Притяжение

Она стояла на коленях, рисуя цветными карандашами цветы на белом полу беседки. Одетая в традиционный костюм, строгого серо-синего цвета, состоящий из нескольких слоев один темнее другого, с мягкими складками юбки, контрастными с наглухо застегнутым верхом. Нарисованные цветы похожи на рисунки детей – нечеткие и совершенно непохожие. На полу беседки они смотрелись яркими пятнами. Цветы поворачиваются к вошедшим в сад, и девушка в беседке тут же бросает свое задание, словно это она, а не цветы, видит Меэстро и Великую. -Мама! – Она встает с пола неуверенно, будто не привыкла к ногам и не знает как ими пользоваться. -Ветер! – Одновременно с ней выдыхает Афина, борясь с желанием подойти и сделать шаг назад. О, Ветер! Это не может быть Церес! Только не она! Афина смотрела на девушку напротив, спешащую к Маэстро с открытой и радостной улыбкой на лице. На чужом, покрытом тонкими, едва видимыми, линиями узоров, лице была улыбка ее Церес. Кошачий разрез теплых карих глаз, тонкий нос, пухлые изогнутые губы, легкий бронзовый оттенок кожи, чуть сияющей, если присматриваться специально, волосы цвета темного шоколада. Слишком много смешанных черт – жителей Павеля и Гизида, которые должны были бы взаимоисключать друг друга, но уживались, образуя нечто новое и уникальное. Фигура приобрела легкость и стала тоньше, но и только. И тем не менее… Совершенно новый человек. Х-ха. Не человек. Афина готова была поклясться чем угодно, что видит перед собой шептуна. А значит, Церес и правда больше нет… -Мои глаза и уши, - Фесс погладила-потрепала девушку по голове. Та довольно прищурилась, разрешая Маэстро повернуть ее лицо к Афине. – Кто перед вами, дитя? Афина могла поклясться, что в чужом лице проявилась Церес - всего на мгновение. -Мы помним тебя, - Девушка приложила ладошку к сердцу Афины прежде, чем она отступила. Ладонь была теплой – у Церес она была обжигающе горячей. – Ты принадлежишь нам. -Я не принадлежу тебе, - Афина оттолкнула руку, со злой безысходностью смотря на Фесс. – Маэстро, это не она. Не может быть она. – Сжала руки, вонзая ногти в кожу. -Она – одна из нас. Единственный самостоятельный шептун. Уникальная. – Фесс улыбнулась девушке, и та ответила на улыбку, не задумываясь. -Она – не Церес! -А ты уверена в этом? – Повторила свой вопрос усталое божество. -Ты снова играешь со мной! – Афина была на грани, чувствуя, что ей снова манипулируют, как марионеткой. – Чувства, которые я испытывала, были иллюзией. -И что с того? – Вспылила Фесс, отчего ее узоры засияли алым. Плохой признак. – Почти все в моем мире происходит по моей воле – и я никогда не скрывала от тебя ни своих целей, ни своих мотивов, Афина. Я дала тебе твою пару – но ты не смогла ее сохранить. Я вернула ее тебе более сильной – и ты вновь недовольна! Капризный ребенок! - Фесс топнула ногой, поднимая вокруг себя искрящееся течение. Розовые кусты, находящиеся поблизости, покрылись корочкой инея. – Ты сегодня разочаровываешь меня… -Мама? – Тихий голос проник сквозь возведенную стену напряжения. – Мы виноваты, что родились вновь? Афина посмотрела на сжавшуюся в комок девушку - отказываясь называть ее Церес – той было больно, и полный непонимания и обиды взгляд был направлен на Фесс. Внутри шевельнулась жалость, но Великая подавила ее. -Мы должны уснуть вновь, мама? Наша пара не нуждается в нас? - Девушка часто хлопала ресницами, чтобы удержать слезы. Или она была прирожденной актрисой, или?... -Скажи ей, зачем вы вернулись, дитя. Скажи, и пусть она решает вашу дальнейшую судьбу. – Фесс посмотрела на Афину ясными глазами. Девушка закрыла глаза, и по щекам покатились блестящие, как роса, слезы. Когда она открыла глаза – то смотрела только на Афину, и хотя Великая пыталась не смотреть на нее в ответ, но не смогла отвести глаз. -Я сказала ей, что пойду на что угодно, чтобы вернуться. Она ответила, что мне не понравится итог, но забрала с собой, хотя могла оставить там. «Я»? -Там? -Там холодно. Очень холодно… -Но ты вернулась… - Афина всматривалась тщательно, готовая уловить малейшие колебания во взгляде, тембре голоса, интонации, дыхании – и не находила признаков лжи. Только испуг, потерянность и теплившиеся остатки надежды, что ее не оттолкнут. -Мы вернулись, потому что наша пара осталась здесь. -Ты снова говоришь «мы»? -Мы едины. -Поговори со мной, Церес, - Афина вернулась к девушке, вытирая слезы с ее щек. Нет нужды говорить, что веры она все еще не испытывала, но барьеры пошатнулись, и Великая, требуя все больше и больше доказательств, задавала вопросы, выискивала скрытое за ответами, в чужих кошачьих глазах на чужом лице. -Мы не можем. – Девушка прижалась к руке Афины знакомым жестом. -Почему? -Мы убиваем себя, пытаясь мыслить по отдельности. Мы не хотим умирать снова… Скажи нам… -Сказать что? – спросила Афина, утянутая в теплую глубину карих глаз. -Ты все еще принадлежишь нам? Афина не чувствовала лжи в этом создании. Церес? Разве это возможно? Впрочем, не столь умный вопрос, когда ты являешься любимицей божества своего народа. Да, она расслабилась настолько, что на какое-то время приписала Фесс вполне человеческие черты – то, чего никогда не было и не будет ей доступно. Пора вновь принять свое место и внимание, которое она ранее так умело использовала, не заботясь тем, что Фесс способна наблюдать не только за ней – за каждым жителем своего мира – в любое время, так долго, как только пожелает. Раньше это не вызывало неприятия. Быть может потому, что раньше не было кого защищать? Нет… Почему? -Раньше ты шла по моему Пути. – Фесс подошла к Афине, обнимая ее очень нежно. – Но ты усомнилась. -Я не могла усомниться в тебе, - Великая чувствовала тепло, проникающее в нее от Фесс, и чувствовала себя так, будто проснулась в родном доме после страшного сна. Ей не хотелось думать о том, что Маэстро может быть права, но правду скрыть невозможно. – Я так виновата перед тобой. -Все мои дети рано или поздно взрослеют, проходя через это. Я помогаю им расправить крылья, чтобы взлететь – и возвращаться ли домой – только их решение. -Я вернулась домой, мама. -С возвращением, Афина. Разорвав объятия и вытерев слезы, Великая повернулась к ожидающей ее решения девушке. Подошла к ней, прерывисто обнимая. -Прости меня. -Всегда. – С тихим вскриком она бросилась в кольцо рук Афины, вжимаясь в нее всем телом, и давая ощутить свой запах – который Великая не смогла бы спутать ни с каким еще. Так пахла Церес. И пусть это очередная игра. Вся их жизнь – игра. Но Церес в ее руках сейчас – настоящая. Губы на ее губах – настоящие. Нежность и облегчение в карих глазах – настоящее. Сомнение – страшная дорога, сводящая с ума. Афина не хотела на нее возвращаться, выбрав свет Пути Маэстро, любовь вернувшейся Церес и спокойствие внутри себя. Со всем остальным она разберется позже.