Притяжение

Досье: Мэйми Хаар, 49 лет, гизид, врач медблока Верлассена. Проживает в Верлассене. Политические взгляды –подданная Императора Вергилия, к жителям Павеля относится настороженно, открыто враждебность не проявляет. При необходимости готова оказать помощь любому, независимо от расы. Характерные черты –внимательность, спокойствие, честность. Церес: Я люблю небо. Сколько себя помню, не было ничего лучшего, чем забраться на высокую плоскую скалу на окраине города, и лежать, просто смотря на небо, пропуская сквозь пальцы тусклые лучи Великого Потока, пробивающиеся сквозь облака. Или представлять себя птицей, способной взлететь в лазурную высоту, не задумываясь о правилах полета, о расходе топлива, о наказании за подобное своеволие. Просто лететь, свободно паря на ветру, который теплыми или прохладными течениями шевелит перья на руках-крыльях, развевает мои, грязно-серого цвета, волосы. Взмах, и ты взлетаешь выше, и еще выше, и еще… И вот тебя подхватывает течение Великого Потока, но вместо рвущей тело на части боли, ты чувствуешь объятия родной стихии, несущие тебя. Наверное, каждый покинутый ребенок мечтает найти любящих родителей, быть свободным и любимым, особенным – как в любой истории. И только со временем, взрослея, понимаешь, что родителей скорее всего нет в живых, а рядом есть люди, которые тоже нуждаются в твоей поддержке, что любви как таковой – не существует – это лишь одна из детских сказок. Так же, как и свобода, за которую сражаются и умирают. Не для нас, не для этого мира, погрязшего в войне за выживание, не рассматривающего даже вероятности перемирия. Сражения – честь – материальные блага. Вот как все устроено. И даже небо ограничено властью аэров, дающих кораблям взлетать и воевать над землями. Только маленькие веспы, которые должны быть единицами истребления в воздушных войсках, могут взлетать без подписанного разрешения. Относительная свобода. Наверное, поэтому пилотов весп иначе как безумными не называют, ведь они готовы на смерть за те несколько минут упоительно-свободного полета. Я же хочу быть птицей, без правил и ограничений. Парить в небесах, которые не знают войны и смертей. Быть свободной. История: Считалось, что изначально горный град Верлассен принадлежал небесному народу. Но подвергшись влиянию Великого Потока и катаклизмов, им же и вызванных, перестал интересовать аэров, растеряв красоту и величие. Спустя время, Верлассен превратился в руины, сохранив намеки на былое состояние, которые до этих времен находят в пещерах – образцы культуры великого и развитого народа ценились во внешнем мире наравне с необходимыми для выживания топливом и водой. И если топливо поставлял только ставший монополистом Верлассен, то воду приходилось выменивать у вечно враждующих континентов, Гизида и Павеля. Неоднократно проводились попытки стереть Верлассен с карт, захватив нейтральные земли, находящиеся между континентами, в свои личные владения, но раз за разом претерпевали поражение – помогало и стратегически выгодное положение пещер и городов, скрытых от ветров и обзора горами, и население Верлассена, которое сформировалось из беглецов, отступников, дезертиров – всех тех, кто не боялся держать оружие в руках, и был против существующего режима внешнего мира. Среди пожилого населения ходило множество сказок о том, что небесный народ до сих пор наблюдает за своим, хоть и в прошлом, городом, и не допустит его разрушения. Церес не верила в подобную чепуху – как и в полупьяные-полубезумные россказни искателей о том, что в глубинах туннелей можно не только найти ценные, все еще работающие, детали чужой технологии, но и увидеть живого аэра. На глубинных тропах, где не каждый искатель рискнет пройти, скапливался горный газ, который заставлял мозги вскипать, вызывая видения. Мало кто возвращался, еще меньшее количество возвращалось в своем уме, не бредя и не подвергаясь болезням. Будто высокомерным существам, некогда прибывшим в их мир, есть дело до копошащихся в пещерах людей! Ведь у аэров был свой собственный город, скрытый за лазурным небом и Великим Потоком ветряных течений так далеко, что ни один из кораблей не долетал на такое расстояние. У них были свои корабли, и девушка отдала бы руку, чтобы иметь возможность посмотреть на них вблизи – обтекаемые, не имеющие постоянной конструкции крейсера, в которых скорее угадывались, чем просматривались их очертания. Церес, как и большинство историков и стратегов внешнего мира, была уверена, что это какой-то тип маскировки, обман зрения, иллюзия – разгадай ее, и обретешь не только известность и положение при любом из дворов – ты станешь тем, кто перевернул ход постоянной войны, изменил историю. Девушка часто вздыхала, что не обладает достаточными знаниями и способностями для подобных исследований. Даже те пару раз, когда к Старику на оценку приносили найденные странные детали, и ей лично удалось осмотреть их – Церес не могла понять их назначения – механизмы отказывались признавать руку человеческого механика. Вот Старик умел и знал столь многое, что Церес могла сутки напролет ходить за ним, следя за каждым движением, задавая вопросы – на которые даже получала ответы, если наставник был в настроении. Он-то и рассказал ей о кораблях, которые способны подниматься до самого Великого Потока, о кораблях аэров, которые стали несбыточной мечтой Церес. О кораблях разных размеров и форм, кораблях-городах, кораблях-крепостях, фрегатах, крейсерах, истребителях – все они носили имена, подчеркивающие их различия и принадлежность к той или иной стороне. Пять кораблей Гизида, класса дредноут – Хайдэ, Кавиль, Деймар, Ноктарна, Гракия. И три корабля такого же размера, принадлежащие Павелю – Веретрагна, Табия, Шипетотек. Их эмблемы Церес выучила еще в детстве, изучая рассказы и байки прибывающих в Верлассен путешественников. А еще Старик рассказывал, что есть корабли, которые способны даже пройти сквозь Великий Поток, на что Церес всегда улыбалась недоверчиво – как повзрослевший ребенок, которому рассказывают сказку для малышей. Когда Церес закончила отладку и сдала металлолом, гордо зовущийся фермерским тягачом, пришедшему владельцу из рук в руки, был поздний вечер. Но это не помешало, а только подстегнуло девушку легким шагом сбежать с возвышения, на котором находился их ангар, в сторону крейсерских площадок, мимо торговых рядов, где пестрели цветами ткани, обложки настоящих, бумажных, книг и карт, толстые красные шкурки фруктов ругурры. Остановившись и поздоровавшись со знакомыми торговцами, Церес купила ругурру для Старика – он любил косточки этого фрукта больше самой мякоти – и небольшую флягу средне-очищенной воды. Если повезет увидеться с пилотом веспы, она отдаст воду ему. Если нет – будет им на ужин или завтрак. -Ты снова оставляешь меня без монетки, - пожаловалась она хитрому коренастому мужчине за прилавком. -Девочка, да я же тебе, как своей, со скидкой… - Мужчина даже руки заломил, - ты же знаешь, как опасно доставлять воду в обход патрулям, а топливо-то как нынче подорожало, ох-ох… Церес запихнула фляжку в кожаную сумку, перевешенную через плечо, и согласно покивала торговцу, признавая, что жизнь становиться все дороже, и она ему безгранично благодарна, и обязательно передаст Старику от него наилучшие пожелания. Торговец вздохнул так, будто она его без ножа резала, и вернул мелкую монетку незаметным движением, чтобы такой щедрости не заметили прочие покупатели. Девушка довольно спрятала монетку, пробираясь к выходу из торговой зоны, и в очередной раз поражаясь тому, насколько уважают ее наставника. Сам Старик говорил, что это из-за того, что он отремонтировал, или помог отремонтировать, почти каждый мало-мальски подвижный воздушный или наземный аппарат Верлассена. И что она сможет также приносить пользу, если приложит силы и терпение в изучение механики, а не восхищенное слюнопускание на обшивку чужих кораблей. В маленьком медицинском отсеке вовсю вертелась пожилая женщина в очках и белом халате. Она бы могла считаться красавицей, если бы не уродливый шрам на все лицо, прочерченный еще в юности, когда доктор Мэйми Хаар осваивала полеты на веспе в составе войск Гизида. Как она оказалась тут – никто не спрашивал – а она не рассказывала. Местная традиция – не спрашивать лишнего, ведь у каждого есть свои тайны или причины, из-за которых население Верлассена с каждым годом пополняется новыми лицами. -Доброго вечера, док, - Церес присела на маленький стульчик у стены, ожидая, пока женщина обратит на нее внимание. -Доброго, Церес, доброго. Подай мне вон ту коробку со шкафа. Что случилось? Вэйл в порядке? У тебя что-то болит? Девушка подала коробку, коснувшись при этом холодных пальцев Мэй. Покачала головой, давая понять, что у нее и Старика все в порядке, и в лечении они не нуждаются. -Вы бы отдохнули, док, - Церес кивнула на руки доктора, - руки холодные, а вам ведь нельзя… -Девочка, мне столь многое нельзя, что даже дыхание – больше вредит, чем помогает, - рассмеялась женщина, доставая из неприметной коробочки на столике тонкую сигарету. – Так что произошло такого, что привело тебя в эту обитель болезных? Церес помялась, чувствуя себя неудобно и неловко. Огладила комбинезон вспотевшими ладонями. Она всегда волновалась в подобных ситуациях, но это было ее обычное состояние. -Я хотела спросить про пилота веспы, которого доставили к вам сегодня. -Аххх, Церес, - женщина поджала губы, выдыхая дым. Она, как и Старик, не одобряла восхищения молодежи полетами и сражениями, считая, что лучше силы приложить в другом, полезном и необходимом направлении, - он не выжил, увы. Гизид не присылает помощи отбившимся веспам, а наши патрули нашли пилота слишком поздно. Увы. -Очень жаль, док. – Церес вновь села на стульчик, наклонив голову. Она хотела спросить у погибшего столь многое, что даже не задумывалась, в каком состоянии его доставили. -Да, - спокойно отозвалась женщина, не раз и не два повидавшая смерть, и относившаяся к этому явлению с философским спокойствием. – Жаль. Если ты еще что-то хотела узнать… -Н-нет, - Церес полезла в сумку за флягой, которую осторожно поставила возле доктора. – Это средне-очищенная. Мне пора. Берегите себя, док. -Спасибо, - отозвалась женщина, устало откидывая волосы с лица.