Ты моя проблема

      — Ну, Орлова, ты монстр! Монстирище! — под эти многочисленные похвалы я завалилась в раздевалку сборной, где команда ждала только меня.       После успешного и довольно тяжелого для меня матча русская журналистка попросила о небольшом интервью, которое затянулось на десять минут, так как описать всё, что происходило за три двадцатиминутки на льду одним предложением было просто нереально. Мне было приятно слышать положительные отзывы о своей игре. Это было как бальзам на душу. Я не была многословна, поэтому девушке приходилось вытягивать из меня интересующую её информацию. Вопросы о том, как я попала в состав, вводили меня в ступор. Я терялась, и это было видно невооружённым глазом. Видя, что мне жутко неловко, журналистка отпустила меня, пожелав успехов и побед в дальнейшем.       Атмосфера в раздевалке была пропитана лучами необходимой, как воздух, победы над командой Швеции в четвертьфинале. Хотя, это было вполне ожидаемо, так как шведки были далеко не фавориты турнира. А после провала с американками нам нужна была такая реабилитация.       Выходя на матч, я пыталась забыть всё, что происходило со мной вчера. Бредовая идея покинуть сборную испарилась после того, как тренерский штаб утром провёл собрание, чтобы поддержать командный дух и возбудить максимальный патриотизм внутри каждой, кто выходит на лёд. Поэтому решение уехать, возможно, было самым глупым, которое я могла бы принять в своей жизни. Всё же я была зла. Но я поборола вчерашнюю ничтожную слабость и уверенно могла контролировать эту злость, держа её внутри себя.       — Всех с победой! — на пороге раздевалки появился главный тренер команды, — но это вовсе не повод, чтобы расслабляться. В полуфинале нас жду американцы, а мы с вами прекрасно помним матч с ними на групповом этапе.       В раздевалке воцарила тишина, так как эта новость не была поводом для радости, а скорее всего пробуждала жажду мести. Реванш? Почему бы и нет. Я всегда считала, что нет недостижимых целей. Возможно, мои цели никогда и не были грациозными, но я здесь, а значит… Ах, да, я здесь, потому что друг удачно меня посоветовал.       — И ещё, как там говорится «победный состав не меняют»? Орлова, будь готова. Всем спасибо за игру! Отдыхайте.       Мне было приятно вновь получить доверие тренера.       Мой телефон уже вторые сутки лежал в отключенном состоянии. Да и поддерживать связь мне было не с кем. Родителей я видела каждый день, а Панарин… я не имела сильного желания продолжать с ним общаться так, как это было прежде. Конечно, было тяжело, но то, что я узнала меня оттолкнуло от этого человека. С большим понимаем относилась к тому, что для начала необходимо бы было выяснить, так это или Лев Алексеевич передал мне искаженную информацию, сделав Панарина для меня предметом ненависти. Но мои эмоции были намного сильнее разума, и я была уверенна в том, что взрослый мужчина не станет мне врать.       — Ань, можешь дать позвонить? — это первое, что я услышала от Кати утром, проснувшись от грохота в номере, — я только сброшу, клянусь.       Я молча протянула ей телефон и вернулась на подушку, закрыв глаза. Мне снился родной дом и, кажется, я даже улыбалась во сне.       — Ого, у тебя тут аж шесть сообщений непрочитанных, — подруга уставилась в телефон, а потом повернула его ко мне экраном.       — Дай на секунду.       Все входящие сообщения были от одного абонента, который беспокоился о том, как я себя чувствую и как происходит моё пребывание в сборной. Всё это было чертовски приятно, что кто-то, кроме родителей, интересуется моим состоянием. Но теперь на заботу Панарина я смотрела под другим углом и воспринимать это как нормальный человек я не могла. Мне казалось, что всюду есть подвох.       Чтобы не вызвать сильного подозрения у Кати, я сделала вид, что трепетно отвечаю на полученные сообщения, удаляя всю переписку с Панариным. Проскользнула мысль добавить его в чёрный список, но потом я подумала о том, что будет мне легче сменить номер, вернувшись в Россию.       — Если не секрет, от кого те сообщения? — Катя тыкала в телефон, набирая нужный номер.       — Да так. Знакомый из Новокузнецка с победой поздравил, — лучше бы это было бы так.       — Аж шесть раз? — девушка держала телефон, дожидаясь, когда на том конце последует ответ, и как только это случилось, Катя сбросила вызов.       — Катя, меньше вопросов, — я забрала свой мобильный, вернув его на полку небольшой тумбочки, находившейся рядом с моей кроватью, — и вообще, до подъёма ещё полчаса. Дай мне доспать.       У соседки затрещал телефон, и она моментально спрыгнула с кровати, скрывшись в дверях ванной комнаты, располагавшейся в нашем номере. Мне очень нравились условия, которые были предоставлены нам для проживания на время чемпионата. Было сделано всё, чтобы мы чувствовали себя комфортно, и чтобы ничего нам не мешало проводить свободное от игр время.       Находились мы в городе Берлингтон штата Вермонт. Это было для меня первой поездкой за границу. Чтобы показать город с культурной стороны, для нас были организованы небольшие обзорные экскурсии, а в свободное время, хоть его было не так уж и много, мы могли совершать самостоятельно прогулки со своими близкими. Мои родители изучили город и, казалось, что они знают уже про каждое деревце и каждый кустик в округе. Они рассказывали о Берлингтоне так, будто живут тут порядка двадцати лет. Мама заикнулась о том, что летом следует посетить штат, располагающийся чуть южнее. Нам же с папой оставалось только соглашаться с ней.

***

      Трибуны были наполнены. Пустых мест практически не наблюдалось. Было бы странно тут наблюдать обратное. Тем более это игры на вылет, что гораздо азартнее группового этапа. Американцы бодро гнали команду своей страны вперёд. Этот галдёж совсем не давал расслабиться, а только наоборот бодрил и заводил, несмотря на то, что направлен он был вовсе не в нашу сторону. А нам было достаточной той поддержки, которую оказывали нам наши близкие, находящиеся где-то на трибуне. Иногда среди американцев мелькали и болельщики в свитерах сборной России, а где-то развивались и флаги нашей страны. В общем, атмосфера была нереальная, что безусловно придавало ещё больше эмоций.       До конца матча оставалось около пяти минут. Счёт был минимальным — один ноль. И, как бы это не было удивительно, в нашу пользу. Шайба была забита в численном преимуществе, когда американская нападающая получила штраф за подножку. После этого обе команды пытались играть как можно аккуратнее, не нарушая правил. Проводилась атака за атакой и игра шла практически без остановок. Находясь в постоянно напряжении, уже чувствовалась усталость.       Диктор оповестил о том, что сборная России наказана малым штрафом за нарушение численного состава. Вот именно так начала сказываться усталость на нашей команде. Абсолютно глупые ошибки в своей зоне позволили американцам спокойно расставиться и совершить несколько бросков в створ. С каждой секундой они приближались к зоне ворот ближе и ближе. Безумный трафик на пятаке не даёт мне полноценно оценивать происходящее. Передо мной нападающая сборной США приходит в ярость от того, что не может впихнуть шайбу в ворота сквозь мои щитки. Я опускаю левую руку, чтобы нащупать снаряд и остановить атаку. Девушка продолжает лупить клюшкой по шайбе, но в один момент она попадает мне в руку. Именно в то место, где отсутствует защита. В моих глазах резко потемнело. Я чувствовала, как разгорается боль где-то чуть выше кисти. Казалось, что туда ударили огромным раскалённым топором. На глазах выступили слёзы, что ещё сильнее ухудшило видимость. Я не заметила, как оказалась лежащей на льду. Раздался свисток арбитра.       — Орлова, ты жива? — голос Кати был где-то далеко, хотя я чувствовала, как она наклонилась надо мной.       — Что? Рука? — ко мне подлетел командный врач, который попытался помочь мне встать.       — Да, — я протянула травмированную конечность для осмотра.       — Так больно? — врач давил мне именно на больное место, с целью выявления серьёзности травмы.       — Терпимо.       — Ты уверенна? — врач посмотрел на табло, — четыре минуты достоишь? Или смена?       — Достою, — я пыталась выглядеть спокойнее, сдерживаясь от боли.       Мужчина моментально достал небольшой баллончик и распылил на мою руку замораживающее средство, которое должно было облегчить моё состояние. Спустя несколько секунд заморозка подействовала. Я могла продолжать игру, но уже не в такой идеальной физической форме. Мне было не очень комфортно, что я даже пожалела о том, что не произвела смену. Больше всего я переживала за своих родителей, которые, наверняка, не в восторге от того, что произошло пару минут назад. Мне нужно было показать, что со мной всё хорошо и я могу продолжать матч.       Команды расставились на точке вбрасывания, где после свистка арбитра, шайбу перехватили американки. Атака в нашей зоне продолжилась, но уже с меньшей активностью. Шайба просто не доходила до моих ворот. Где-то на другом конце площадки послышался стук клюшки о лёд голкипера сборной США, оповещающий о том, что штраф русской команды заканчивается и через считанные секунды составы сравняются.       Три минуты. Три грёбанных минуты до выхода в финал. Американки бросали с разных углов по воротам, но каждый бросок я прекрасно видела и могла полноценно их отражать. Соперник снимает вратаря, заменяя его на шестого полевого, что усложняет ситуацию для меня. На пятаке сумбур. Шайба точно лягушка шныряет между коньков. Я пытаюсь чаще дышать, чтобы не потерять над собой контроль и не потерять сознание. Над ареной раздаётся голос диктора, сообщающий о том, что до конца матча две минуты. Казалось, что прошла не одна минута, а один час. Шайба отлетела на синюю линию, где её успешно получили защитники сборной США. Полторы минуты до конца. Куда-то в верхний правый угол летит шайба и моя клюшка сбивает её с траектории, и та падает между моих коньков. Осмотревшись, я тяну время и направляю снаряд нападающей своей команды. Шайба минует американских нападающих, попадая прямо на крюк клюшки капитана сборной России. Девушка выбрасывает шайбу из зоны. И что? Гол? Гол. За одиннадцать секунд до конца матча. Диктор уверенно называет автора гола и ассистента… меня. Серьёзно?       Моё состояние очень сильно отличалось от состояния нормального и здорового человека. Я чувствовала жар и тошноту. Слёзы огромным горячими каплями стекали по щекам. Кажется, той заморозки было не достаточно, чтобы успокоить боль. Последние секунды я находилась в каком-то вакуумном состоянии, что не услышала сирены об окончании матча.       — Эй, Орлова, всё! Слышишь? Мы в финале! — меня окружала команда, заключая в огромные объятия.       Я сняла шлем, который казался мне железобетонным. Почувствовав прохладу, я начала приходить в себя. Это было невероятно. Команды выстроились на линиях для награждения лучших игроков матча и прослушивания гимна. Девочки бурно галдели в ожидании начала церемонии. Эти эмоции были настолько неконтролируемые, что смех был очень громким и резал слух. Я осматривала трибуну, желая увидеть родителей, которые, наверно, на седьмом небе от счастья.       — Орлова, очнись, — Катя подтолкнула меня вперёд, кивая в сторону мужчины, который сегодня награждал лучших игроков матча, — тебя позвали. Не слышишь что ли?       Я поддалась и направилась, куда меня упорно толкнула подруга. Пожилой мужчина протянул мне небольшую тёмно-синюю коробочку, а вслед подал руку для рукопожатия. Он бросил мне фразу на английском, а я в ответ поблагодарила его, пытаясь скромно улыбнуться.       Гордо исполнив гимн, команда отправилась в раздевалку. В мою повреждённую руку резко кольнуло, и я нахмурилась от боли. У меня никогда не было серьёзных травм. Как бы это не было странно, но всегда все повреждения проходили стороной, сколько раз бы я не падала и ударялась, а это случалось со мной довольно часто. А сейчас, казалось, что мою руку медленно и мучительно отрезают.       — Аня, переодевайся и срочно идём на рентген, — около раздевалки меня остановил врач, видя, что моё состояние хуже некуда.       К большому сожалению, я не могла присоединиться к команде, радостно празднующей выход в финал чемпионата мира, но мне было безумно приятно, когда они упоминали меня в разговорах о том, что я помогла добыть эту победу. Сняв экипировку, я быстро приняла душ. Рука опухла и покраснела, что меня очень пугало. Ведь самое ужасное получить травму перед последним важным не только для себя, но и для страны матчем.

***

      Вот он, финал. Финал мечты любого русского болельщика. Россия и Канада. Пусть женский хоккей, но это ничего не меняет. Это зрелище, которое случается не так часто, как этого бы всем хотелось. Это была моя мечта. Моя самая безумная мечта — защищать ворота в финале чемпионата мира против канадцев. Но, видимо, сейчас не самое время для исполнения моих желаний или коротко я — лох.       Моё место сегодня вовсе не ворота, и вовсе не скамья запасных. Врачи диагностировали мне трещину кости, которая находилась чуть выше запястья, и поэтому сегодня я грела место на небольшом балконе арены рядом со своими родителями. На травмированной руке красовался белый, точно снег, гипс. «Лучшее» украшение для вратаря. Это было моей самой большой неудачей, наверное, за всю жизнь. Я до последнего умоляла врачей сделать что-нибудь, чтобы я смогла играть. Хотя бы один матч. Но потом состояние шока резко прошло, и я уже более разумно посмотрела на эту ситуацию. Я сделала за два матча для команды всё, что было в моих силах. Сейчас сидела будто на иголках, нервно сжимая в одной руке ткань куртки. Любое столкновение или удар на льду приводили меня в ужас, и моя больная рука вздрагивала. Родители обсуждали матч, а я и слова не могла вставить, лишь кивала в знак согласия с ними.       На счёт я вовсе не хотела смотреть. Пять один. Без сомнений, сборная Канады была сильнее и действовала профессиональнее. Они были ближе к этому чемпионству, да и заслуживали его больше, чем кто-то другой. Нам было к чем стремиться и над чем работать. Конечно, было обидно, проделав такой нелёгкий путь, уступить в шаге от победы. Но никто не обещал, что соперник просто так сдастся. Тем более канадцы.       В то время, как мои родители ушли, я осталась наблюдать за церемонией награждения чемпионов. Мне было видно всё поле, как на ладони, что мне очень даже нравилось. И я не могла перестать получать от этого удовольствие.       Организация награждения была просто на высшем уровне. Это вводило меня в восторг. Казалось, что мне снова десять и я первый раз посетила серьёзный хоккейный матч. Я представляла себя на месте девушек в канадской форме. По-моему, я бы начала рыдать от счастья и обожать всех вокруг. Но сейчас мне оставалось быть лишь наблюдателем и с трибуны восхищаться тем, что я раньше могла наблюдать только в телевизионных трансляциях. Я сделала несколько фото на память, чтобы через пару дней, вернувшись в Новокузнецк, показать своему младшему брату, который безумно хотел попасть сюда, но родители были категорически против этого, ибо учёбу для него всегда ставили на первое место.       Спускаясь к раздевалкам, мой телефон нервно завибрировал где-то далеко в кармане куртки. Скорее всего мама потеряла меня или нашла «что-то очень интересное», что я должна увидеть. На экране мобильного высветилось вовсе не мама, и даже не папа.       — Да, — я ответила на вызов, продолжая двигаться к своей команде.       — Ну, наконец-то, вратарша.       — Ты чего-то хотел? Мне нужно идти, — я остановилась у раздевалки, прислонившись к стене.       — Как твоя рука? — голос Панарина звучал как-то слишком заботливо.       Даже через такое расстояние у него получалось сохранять ту заботу, о которой он говорил мне тогда, у себя на кухне. Моментально перед глазами всплыли картины того вечера, заставляя покрываться моё тело мурашками.       — Всё в порядке, — я была нейтральной до последнего, хотя внутри всё уже давно готовилось к взрыву, — Лев Алексеевич тебе передаёт «привет» и от всей души благодарит тебя за то, что ты так удачно подсунул меня в сборную.       — Что он тебе наговорил? — Панарин встревожился и его голос был недоволен.       — Зачем мне говорить тебе то, что ты сам прекрасно знаешь? Пожалуйста, не надо больше мне помогать, — я начала запинаться, — мне не нужна твоя помощь. Я не ребёнок, чтобы что-то решать за меня. Помогай своей жене, а меня не трогай, — не дождавшись его ответа, вызов был отклонён.       Я была явно не хозяйкой своего языка, раз смогла все свои мысли собрать в кучу и выдать получившиеся на одном дыхании. Всегда тяжело вести диалог, не видя при это человека, его эмоций, его реакции. Предпочитала больше обсуждать серьёзные темы в живую. Но сейчас я хотела избежать встречи с Панариным, так как его присутствие заставляло меня превращаться в влюблённую пятнадцатилетнюю дурочку.       Убрав телефон от греха подальше, я зашла в раздевалку, где было очень шумно. Все сразу же обратили внимание на мой приход. Я сразу вспомнила свои первые тренировки в Санкт-Петербурге, где все было абсолютно плевать на меня. Это было своеобразным контрастом для меня.       Глазами я искала Катю, чтобы поздравить её с единственной заброшенной шайбой в матче. Все были заняты чем-то важным: кто-то общался по телефону, кто-то давал интервью журналистам, а кто-то фотографировался. Как раз-таки это и была моя подруга. Было бы странно сейчас увидеть её за каким-нибудь другим занятием. Девушка держала в одной руке серебряный трофей, который вручается команде, занявшей второе место, а другой рукой делала фото. Это было одновременно мило и смешно. Я поняла, что я бесконечно люблю эту даму. И не знаю, что бы я делала в самом начале, оказавшись тут одна.       — Орлова, стой, — ко мне подошёл главный тренер, по которому и не скажешь, что он проиграл финал, — наклонись немного, — я наклонилась к тренеру, и тот аккуратно надел мне на шею медаль, которая тоже полагалась за второе место, — ты у нас лучше канадок. Ведь так?       Своим вопросом он обратился к команде. И в раздевалке раздались громкие «да», «конечно» и тому подобное. И мне нравилось это. Несмотря на такой крупный проигрыш, сохранялась атмосфера праздника. Никто никого ни в чём не обвинял, никто не убивался в слезах отчаяния. Все вели себя так, какой должна быть настоящая команда.       — Девочки, вы всё равно лучшие, — я выбрала момент, когда все более-менее утихли, — это был мой первый в жизни такой серьёзный турнир. И я хочу выразить благодарность за то, что поддерживали меня. Признаюсь, что в начале прибывания здесь я была немного разочарована и даже хотела сбежать, — я посмотрела на двух девиц, которые сразу же поняли, что речь идёт о них, — но сейчас я безумно рада, что оказалась тут. Я не знаю, выпадет ли мне ещё раз шанс сыграть с вами, но любом случае я буду рада вновь делить с вами раздевалку. Я вас люблю.       Девочки собрались в кучу, обняв меня со всех сторон. Безумно приятно было получать такие крепкие и искренние объятия. Эти эмоции хотелось пронести на всю жизнь и гордиться ими.       — Во-первых, не «вы», а «мы», — напротив меня стояла Катя, которая уже прослезилась ни один раз, — а, во-вторых, мы тоже очень-очень рады, что именно ты оказалась тут.       «Поблагодарите Панарина» — то, что я должна была сказать сейчас.       Может быть когда-нибудь я сама одумаюсь и поблагодарю его, но уж точно не в ближайшее время.