Притяжение

Церес: Я не помню, как уснула, но поняла, что я сплю, стоило почувствовать охватывающий меня холод. Липкий туман и обрыв, на другой стороне которого стоит Тень. Я поднимаю руку, она поднимает руку. В последние наши встречи это становится традицией. Мы больше не игнорируем друг друга, и бывают моменты, когда она опускается до бесед со мной. Мы узнаем друг о друге все больше. История: Массивные створки дверей возвышающиеся перед ними, были увиты розами. На этот раз не искусственными – лепестки источали аромат, а шипы самовольно удлинялись, стоило кому-либо протянуть руку по направлению к ним. Церес стояла молча. Ее привели сюда двое аэров, одетых в одинаковые бело-серые одежды. Высокомерные, как впрочем и все здесь, они скорее выполняли распоряжение или отрабатывали наказание – столько недовольства под маской безразличия. Чистокровные. Этим словом можно было обьяснить практически все. Церес только начала понимать, что же скрывается под той или иной маской, и уже жалела об этом. Как и о том, что она сама выставляет свои эмоции и переживания, и не может все скрыть от посторонних взглядов. Вот и сейчас, когда приближается Великая, Церес слишком радостно встречает ее взглядом, ассоциируя Афину с поддержкой и безопасностью. Великая, привычно пренебрегает формой одежды, и вместо бело-серого костюма, на ней струящееся черное одеяние, похожее на множество тончайших слоев паутины. Наряд стекает с подтянутой фигуры, обрисовывая изгибы, но оставляя место для фантазии, создает призрачный и угрожающий образ. Особенно в сочетании с матовой маской, которую Афина начала носить в присутствии чистокровных, как только лёгкий фрегат Маат приземлился в порту Мерит-тера. «Опасность» - гласил ее вид, и перед ней расступались, пропуская и спешно покидая территорию. Но Церес знала, что под этой маской вполне человеческое лицо, способное как на улыбку, лукавый прищур серебряных глаз так и на неодобрительно поджатые тонкие губы, на способность вселить уверенность в своих силах одним кивком головы, одним взглядом. Девушка замерла, оглаживая складки на своем платье – пришлось одеться так, как того требовали традиции, и оттого она чувствовала себя беззащитной и практически обнаженной перед той, кто ждала ее за закрытыми дверями. Если бы утром ей сказали, что она должна будет предстать перед божеством аэров, чтобы пройти таинственный обряд инициации, да еще и одетая в белоснежное, как на первом причастии у благородных, платье, которое к тому же под определенным углом не скрывало абсолютно ничего – она бы не поверила, посчитав это дурной шуткой. Но вот она стоит возле дверей в розовый сад, напротив Афины, выражение лица которой тщательно скрыто не только от посторонних, но и от Церес, и гадает, что же произойдет дальше. -Послушай меня, дорогая, - пальцы Великой, скрытые под прохладной кожей перчаток, ласково коснулись щеки Церес, и девушка подавила в себе желание потереться о них, как домашняя кошка. Для этого еще будет время и место. – я хочу, чтоб ты знала, что ты не обязана будешь рассказывать о том, что произойдет в саду. Ни мне, ни кому-либо еще. -Я… - Церес хотела сказать, что у нее нет тайн от Великой, и она с радостью поделится с ней самым сокровенным, но Афина прервала ее, жестом указывая, что нужно соблюдать тишину. -Слушай внимательно, - голос звучал безразлично, но это была дань законам и традициям, правилам поведения, принятым в этом странном обществе, хотя можно было догадаться, что скрывать чувства в этот момент было весьма непросто. - Это твое право. Никто не посмеет спросить тебя о том, что произойдет, и даже я не исключение. Каждого ждет свое испытание, и оно никогда не повторяется. Поэтому подготовиться к тому, чего захочет от тебя Маэстро – невозможно. Но ты должна знать, что имеешь право попросить о забвении – и все, что произойдет в пределах сада – там и останется, покинув твои воспоминания. -Ты специально пугаешь меня? – Церес против желания поежилась. Картины одна пугающее другой завертелись перед ее мысленным взглядом в пугающей веренице ярких фрагментов. Что может попросить божество? Чего захотеть? Почему Церес может захотеть все забыть? -Она – наша Мать, она – наш воздух, - прозвучало из-под маски все так же безразлично, но пальцы на щеке Церес чуть шевельнулись, продолжая ласку, - она – безумный ребенок, играющий в нас. И она должна увидеть и запомнить тебя. Только так ты получишь право проходить через Купель. И ещё один вопрос, не дающий мне покоя... - Печать? - Да. - Пауза. - Печать. -И это настолько необходимо, что ты посылаешь меня… к ней? – Церес кивком головы указала на двери. - Я эгоистка, - тихо сказала Афина, обводя пальцем губы Церес, отчего та подалась ближе к Великой, и тут же была ею остановлена, - но я не могу потерять тебя. Не хочу даже думать о такой возможности. -Афина…Великая… - Слова замерли на языке, так и не сорвавшись с губ. -Пожалуйста, Церес. – Едва слышно. Церес выдохнула, почувствовав, что глаза застилает пеленой подступающих слез, а на плечи опускается незримый груз. Но она уже знала, что не откажется – о чем бы ни попросила ее Афина. Она слишком дорожит своей Великой, чтобы рассматривать даже вероятность разлуки. Толкнув двери, Церес вошла в розовый сад. Она ожидала, что это будет нечто схожее с разрушенным городом под Верлассеном, но действительность впечатлила ее и одновременно озадачила. Это был обычный сад – лавочки и фонтаны, скульптуры, увитые зеленью, беседка, внутри которой играла в чаепитие девочка в красном платье с рюшами и ленточками. Не было злобного и опустошающего дыхания, серебристой, похожей на пепел, пыли, не было гула голосов, проникающих в голову. Все казалось спокойным и умиротворенным. И тем не менее, Церес помнила, что в этот сад не заходят без приглашения, а следовательно, это лишь облик, маска, которой можно прикрыть истину. И все же… Все же, она была Дома. Не было страха или предчувствия беды, печать не опаляла болью, как обычно, а приятной прохладой разливалась по телу. Девочка в беседке увидела Церес, и замахала рукой, приглашая присоединится. И это – Маэстро, всесильное божество?! Церес понимала, что может встретить любой из обликов божества, Афина предупреждала ее, но к такому не была готова. Почему-то казалось, что ее будут давить божественной силой, угрожать или придумывать страшные игры, в результате которых ломаются люди. Но чаепитие?… Она подошла ближе, приветливо улыбнувшись. Как сказала Великая – каждый облик Фесс отображает ее текущее настроение, и быть настороженной по отношению к ребенку не входило в планы Церес, которая любила детей и надеялась сама стать матерью. -Привет. Девочка – настоящая красавица с завитыми локонами, пухлыми губками, огромными глазами с длинными ресничками и по-детски круглым личиком - смерила вошедшую в беседку внимательным взглядом. -Привет, цветочек. -Почему «цветочек»? – Церес было любопытно, и она решила спросить, тем более, что девочка не высказывала агрессии по отношению к ней. -Ты одна из шептунов, хоть и звучишь иначе. Это оттого, что ты человек, наверное. Не знаю, раньше такого не было, странный симбиоз. Улыбка Церес стала натянутой и приклеилась к губам. Хватило мгновения, чтобы девочка успела, нет, не напугать, скорее показать, что от ребенка в ней не так много. -Не хотела тебя пугать, прости. – Она забралась на стул, который был слишком высоким для маленькой фигурки, и начала болтать ногами в аккуратных туфельках, в то же время наливая чай и две небольшие полупрозрачные чашечки. – Я очень стараюсь. Не хочу, чтобы Афина волновалась. Я Фесс, как ты уже знаешь. И не бойся, это отвлекает. Чаю? Мысли Фесс были похожи на бабочек, порхающих с одного цветка на другой – они не задерживались, фиксируясь на одном вопросе, ловко прыгая с темы на тему. Вряд ли даже Фесс задумывалась, какое впечатление создает, или ее это не волновало, но она обхватывала несколько вещей одновременно, не слишком следя, успевает ли за ней собеседник. Горячий напиток в чашке пах восхитительно, и Церес с благодарностью приняла предложение, садясь рядом. - Спасибо. Фесс пожала плечиками, делая первый глоток. -Не за что, цветочек. Не могу назвать тебя по имени, я тебя совсем не вижу. Хочу спать, но для Афины важна эта встреча. Не хочу, чтобы она грустила. Ты знаешь это чувство. Но я тебе не соперница, - рассмеялась, - не была, не буду. Люблю ее как сестру, так тебе понятнее? Церес неуверенно кивнула. Заявление о том, что Фесс не видит ее, очень удивило девушку, и выражение лица Маэстро тут же изменилось, носик наморщился, словно она подыскивала какие-то слова. -Аэров много, имена у избранных. Тех, о ком я не должна забывать, чтобы не сойти с ума. О ком нужно помнить, чтобы быть собой. Понятнее? Вижу, что не слишком. Церес молчала, пока Фесс снова искала слова. -Ты – цветочек, одна из бутонов в саду, хоть и другая, но не слишком. Помнить твое имя – значит дать тебе особые привилегии. Зачем? Я не даю имена цветам. Не знаю имен чистокровных, их знает мой Хранитель, мой консорт. Я помню только тех, кто служат для меня якорями – любовники, враги, семья. Понятнее? Церес кивнула. Понятнее, хотя и не слишком. Посчитала, что спрашивать и уточнять подробности она все же не станет, а Фесс не стала развивать тему, переключившись на другую. -Она просила меня убрать печать. – Девочка указывает на руку Церес, сейчас надежно скрытую тонкой перчаткой печать. – Мне же интересно, во что разовьется полноценный симбиоз с шептунами. Если бы это была не ты, кого Афина знает, она бы тоже заинтересовалась этим, наблюдая за тобой с холодным интересом ученого. Но у тебя есть право выбора. -Почему? – Церес не думала, что кому-либо право выбора давалось вообще. Хотя это может быть одной из иллюзий, которых так много вокруг. -Обычно моя Великая не противоречит мне. Но сейчас она беспокоится, а мне любопытно. Конфликт интересов. Протяни руку. Церес выполнила приказ, ничуть не сомневаясь, что это был именно приказ, хотя и прозвучал он из детских уст. Едва ее руки коснулась детская ладошка, расслабление и нега укрыли девушку объемным одеялом. Она хотела погладиться об эту ладошку, как один из цветов, находящихся в саду, хотела обвить тоненькую фигурку, чтобы рассказать ей все, что угодно – свои мысли, переживания, наблюдения. Хотелось… -Достаточно, пожалуй, - Фесс забрала руку, и Церес чуть не потянулась за ней следом. – Возможно, разрушение симбиоза разрушит и тебя. Вероятно, именно это и произойдёт, да. Я не пугаю, предупреждаю тебя. Если захочешь сохранить печать – прийдется покинуть Мерит-Тера, иначе тяга ко мне, как шептуна, пересилит даже твою привязанность к Афине. На твоем месте, я бы рискнула убрать печать, вновь стать такой, какой ты была. Или умереть. Это не так плохо. Согласна? – Фесс выжидательно протянула руку, но уже не затем, чтобы дать прочувствовать свою силу, на этот раз она хотела забрать печать. Тело Церес отозвалось неожиданной болью. И вместо того, чтобы выполнить одно из немногих своих желаний, девушка отдернула руку, пряча ее за спиной. "Откажешьссссся от меня?" В голове Церес возникла Тень. Она стояла и смотрела. Ждала решения. "Мы обязательно попробуем, Церес". Неизвестно, что будет, если Маэстро заберет шептуна, вероятно, Церес может погибнуть. Но не лучше ли воспользоваться пусть коротким, но таким важным для неё временем, чтобы дать шанс им с Афиной? -Не хочу! -Забавно… Первое, о чем ты подумала, это не чувства Афины: любит ли она тебя из-за схожести с ней или вопреки? Не перестанет любить, узнав, что ты отказалась от снятия печати? Что почувствует? Нееет… Даже мысли об облегчении после возможной потери печати не было. Не о том, как все изменится, нет, – Девочка зажала себе рот, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. – Первое, о чем ты подумала, это нежелание терять ту силу, что ты приобрела за время с тех пор, как печать появилась на твоем теле. Ты такая … -Какая? – тихо уточнила Церес. Ей было важно знать – услышать – то, в чем она не была готова признаться себе даже мысленно. Слишком… интимно, смущающе, стыдно. Она боялась признать не то, что она изменилась, а насколько сильно это произошло. И насколько сильно ей нравились эти изменения. -Ты сделала выбор, который делают настоящие аэры, чистокровные. – Фесс, все так же смеясь, начала прихлопывать ладошкой по поверхности стола. Похоже, Церес предстала для нее в качестве смешной зверушки, которая оказалась несказанно забавной для странного божества. - Ты выбрала силу. И тебя не испугала возможность снова стать простым человеком, хотя ты и прикрываешься этим. И вопрос о чувствах тоже не встал. Хххах! Ты не испугалась, ты разозлилась. Реакция чистокровки, которых ты так не любишь! "Дашшшь меня зсссабраттсссь? Разссве мы - не едзззины?" Церес прижала пальцы к губам. Вот оно! Вот та правда, которую она так не хотела… хотела… услышать. Стало нестерпимо больно дышать – слова Фесс выбили почву под ногами, и Церес, сделав вдох, закрыла лицо обоими руками. Ее охватило то непонятное чувство, когда слезы уже увлажнили глаза, но не готовы пролиться из-за кривящей губы улыбки – не злой, но полной горечи и осознания. И Афина… Она ведь никогда… -Она не простит меня, - Отняла руки от покрасневших глаз, смотря на девочку на против с вопросом, с надеждой, с такой гаммой чувств, на которые она даже не знала, что способна. – Она возненавидит меня… -Потому что ты выбрала силу, а не любовь? Хочешь изменить решение? – Фесс потянулась к ней маленькой ручкой, и Церес тут же отодвинулась, вскидывая взгляд навстречу все еще смеющемуся, но оттого не менее внимательному детскому взгляду. -Нет. – Вдох. Выдох. – Не хочу. -Так и думала, - Фесс захлопала в ладоши, довольная реакцией девушки. -Я… - Церес запрокинула голову к небесному своду над головой, наблюдая за мерно текущими потоками Великого Потока сквозь прозрачные перекрытия. Слез не было, только горечь в груди, возле самого сердца, давящая и сжимающая, не дающая свободно дышать горечь. На плечи опустились маленькие ручки Маэстро, но Церес показалось, что под их весом она не сможет ни пошевелиться, ни сдвинуться при всем желании. -Ты не сможешь убежать от своих мыслей, маленький цветочек. Никто не может изменить то, чему предначертано произойти. -Она… -Она, она… - Повторила с той же интонацией Фесс, - Твои мысли теперь о ней… -Вы знаете все мои мысли? -Мне известны мысли каждого бутона в моем саду, - Фесс потерлась щекой о макушку Церес, и та уловила легкий розовый аромат от Маэстро. - Ты любишь ее? -Больше жизни, - тут же отозвалась Церес пылко. Если бы вопрос Фесс стоял иначе, если бы предстояло выбрать печать или Афину – Церес не задумываясь выбрала бы Великую. Потому, что без нее Церес не видела свою дальнейшую жизнь. Даже если бы печать убила ее или выжгла ей разум… То, что девушка не хотела рисковать собой, не говорило о том, что она не пойдет на что угодно, если встанет вопрос о безопасности Афины. -Но как я узнаю, что ты говоришь правду? Как, когда ты пришла за правом на Купель, дающую бессмертие? За правом, которое не дается людям. Я хочу знать, что ты выберешь, когда перед тобой будет выбор… -Иначе мои слова будут лицемерны и лживы, - Церес понимающе кивнула, соглашаясь. – Я не буду просить бессмертия, Маэстро. Если однажды мне будет суждено погибнуть, я надеюсь, что это произойдет достойно. - Достойной смерти не бывает. Вы, живущие одну жизнь, так забавны, глупы и суетливы… - Фесс вышла из-за спины Церес, и девушка заметила, что от ребенка в ней ничего не осталось. Теперь напротив Церес была белокожая и беловолосая, в алом платье, похожем на постоянно движущийся поток ветра, девушка лет девятнадцати; на ее лице были алые узоры принадлежности, как у чистокровных, тонкие губы бескровны, почти одного цвета с кожей и волосами, глаза бесцветны и безразличны. Она, казалось, состояла всего из двух цветов – белого и алого, как скульптура, которая никогда не будет окончена именно из-за этой, застывшей, неясной для разума, красоты. – И великолепны. Божество, а теперь Церес не воспринимала Маэстро иначе, задумчиво присела у розового куста, и жаждущие ее внимания бутоны цветов, тут же потянулись к ней. Церес ощутила легкий шум в голове, где-то даже обрывки слов, оттенки чувств, так непохожие на что-либо ранее ей известное – так общались со своим божеством розы-шептуны. Девушка замерла на месте, не решаясь заговорить или пошевелиться. Она ждала разрешения, какой-то частью сознания понимая, что Фесс может попросту забыть о ней, но этого не произошло. Маэстро, изящно склонив голову, бросила пустой взгляд на Церес. - Тебе идет быть человеком, цветочек. А вот быть аэром, даже не чистокровным, тебе не понравится. Поверь, я знаю, - Фесс провела пальцами по белым лепесткам ближайшего цветка. – Возвращайся к Афине, мы закончили нашу беседу. Не зная, как правильно прощаться, Церес привычно прижала кулак к сердцу и склонила голову – простой военный знак – и пошла к выходу из розового сада, все так же старательно обходя белоснежные бутоны роз.