Притяжение

Церес: Я жива? Почему? Как я могу думать, говорить? Дышать? Не чувствую своего тела и дышать очень тяжело, как сквозь забитые пылью легкие, или при отравлении пещерным газом. Я вдохнула слишком много пещерного газа?… И теперь схожу с ума? Да. Нет другого объяснения. А могло показаться, что встреча с аэром была настоящей… Нет, иллюзия, сон, обман. Я схожу с ума, надышавшись этого проклятого газа! И теперь на меня будут указывать пальцами, и награждать брезгливыми взглядами… Сумасшедшая Церес…О, Ветер! Передо мной – темнота. Больше ничего не видно. Скорее всего, теперь именно так и будет выглядеть мой мир. Мысли, как ледяные глыбы – неподвижные и чужие. Не могу пошевелиться – чувствую, что меня охватывает паника, но не могу больше кричать. Страх сковывает липкой, мерзкой паутиной. Я как насекомое в капле смолы… Ветер, как же страшно! История: Церес не реагирует, когда Афина прикасается к ней. Губы девушки отливают серостью, почти того же оттенка, что и кожа аэра, от шеи вниз, под обычный рабочий комбинезон темно-синего цвета, идет рисунком вязь из стеблей и бутонов роз. Афина смотрит по сторонам, отмечая, что цветы получили желаемое, и, похоже, оставили их в покое. Никакого ментального давления она сама не испытывала, но вот состояние девушки, которую аэр обещала доставить невредимой, внушало опасения. Погибнуть на тропах аэр не боялась. Для нее это означало бы перерождение и путешествие с начала. Но человеческое дитя, с непосредственностью и честностью, с незамутненной тягой к небесам и кораблям, способным вознести ее к этим самым небесам, вызывало незнакомые ей чувства. Хотелось показать Церес всю красоту неба, все оттенки Великого Потока, все величие мира, который сама аэр давно перестала ценить. Слишком долго она живет, чтобы так восхищаться простыми вещами, но именно чистая радость Церес, столь недолговечного смертного существа, была похожа на глоток чистого свежего воздуха. Ранее Афина не понимала, чем же так манят ее божество чужаки, которых Фесс называла "свежим глотком". Церес застонала, когда рисунок на ее теле начал движение, спускаясь ниже и находя себе место на тыльной стороне левой ладони, как печать или метка. Кожа тут же покраснела и начала шелушиться, и девушка потерла ее другой рукой, открывая глаза. -Привет, - Афина помогла ей встать, придерживая, пока не восстановится равновесие. – Как ты? Девушка не ответила, покрутив головой и просто смотря в одну точку. Будто ее здесь и не было. Аэр приблизила свое лицо максимально близко, ловя взгляд, всматриваясь в пустоту, которая теперь смотрела на нее в ответ. - Ты слышишь меня, зверек? - Она поет колыбельную, тише, - Церес прикладывает палец к губам, призывая не шуметь. -Кто поет колыбельную? – Афина напряженно осматривается, но ни ее усиленный слух, ни зрение, ни ментальные способности не выдают здесь иного присутствия. Даже розы не подавали признаков жизни. И она осторожно, желая не навредить, стучится в сознание Церес – и едва успевает отскочить – как физически так и на ментальном уровне – от затягивающего омута с ароматом роз. Ловушка. Она повторяет вопрос, уже не спеша торопить свою спутницу. – Кто поет колыбельную, Церес? -Шшшш! Ребенка разбудишь! Почему у него…нет, это девочка, теперь я вижу… у нее серая кожа. Так не должно быть… Девушка прислушивается, пытаясь разобрать слова, и Афина застывает изваянием, узнавая произношение и тон голоса, который принадлежит отнюдь не Церес, а той, другой… -Венья!- Сжимает руки в кулаки, оставляя полукруглые царапины на ладонях. -Нет! Нет! Нет! Ненавижу! Ненавижу тебя! Девушка срывается с места, с необычной для нее скоростью мчась вглубь сада, не замечая даже, что ее одежда рвется, цепляясь за уже неподвижные стебли с тонкими шипами. - Церес, стой! Аэр пытается догнать ее, но Церес будто знает дорогу, хотя скорее всего Церес там больше и нет. И кто захватил ее оболочку еще предстояло узнать Афине. Если это сознание роз, то милосерднее всего будет убить девушку, как только они выйдут за пределы сада. Сознание роз не поддавалось разумному описанию, аэры гордились ими и привычно не обращали внимания, не слыша их шепота. Великие относились с уважением. Но ни те, ни другие в своем уме не притронутся к цветку и не войдут в сад Маэстро, если не будет разрешения и прямого указания божества. Еще и потому, что розы лишали права на перерождение – погибнув от них – аэр не способен воскреснуть, и это – окончательная смерть. Если же это Венья…Афина не хотела думать о том, что уже видит свои руки, сжимающие тонкую шейку – ее первая любовь, научившая не только презрению, двуличию и притворству, но и обману, недоверию и предательству – не будет жить. Это было понятно, даже без раздумий. Венья умрет. В итоге, Афина и шла в сад, в надежде найти хоть один из цветов, который подарит ее возлюбленной последнее упокоение без воскрешения. Ведь Венья именно поэтому и убежала сюда, жить в одиночестве – чтобы случайная смерть не вернула ее в Мерит-Тера, не вернула ее Афине. Церес, при любом раскладе, не выжить. Если только…Но так мала вероятность выжить для человеческой девушки…Если Афина попробует, и у нее ничего не выйдет… но она все же рискнет, пусть даже погибнет здесь. Окончательный покой давно не пугал аэра, она лишь не хотела уходить, не сведя старые счеты.