Горчица меняет вкус

      "Наконец-то, я занимаюсь тем, чем мне положено!" - думала Марина, любовно водя ножиком по картошине. Она всё время думала, что работать на кухне - не для неё, даже когда постигла многое в кулинарии. Девушка признавала только "человеческую" пищу - обычные супы, каши и салаты, а буйабес, рататуй, стэйк пускай едят богатенькие, если им нравится.       Ей уже становилось скучновато наедине со своими мыслями, когда в дверном проёме показался Федя. В любом другом случае она бы проигнорировала его появление, но сейчас Горчица лишь приветливо улыбнулась:       - Где шлялся то? - она не могла не учесть того, что он вступился за неё перед Алексом, не думая о последствиях. А, может, он думал о них, но всё равно махнул рукой?       - Умывался! - ответил Фёдор, усаживаясь рядом с подружкой. Да, теперь он смело мог назвать её своим другом.       Марина, отогнав от себя ненужные мысли и вопросы, передала ему нож и заботливо спросила:       - Чё, сильно он тебе заехал?       - Да нормально всё! - улыбнулся тот, пристально разглядывая уже успевший появиться синяк: - Ты то чего полезла?       - Давно по роже не получала! Уж лет как десять... - пошутила девушка, подмигнув хитрым карим глазом.       - Драчунья! - Фёдор глубоко вздохнул и полоснул ножом по картошке.       Весь склад погрузился в тишину. Слышно было лишь как работники разрывают "одежду" на обречённой картошке и как эта самая кожура падает в ведро. Федя решил, что сейчас - самый подходящий момент, чтобы во всём признаться ей во всём, но...       Он медлил. Как бы легко он не чувствовал себя рядом с Горчицей, как только мысли о признании появлялись в его голове, парня начинал бить сильнейший озноб.       Да и самой Марине сейчас приходилось нелегко - она уже совсем не отрицала того, что влюбилась в молодого человека, как школьница. И от её детских убеждений, которые держали её в силке, девушке становилось только хуже.       - Спасибо! - внезапно прорезал эту тишину её голос. - Но не нужно было за меня вступаться...       - Не дури, Горчица! Это дело чести! Твоей чести! - прервал подружку Федя.       - Ну вот зато теперь из-за моей чести ты теперь работаешь на заготовках! - выделив слово "честь" ядовитыми кавычками, она почему-то обиделась.Это лишь развеселило повара:       - "Здрасьте, баб Настя!". А ты-то чем тут занимаешься тогда?       - Просто на самом деле моё место здесь, а твоё - на кухне! И выходит, что тебя понизили, а меня только вернули туда, где мне положено быть! Несправедливо... - не унималась Марина и с азартом швырнула почищеную картофелину в кастрюлю с водой, да так, что все брызги полетели на Фёдора.       - Блин, ты что творишь?! - воскликнул он, несильно толкнув подружку в плечо. Девушка залилась смехом и тоже слегка толкнула его:       - Зато искупался!       - Ну, всё, доигралась ты, егоза! - Федя отложил в сторону нож и, обхватив одной рукой шею Горчицы, немного наклонил её вперёд, а другой, свободной, начал лохматить её и без того растрёпанные волосы.       - А-а, пусти, хуже будет! - дурашливо визжала Марина, всё ещё заливаясь смехом.       - Ох, ты, страшно то как! - саркастично произнёс Фёдор, немного ослабив хватку. Девушка вырвалась и немного отодвинулась от "угрозы", чтобы отдышаться.       - Придурок! - улыбнулась она, проведя рукой по лбу. - Я же говорила, что хуже будет?! - Горчица схватила его уши обеими руками и шутливо зарычала, изображая тигра.       Такой несерьёзный настрой подруги его радовал, не смотря даже на то, что уши начали краснеть. Федя схватил её и немного откинулся назад, упав на широкую и длинную скамью. Получилось то, чего он никак не ожидал от себя - девушка сидела на нём верхом чуть пониже живота, слегка нависнув над ним.       От своего местоположения Марине сделалось не по себе. В животе вспорхнули бабочки, только если от прикосновения Рокоссовского ей было противно, то сидеть на Фёдоре было, конечно, немного стыдно, но очень приятно.       Горчица сделала попытку слезть, чтобы не казаться распутницей, но Федя "перекрыл задний ход" - осторожно положил ладони на девичьи ягодицы. Будь это кто угодно другой, она бы надавала по щам и ушла, стукнув дверью, но это был тот, с кем она чувствовала себя защищённой и свободной. Всё это было выше всяких слов и желание быть с парнем было выше её убеждений. Не может быть, чтобы он был такой же как Рокоссовский. Она направила всё, о чём всегда думала, на него - не дай Бог, кто-нибудь на него позариться, хотя и сомневалась до сих пор в его верности...       Фёдор, зная о предпочтениях Марины, понял, что нашёл спутницу на всю жизнь. Сколько бы девушек у него не было, он всегда искал ту самую, которая пройдёт с ним сквозь огонь и воду.       - Я не знаю, чё тебе там про меня наговорил Сеня, но я клянусь, что всегда буду с тобой! - проговорил он. Девушка знала, что клятвы нарушать нельзя и потому все её сомнения развеялись в прах.       Оба были бесконечно рады этому решающему моменту, однако всегда найдутся те, кому надо всё испортить:       - Так, а я не понял, чё за фигня? - послышался голос Алекса и Федя с Горчицей устремили взгляды на него.       - Это ты фигня, которая уже всех бесит! - огрызнулся парень, не отпуская подругу.       - Месяц работаете без зарплаты, причём оба, вам ясно!? - шеф-повар прикладывал к левому глазу лёд и зло смотрел на пару.       - Слышь, начальник хренов, вали, давай! - Марина схватила из стоящей рядом кастрюли картофелину и запустила ею в Рокоссовского, который успел закрыть дверь.       - Вот урод! Умеет же всё портить, а... - злобно фыркнула девушка, всё ещё глядя на железную дверь.       - Да ну его... Горчица, а ты покраснела! - заявил с ухмылкой Федя, на что та лишь нахально оскалилась:       - Да пошёл ты, бестолочь!.. - и их губы, наконец, встретились...       Заглянувший нечаянно на склад Сеня, который весь день шлялся неизвестно где, тут же попятился назад. Он покачал головой, улыбнувшись, и подумал: "Горчица-то вкус изменила... Теперь она для Феди, скорее, Сгущёнка!"