Притяжение

-Рами! Церес догнала бегущую девушку далеко не сразу – Рами стояла у забора, заходить за который не имела права, прижимаясь телом к холодной железной ковке. Ее трясло так сильно, что это было видно невооруженным взглядом. -Рами… - Церес подозревала, что до этого дня служанка так и не видела лица Афины, и теперь это стало для нее потрясением. Но неужели только это стало причиной столь неожиданной реакции? – Рами? -Это она… Дознаватель, да? – Дыхание вырывалось громкими хрипами, царапая горло. -Ты же и раньше знала это? -Монстров много, сарасвати Церес. Но вашей хозяйкой пугают детей. Даже в тюрьмах она – самое темное зло. И она… -Что? – нетерпеливо и зло оттого, что ее любимую считают монстром, уточнила Церес. – Что она? -Она делает с вами все эти вещи… сарасвати Церес… - Теперь Рами была печальна и выглядела так, будто видит перед собой детеныша с перебитой лапкой. -Рами, - Церес постаралась говорить спокойно, хоть и плохо выходило. – Я не берусь говорить, что Великая Афина добра и честна. Я никогда не скажу, что она не ищет выгоды для себя в любом поступке и решении. Это природа всех аэров. И не могу сказать – подтвердить или опровергнуть – какой она была раньше. Если ею пугают – скорее всего, что-то действительно было. Но… - сделала глубокий вдох, - для меня она самый дорогой, самый ценный и самый любимый человек в мире. Она – смысл моей жизни, и иначе никогда не будет. Поэтому мне плевать, если она монстр. Потому что монстра я в ней не вижу. Рами молчала, сжимая кулаки. Церес переводила дыхание. -Монстр ли я, если люблю ее? Творю ли я зло? -Простите меня, сарасвати Церес. -Не извиняйся. Ты высказала свое мнение, я ценю это. -Даже если оно не совпадает с вашим, сарасвати? -Особенно, если оно не совпадает с моим. Церес легонько погладила Рами по плечам. -Ты очень смелая. И очень напуганная. Но Великая никогда не делала мне больно, никогда ни к чему не принуждала. Наоборот, она спасла меня. И не единожды. -Она читает мысли, выворачивает чувства. -Не мои. – Сморщила нос. – Я ведь тоже не совсем человек, Рами. Поэтому я не могу в полной мере понять твои страхи. Могу только предположить, что ты скрываешь что-то ужасное, что произошло с тобой. Но разве не становится легче, когда у тебя забирают твою тайну, твой груз? Когда ты можешь поделиться ею? Говорят, если рассказать тому, кто тебя поймет и ни при каких обстоятельствах не расскажет дальше – перестаешь чувствовать вину и боль. Я не прошу рассказывать мне… -Н-нет, я расскажу, - девушка закивала, видимо, решив не откладывать неизбежного. – Но мне страшно. -Чего? -Что вы измените мнение обо мне. -Говоришь так, будто подписываешь себе приговор. -Да. Наверное. Не знаю. Усадив Рами в кресло и сев напротив, Церес передала дрожащей служанке чашку с теплым чаем. Афина подошла сзади, кладя руку на изголовье кресла Церес. На ней снова была маска, что втайне огорчило Церес, но наверняка порадовало вздрогнувшую Рами. -Я не причиню тебе вреда, раз уж ты выбрала быть преданной моей сарасвати. – Сказала Великая. – Похвальное стремление защищать. Но я – никуда не денусь. Привыкай к этому. -Д-да, Великая. Афина развернулась, чтобы выйти. -Ты не останешься? – уточнила Церес. -Я знаю ее историю. Рами же важно, чтобы и ты услышала ее. И решение должно быть твоим. -Но… -Вам будет проще без меня сейчас. – Спокойно ответила Афина, проводя пальцами по шее Церес. – Я вернусь, когда вы закончите. Стоило двери закрыться, как Рами шумно выдохнула, начав рассказывать свою историю. Было более чем заметно, что девушка очень волнуется – она сжимала пальцами подлокотники, теребила ткань серого платья. - Я жила в одном из детских домов в Вольгэ, провинции Гизида сколько себя помню. Наверное, это были по своему добрые времена, хоть нас постоянно пичкали таблетками и уколами, как животных на ферме. Я не знаю сколько мне лет, но не думаю, что много, потому что в приблизительно шесть я выглядела на все пятнадцать – у меня появилась грудь и по развитию я далеко опережала своих менее удачливых соседей. В семь я убила лекаря, решившего, что я гожусь не только для иголок и экспериментов, но и для оплодотворения. Тогда я еще не знала, что это такое, но видела девочек, которых приводили после этой «процедуры». Они плакали все время. – Перевела дыхание. - Они не выжили. Я была бы сейчас закопана рядом с ними, если бы не мои проклятые гены. -Твои гены не прокляты, Рами. Это благословение, а не проклятие – ты сильнее, живучее. -Так же говорила Великая, втыкая в меня иглы. -Я… - Церес замерла, не зная, что сказать. Она догадывалась, что методы Афины будут своеобразными, но… - Прости, я не знала… -Не стоит, сарасвати Церес. Она дала мне обезболивающее, и эти уколы были необходимы, как и прочие процедуры – она объяснила мне зачем. Но тогда, в детстве, мне не говорили ничего, кроме «открой рот», «закатай рукав»… Я думала, что меня убьют за то, что я сделала с лекарем, но меня только избили, предварительно связав. Не знаю, что пошло не так, или же все было завязано на убитом, но я стала им не нужна. Через неделю голодовки и побоев меня отвезли к одному богачу, интересовавшемуся живыми диковинками. Он сделал меня женщиной. Но этому опыту я не радовалась, не ощутив ничего, кроме боли и унижения. Через год он погиб от яда, и меня снова сочли виновной. Я была рада его гибели, но это была не моя заслуга. Уже тогда я не верила в справедливость и прочую чепуху, предпочитая выживать так, как умею. При попытке к бегству меня поймали. Рами встала с кресла, отставляя чашку с остывшим чаем. Прошла по комнате, разминая ноги. -Так я попала в тюрьму. Церес не торопила ее, давая собраться с мыслями и чуть дрожа от пережитого этой красивой хрупкой девушкой. -Начальник тюрьмы был страшным. И внешне, со всеми его шрамами, покрывающими тело и лицо, и внутренне – самые отъявленные из заключенных готовы были стать плюшевыми зайчиками, лишь бы не идти к нему на воспитательные беседы, после которых мало кто возвращался. Я попросила его дать мне защиту. На второй день, после того, как меня зажали в душе и смогли попользовать все желающие. Разумнее было бы наложить на себя руки, но я не знала границ своей регенерации – а если бы я выжила? Я просто выживала. Он же брал сполна в качестве платы: укладывал меня в невообразимые позы прямо на столе, вдалбливался и наблюдал за моей реакцией немигающими глазами. За два года нашего «соглашения» с начальником колонии я немного успокоилась, почувствовав некоторую, хоть и извращенную, стабильность. Все просто: меня защищают, я расплачиваюсь. По своему он даже заботился обо мне, освобождая от тяжелой физической работы и делая поблажки. А по приезду комиссии, выбирающей Дары, вытолкнул меня вперед, сказав, что это лучше, чем прозябание в тюрьме. Так я и оказалась здесь. -Рами! – Церес вытерла слезы, шумно втянув воздух покрасневшим носом, и прежде, чем ее собеседница опомнилась, заключила ее в объятия. В первый момент служанка даже растерялась, а потом расслабилась, и словно невидимая пружина отпустила ее. Она не могла понять, почему плачет эта глупышка – ведь жизнь бывает разной, и не всегда судьба благосклонна. -Сарасвати Церес, я в порядке. Правда, - заверила она, но руки рыдающей хозяйки сжались только крепче. Оставалось только стоять, несмело поглаживая спину сарасвати руками. Нужно было привлечь к себе их внимание, иначе они наверняка простоят так еще достаточно долго. Похоже, разговор прошел так, как и было задумано. Во всяком случае, Рами сейчас думала только о том, какая Церес замечательная, добрая и великодушная, и что помогать ей, поддерживать и защищать – это не служба, а скорее цель в новой жизни Рами. Что ж. Пусть так и будет. -Кхм… -Великая… - Церес подняла голову, собираясь отступить от Рами, но Афина покачала головой. Наверняка Церес сейчас странно и непривычно думать, что она и правда не против. Афина не видела смысла в ревности. Конечно, искорки этого чувства имели место быть, но хотелось думать, что она, прожившая не одну сотню лет, будет способна отпустить Церес, если та все же полюбит кого-то еще. -Все в порядке? -Да, конечно. Мы поговорили с Рами. Думаю, теперь я знаю, почему именно ее ты выбрала мне в подарок. -И почему же? -Ты очень добрая. Вот уж! Афина чуть не рассмеялась от такого заявления, но сдержалась. Церес не переставала ее удивлять.