзади. Реакция не заставила себя ждать – Кеноби попытался одновременно вывернуться и выдворить инородный предмет. – Холодно же! – пристыдил он совершенно счастливого Энакина. – Как все прошло? – Они все выспрашивали, почему я так быстро регенерирую, – юноша потянулся за поцелуем и, не получив желаемого, как ни в чем не бывало продолжил фразу. – А я им честно сказал: «Я зачат мидихлорианами». Мужчина покачал головой, увлекая юношу по направлению к выходу. По-своему Эни был прав: он – исключительный и рождения второго такого ребенка можно ждать не один десяток, а то и сотню лет. С другой стороны, Кеноби был уверен, что другая пара рыцарей, следующих пути живой Силы, смогла бы при определенных условиях повторить их опыт. Возможно, если поднять старые записи, сохранившиеся с тех времен, когда не было еще как такового Ордена, там можно будет найти упоминания подобных техник. – Мы летим к Оуэну? Наконец-то я с ним… – Энакин вдруг закрылся – жестко, не стараясь, впрочем, затереть следы своего пребывания в клинике, – познакомлюсь… Окончание фразы повисло в воздухе, как будто они оба уже потеряли нить разговора. Кеноби тоже прибег к сокрытию Силы и лишь потом задумался о причинах, побудивших к этому Энакина. Они свернули в другой коридор и прошли на лестницу вместо того, чтобы дождаться лифта. – Сири Тачи, – пояснил молодой человек, спустившись на три пролета. – Думаю, она здесь из-за вас. При упоминании ее имени у Кеноби внутри ничто не шевельнулось. Да, она была его подругой, но тогда они были детьми. А потом? Он бросил мысль на середине, переключившись на более насущные проблемы. Конечно, он ждал чего-то подобного, когда летел на Корусант, но почему прислали именно Сири? С другой стороны, прошло не так много времени. Новость могла еще не распространиться среди джедаев, придерживаемая членами Совета, так что полет сюда казался не такой уж дурной затеей, ведь искать рыцаря, покинувшего Орден, в непосредственной близости от оного будут в последнюю очередь. – Ревнуешь? – с удовольствием подметил Кеноби. – Всегда ревновал, – неохотно признался Энакин. – Но вы не любили ее. Тачи могла почувствовать его, просто находясь поблизости. А если могла она, смогут и другие. Тогда покинуть планету будет сложнее. Оби-Ван досадливо мотнул головой: гадать бесполезно, а пользоваться Силой, чтобы получить больше информации, – опасно. Они и так могли уже выдать себя. Никто не станет держать его силой или сажать под домашний арест, чтобы хорошенько подумал о своем поведении. Однако Йода не упустит шанс высказать все, что думает о парочке предателей, которые с самого начала были не достойны учиться мастерству и не были бы к этому допущены, если бы не беспутный Джинн, которому даже таких учеников доверять не следовало. Нет уж, лучше поскорее покинуть Корусант. Кеноби весело хмыкнул, представив, как магистр, потрясая ушами, изгоняет их из Ордена без права на возвращение. Как будто им это право требуется. Оби-Ван немного расслабился, когда они сорвались с орбиты планеты и легли на выбранный курс. Дроид-астромеханик, до которого у Энакина рука не дошла, пока держался, не считая систематического вылета с ошибкой при переходе из ждущего режима. Переключившись на автопилот, Кеноби откинул спинку кресла. Салон трансформировался в весьма достойных размеров кровать, что было роскошью по сравнению с теми кораблями, которыми располагал Орден. Они с Энакином уже успели оценить ее по достоинству и испытать пару раз. Юноша нетерпеливо стянул рубаху через голову, чуть не запутавшись с непривычки. Протез пока не нуждался в дополнительной отладке, со временем рука будет двигаться так же четко, как настоящая, и даже осязать. Кожа в месте соединения с металлом выглядела хорошо, и не скажешь, что импланты свежие. Оби-Ван провел от плеча Энакина до середины протеза, потом вернулся, проверяя его реакцию, но похоже, протез его не беспокоил. На сей раз он перехватил прохладные бионические пальцы до того, как они пробрались под одежду. Пугливой серебристой рыбкой из глубины памяти выскользнуло непойманное воспоминание. Приятно согревающее дыхание виденной лишь однажды звезды. Плеск воды. Юный падаван, холодный и мокрый, как лягушонок, запрыгивает на спину, капая с волос. С тех пор мальчишка вроде бы повзрослел, а игры-то у него все те же. Кеноби опрокинул его на спину, добиваясь покорности. Молодой человек расслабился, подложив одну руку под голову, но спокойствие не продлилось долго. Протез снова потянулся к краю рубашки наставника. Пришлось перехватить его и не сильно прижать, нависнуть и куснуть за шею. Он хихикнул и склонил голову, то ли не подпуская, то ли открываясь с другой стороны. Кеноби прихватил его зубами за нижнюю челюсть, не слишком примериваясь, и тут же извинился поцелуем. Энакин томно вздохнул, на сей раз размякнув по-настоящему. Он прикрыл глаза, неторопливо отвечая на поцелуй. Они были едины: ведущий и ведомый. Идеальное совпадение. Почти на одном дыхании. Теплая кожа под рукой, полувздох-полустон в приоткрытые губы. Подлинная близость, от души приправленная сдерживаемой до поры страстью. Кеноби резко выпрямился, рванул ворот. Ему было жарко, почти как тогда, на Мустафаре. Сердце стучало громче, сильнее толкая кровь по артериям. Ему нравилось смотреть на Энакина, распростертого под ним, часто дышащего и непроизвольно сжимающего и разжимающего пальцы. Оби-Ван с удовольствием провел пальцами по напряженному животу любовника, слегка, а потом сильнее и увереннее. Пощекотал вдоль пояса штанов, одновременно расстегивая их при помощи Силы, но так и не прикоснулся. Эни приподнялся было, но рука наставника легла на грудь, заставляя улечься. Нажатие перешло в ласку: вверх и вдоль ключицы. Потом почти невесомо по шее, чуть задев ухо. Энакин повернул голову набок и вздрогнул – пальцы ощутимо сомкнулись на горле и отпустили. – Я хочу видеть твое лицо, не отворачивайся, – низко произнес Кеноби, не узнав свой голос. – Да, мастер, – молодой человек сглотнул, только теперь понимая, что наставник до этого момента берег его, чтобы теперь сделать своим, взять без остатка. Им обоим нравилось перемежать ласку с грубостью. Оби-Ван начал покрывать вздрагивающий живот Скайуокера поцелуями, а потом резко сдернул штаны с его бедер. Было лучше любой музыки – просто услышать удивленный возглас, когда вздернутые кверху ноги Энакина удобно улеглись на плечи. Упругий материал в месте стыка спинки и сиденья легко поддался, пропуская часть стопы. Так трахать юного падавана было еще удобнее. Их Сила, объединенная и бесконечно перетекающая от одного к другому, туго и жарко пульсировала в такт его движениям. Рыцарь притягивал стонущего юношу за бедра, насаживая до упора, до криков и собственного рычания. В кабине разразилась настоящая буря, предметы летали по ней, будто отключилась система искусственной гравитации, воздух трещал, даже дроид уже подозревал неладное, но рыцари попросту игнорировали его посвистывание. Они были слишком близки к кульминации, чтобы сейчас остановиться. Скайуокер беззвучно открыл рот, замотал головой, вскинулся и мгновение спустя рухнул обратно, едва переводя дыхание. От его крика, далеко разнесшегося в Силе, у Кеноби все внутри перевернулось и сладко задрожало. Обладать им, присвоить и сделать своим… Наконец, Энакин принадлежал ему.