Притяжение

Церес: Чья это шутка? Почему она так со мной? Улыбка Ривки... Уверена, что под маской моя Великая также улыбается в ответ. Не мне... Больно. И плевать, что ветер и дождь проникают в кабину веспы, а от слез расплывается приборная доска. Пальцы стерты в кровь после торопливого ремонта веспы, но я справилась. Я молодец, Великая? Вытираю пот со лба. Похоже, я простудилась. Но это ничего, пока я способна вести веспу, да? Все остальное - не важно. Только бы долететь, дым из-под обшивки справа, где проходит кабель, плохой знак. Но я долечу. Она же не специально оставила меня? Она... устала от меня? Ветер, не смогу без неё! Ты слышишь?! "Ссссслышшшу"... История: -Ты же горишь вся! Афина оторвала Церес от пола, на который та почти опустилась – ноги совсем не держали. Жар волнами опалял все тело, задерживаясь на лбу и щеках, отчего девушка чувствовала себя как на обжигающей, неприятной волне, которая накатывала снова и снова. Окружающие предметы почти теряли свои очертания, зрение подводило. -Церес! Церес, открой глаза! – Голос Великой пробивался будто сквозь вату в ушах – настолько глухим он сейчас казался. Сфокусировав взгляд на лице напротив, Церес только сейчас заметила, что практически лежит на плитах пола, а ключ, который она держала в руках перед этим, сиротливо оставлен неподалеку. А ведь она даже не заметила, как ее руки упустили привычную тяжесть. -Как ты? – Афина привычно заглянула в глаза, пытаясь уловить ощущения своей сарасвати. Губы у Церес побелели, глаза накрывала пелена, лоб горел и был покрыт испариной. -Переоценила себя, похоже, - Голос звучал глухо. Церес приходилось ранее видеть Афину разозленной, но не до такой степени. Аэр что-то говорила, трясла и ругала ее, Церес, а сама девушка только и могла следить за тем, как движутся губы напротив. Так хотелось погладить Великую по щеке – и плевать, как она к этому отнесется. К сожалению, даже на это простое движение, уходили последние запасы сил. Все начинало смешивать краски и смазываться, как при тошноте в судье при первом полете. Ее подняли и куда-то понесли. Сознание уплывало, и это казалось правильным – так не больно, и жар становиться далеким. Если бы не тряска… Зачем ее трясут? Или несут? По ощущениям она уже в комнате. Это хорошо, спать на кровати удобнее, чем на полу - радуется она, но как-то вяло. От резких хлопков по щекам приходится открывать глаза. А ведь только начала засыпать. Лицо Афины перед ней, встревоженное. -Не засыпай, Церес! Слышишь? Сейчас отнесу тебя в ванную, нужно сбить температуру. Врача я уже вызвала, ты только не засыпай, пока Ниив его приведёт. - Ниив меня не любит. - Это неважно, слышишь? -Слышу, - говорят губы, но звука не слышно. Хотя аэр, похоже, читает по губам, напряжение понемногу отпускает руки, которыми она то укачивает, то трясет Церес. -Глупая зверушка, почему не сказала, что тебе плохо?! – Снова тряска. Афина встревожена. Раньше Церес ее даже не представляла такой – с наморщенным лбом, беспокойством в глазах. Так приятно. Неожиданно. -Ванная это хорошо, - Девушка постаралась улыбнуться, - Ты такая красивая! Афина замерла, на миг превращаясь в холодную статую, но тут же оттаяла, искривив в улыбке губы. -Ты бредишь, - Аэр присела рядом, беря горячую ладошку в свои прохладные руки. Церес замотала головой. Ведь если она не скажет сейчас, то может и не признаться дальше. И снова ходить с этим грузом, мечтая о несбыточном. -Я давно уже поняла, что люблю тебя. – Церес почти шептала, изо всех своих немногих сил пытаясь не терять сознание и смотреть прямо в расплавленное серебро глаз напротив. – И мне плевать на всех, кроме тебя! Я люблю тебя, Афина… Аэр застыла. Нет, ее руки все еще поглаживали обжигающе - горячую кожу девушки, но лицо застыло, как одна из масок, за которыми она скрывалась. Но через пару секунд аэр все же вдохнула, наклоняясь, чтобы коснуться тонкими, почти черными, губами лба уснувшей Церес. -Глупая… В следующие пару дней Церес приходила в сознание всего пару раз, обводя мутным взглядом комнату. Иногда, сквозь сон, она чувствовала, что ее ощупывают, трогают лоб, вливают в рот какую-то гадость, от которой она кашляла. А иногда ее окутывала приятная прохлада, забирающаяся под мокрую от пота рубашку, гладя по лицу, прижимаясь к телу. Когда она исчезала, Церес слышала тихое хныканье, но не понимала, что она сама издает этот звук, цепляясь за все, до чего могла достать и зовя Афину. После этого прохлада возвращалась, убаюкивая и напевая что-то совсем тихое, но странно-знакомое. -Великая! – Ниив вошла в комнату своей хозяйки в тот момент, когда Афина задумчиво рассматривала лицо только проснувшейся девушки. Они лежали в постели, сплетясь телами, как после бурной ночи. Ниив, однако, не уловила запаха секса - только болезни, сдающей свои позиции. Девочка не понимала, как можно находится в одной комнате с болеющим человеком, пусть и получившим привилегии, но только благодаря ее хозяйке. И то, что Великая предпочла задержаться, чтобы потратить свое драгоценное время на смертную, не укладывалось в ее голове. -Да, Ниив? – Афина даже не повернулась в сторону девочки, все ее внимание сейчас занимали испуганные глаза Церес, уже осознанно смотрящей на нее. Интересно, она вспомнит свои слова? Или то, как звала ее в свою постель, и тихо хныкала, моментально успокаиваясь и обвивая аэра всеми конечностями, стоило Афине вернуться в постель. Эта девочка – ее девочка – все еще была чистой и невинной. Она выдавала все свои мечты, поражая Афину снова и снова. Вспомнит? Или оттолкнет? И стоит ли навязывать себя, если это был только бред, вызванный болезнью? -Ваше присутствие требуется на фрегате. – Девочка тут же вышла, посчитав свою задачу выполненной. Ее Великая знала, что ее не стали бы беспокоить без причины. Значит, нужно отдать несколько распоряжений, чтобы экипаж фрегата собрался на корабле и был готов выполнить указания Великой быстро и четко. Об остальном думать… она не будет. Не имеет права. Церес наблюдала, как Великая выбирается из постели, одеваясь. Неужели она была здесь, все это время? Это же так… смущающе! Понадеялась, что не выдала никаких секретов, но по напряженным движениям Афины поняла, что, скорее всего, проговорилась. Ветер! И что теперь делать? Идти на попятный – признак слабости. Списать все на бред – тоже, хотя это решение по-своему привлекательно – можно все вернуть на свои круги. Или рискнуть, поставив все на карту? И не страдать от нерешительности и невозможности признаться в своих чувствах. Ведь если ее ждет отказ – будет куда честнее встретить его лицом, а уже потом искать способ, чтобы жить дальше. -Великая, - шепнула она в напряженную спину. -Да, Церес? – Афина повернулась к ней, рассматривая бледное лицо с пересохшими губами. Подала стакан с водой, наклоняя, чтобы девушка смочила пересохшее горло. С болезненным интересом смотрела, как у нее краснеют щеки – не температура. Смущение. -Я люблю тебя. Не хочу, чтобы ты думала, будто я бредила. Или что могу отказаться от своих слов. – Она облизнула пересохшие губы, ловя серебряный взгляд. – Люблю. -Уверена? – Афине нравилось, что ее девочка становилась смелее. Несколько раз аэр чуть не проваливалась в ее сознание – когда больная Церес металась по постели, зовя ее – опускались все ментальные щиты, и хотя Великая устояла перед таким искушением, часть эмоций была считана. И как приятно было сейчас получить устное подтверждение! -Люблю, - Церес кивнула, устало прикрывая глаза. Ей хотелось спать, и спать, и спать. Организм требовал, а сил на сопротивление уже не было. -Хорошо, - повторила кивок Афина, проводя по лицу девушки рукой – температура спадала, хороший знак. Теперь ей можно заняться делами, а Церес нужен здоровый сон. А потом? Потом они обсудят ее слова и свое -теперь уже - общее будущее. Прошло еще несколько дней, и Афина начинала сходить с ума. Как же хотелось прикоснуться к Церес! И, как назло, девушка рядом – только руку протяни. Афина прикусила губу – маска привычно скроет жест. Если бы не знать, что действие этой привязанности может пройти, превратиться в отторжение. Что реальность сменит собой эти вымышленные чувства. Афине уже приходилось проходить через все это, и полные ненависти глаза, презрение – лишь малая часть процесса. -Великая? – Церес морщит нос, заглядывая в маску с ожиданием. Похоже, Афина пропустила заданный вопрос. -Да, Церес? – Голос прозвучал равнодушно, руки в перчатках сжались, чтобы не тянуться к ней. -Почему ты игнорируешь меня? Сердце аэра сжала когтями боль – если бы девчонка только знала, каких усилий стоит сдерживать свои собственнические порывы, чего стоит дать ей свободу, от которой Церес так бездумно отмахивается, а после – будет страдать, чувствуя себя запертой в клетке птицей. -Церес… -Я не нравлюсь тебе, да? – Потерянным тоном спросила она. – Я чувствую себя очень глупо, объясняясь тебе, и натыкаясь на глухую стену. Я сказала о своих чувствах, а ты молчишь и избегаешь меня. Я чувствую себя виноватой, и не могу понять почему. -Я же говорила, это эффект влияния. Твои чувства изменяться и исчезнут,станут пылью.– Но рука уже тянется, чтобы коснуться нежной кожи щеки девушки. -А если оно не пройдет? – Церес потерлась о перчатку, не отрывая глаз от зеркальной поверхности маски. -Я могу попросить Маэстро, - произнесла Афина. – И она сотрет эту болезненную тягу. – Но руки, будто против воли своей хозяйки, уже обводили линию губ Церес. -А если… - палец Афины обхватили теплые губы, кончик языка прошелся по коже перчаток, - если я не хочу этого? Если меня все устраивает впервые в жизни, и я не хочу, чтобы эти чувства исчезли? Я не хочу, - ее голос прозвучал беспомощно. – Пожалуйста, Афина. Великая. Пожалуйста. Давай попробуем? Великая оторвалась от девушки с явным сожалением. Церес так и не поняла, чем ей грозит привязанность Афины. -Церес… -Пожалуйста, Афина. Пожалуйста. Просить для Церес – унизительно. Но только с Афиной она готова повторять эти слова снова и снова. -Пожалуйста, дай мне шанс. Дай шанс нам. -Не могу, - воздух проходит сквозь сжатые зубы. Афина отстраняется. – Ветер! Нам нужно как можно скорее попасть в Мерит-Тера, к Маэстро. И потом, если ты все еще будешь хотеть продолжить… -Обещаешь? – Церес уверенно стояла на своем. -Обещаю, - выдохнула Великая. Если Маэстро не сможет… не станет…Ветер! Если хоть капля этих чувств останется после снятия привязки, они обязательно попробуют.