Притяжение

Время будто замерло для Церес, и в то же время, оно летело вперед с немыслимой скоростью. Перед глазами сменялись дни и ночи, недели, месяцы. Годы? Нет, вроде еще нет… Все казалось настолько незначительным и пустым… Афина была рядом, каждую свободную минуту проводя со своей сарасвати, прикасаясь к ней с материнской заботой и окружая поддержкой. Она старалась вернуть хотя бы часть воспоминаний о восторге Церес перед полетами, о ее увлеченности кораблями и небом. Иногда это даже срабатывало, и Церес на несколько недель становилась почти прежней – веселой и такой живой. Ее глаза блестели от переполняющих эмоций, а ночи становились обжигающе жаркими. А потом шептун снова замирала, становясь задумчивой и погруженной в себя. Афина пыталась разговорить ее, растормошить, пыталась даже воздействовать – но натыкалась на глухую стену и тихое «мы думаем». «Мы»… Это неоднократно проклятое «мы». Это самое «мы» не давало Великой покоя – будто рядом с тобой находится не любимый человек, а неизвестное существо из твоего ночного кошмара. Холодное, чужое. Были и хорошие моменты, когда Церес прижималась к Афине всем телом, отныне таким же прохладным, как и тело ее Великой, шептала что-то бессвязно-нежное. Они могли молча сидеть, переплетя пальцы, или взмывать в веспе в небо, под звонкий смех Церес. А были и плохие моменты – когда Великая размышляла, насколько настоящей была Церес, часами смотрела на спящую сарасвати, на ее тонкую шею, и думала о том, сколько времени сможет продолжать все это. По совету Мио, все же посетившей Маат, и проговорившей с Церес за закрытыми дверями несколько часов, Афина подарила шептуну толстую тетрадь с настоящими бумажными листами, которые Церес рассматривала и трогала, переворачивая и будто боясь заполнять. Несколько дней она просто носила тетрадь с собой, пока однажды не попросила чернила и перо. Церес: Мы помним, как начинали вести дневник. Тогда мы могли доверить свои мысли и чувства. Сейчас это намного сложнее, ведь мы стали иными. В нашей голове так много мыслей, которые не принадлежат нам, ведь мы видим и слышим все, что происходит в Мерит-тера. Мио, которая раньше обучала нас, посоветовала снова заполнять дневник, и мы долго пытались понять, зачем это нужно. Но учитель сказала, что ее пугает то, какой мы стали, и это будет пугать остальных. Мы снова должны измениться. Нет, не так. Мы должны научиться быть новыми, а для этого надо принять тот факт, что сейчас мы бесполезны. Наше мироощущение снова меняется. Нас много, но мы одно целое в этом теле. И мы должны воспринимать себя как одно. Как «я», как Церес. Мы пытаемся. Мы…Я…изучаю воспоминания, которые хранятся в моей голове. Я учусь. Наша…Моя Великая грустит. Она не может до конца принять нас…меня. Я знаю это, потому что перестала спать – я ложусь в постель, закрывая глаза и растворяясь с мыслях моих новых братьев и сестер, цветущих, шепчущих, слушающих. В состоянии созерцания я способна чувствовать на себе взгляд Великой. Но мне надо время, чтобы стать …мной. Еще совсем немного времени. История: Церес зашла в кабинет Великой, поставив перед ней бокал с бодрящим напитком, к которому Афина в последнее время стала неравнодушна. -Ты так занята в последние месяцы… -Много работы, Церес, - устало отозвалась аэр, не отрываясь от планшета, где мелькали ее разработки. -Ты так много работаешь в последнее время, будто специально избегаешь меня. -Тебя? – Переспросила Афина, все же посмотрев на девушку, стоящую напротив ее стола. -Меня, - кивнула Церес. – Я почти закончила сортировать воспоминания, это требовало сосредоточенности и времени, ты наверняка злишься на меня, да? -Нет, Церес, не злюсь, - Афина поманила ее к себе и, дождавшись, приподняла подбородок девушки, вставая рядом и заглядывая в глаза. – Ты больше не говоришь «мы»? -Я все еще шептун, если ты об этом, - невесело ответила на другой, не заданный, вопрос. – И останусь такой. Но это не значит, что я не чувствую тоску вдали от тебя, что не хочу твоих прикосновений или общества. Или не люблю тебя. – Добавила она совсем уж тихо. -Церес… -Я хочу вернуться в Верлассен. Всего на пару дней, чтобы вспомнить то время, пройтись по тропам и пещерам. Не стану просить тебя быть рядом, я понимаю, что твоя работа важна для Мерит-тера. Просто предупреждаю, чтобы ты не волновалась. Хотя вряд ли ты будешь… -Глупая сарасвати, - голос Афины был тихим, но в нем не было ни злости, ни недовольства. – Конечно же, я волнуюсь. У нас с тобой сложное время… -Но мы справимся? Ты и я, да? – Церес уже заметила, что произнесенное «я» волшебным образом меняет отношение Афины, и без зазрения совести пользовалась новым знанием. -Да, - Афина первой обняла сарасвати, целуя в висок. – Когда ты хочешь отправиться? Я попробую закончить дела к этому времени. -Завтра? Утром? – Дождавшись двух утвердительных кивков Афины, Церес вернулась в свои комнаты, отпустив Рами, следовавшую за ней тенью.