Горчица меняет вкус

      Горчица пришла на работу с опозданием на полчаса и ужасной головной болью. Наверное, это всё коньяк - от полного уныния и одиночества она выпила одна целую бутылку, заранее заперевшись в своей комнате от Марины - Сениной жены. Ей было, конечно, одиноко, но не настолько, чтобы выслушивать претензии за пьянство... А ведь она вовсе не алкоголичка - уж не в отца пошла - просто иногда хочется для расслабления. И к тому же, молодой работнице "Claude Monet" в тот вечер вовсе не хотелось никаких скандалов.       Девушка ещё на пороге кухни почувствовала, что всё совсем не так, как она ожидала. Да и заметно - как обычно, здесь су-шефствовал Лёва, а Макс, которого ещё вчера на эту самую должность назначил сам Рокоссовский, неумело мыл теперь посуду, от чего мутная вода и пена летели на пол, на фартук, на его белый китель.       - А ты чего тут свинячишь, Лавров? - подошла к нему Марина, просто захотев с кем-нибудь поговорить. - Почему су-шефствует Лёва, а не ты? Алекс же тебя вчера назначил?       - Ага, назначил! - буркнул тот, оглядывая мокрую одежду. - Подрались вчера - вот и разжаловал...       - А чё за моча вам в бошки ударила? - Горчица отобрала у парня губку и легонько оттолкнула от раковины. - За что погрызлись то?       - За Вику! - Макс покорно отошёл от раковины, в душе благодаря сотрудницу за помощь. - Он к неё приставал!       - Ну и чё? Тебе то какое дело - ты же с Сашей встречаешься!? - не понимала девушка. За время разговора она уже закончила мыть посуду и стала тщательно вытирать её полотенцем на пару с молодым человеком.       - Так а если она не хотела!? - Лавров чуть не выпустил из рук скользкую тарелку.       - А, тогда, конечно... Всё правильно, только вот теперь стоишь тут и вместо того, чтобы работать по специальности занимаешься всякой херью! - почти наставническим тоном проговорила Горчица.       - Да ладно, переживу как-нибудь! - горько усмехнулся Макс, с благодарностью посмотрев на неё.       - Горчица, какого чёрта!? Где ты шляешься, заказов же дофига! - омрачил ранимый на этот момент слух девушки крик Феди, только что заметившего её.       - Блин, иду! - фыркнула Марина, нехотя отходя от собеседника. "А не такой уж он и засранец, этот Лавров..." - подумала она, почему то улыбнувшись. Правда, когда повар передал ей чек с заказом на какую-нибудь варёную горбушу, улыбку с её лица как ветром сдуло. Она всё ещё обижалась на него и на брата - из-за них она вчера напилась, значит и в том, что голова раскалывается - тоже виноваты эти двое. И, как ни странно, Сени нигде не было...       - Слушай, Марин, это всё вчера случайно вышло! - внезапно заговорил Фёдор, впервые назвав девушку по имени. Обиженный субъект был удивлён, что парень знает её имя - ведь она то его не говорила! Наверное, Сеня разбазарил, блин...       - Я Горчица! И если вы забыли обо мне, то значит, я тут нахрен никому не нужна, будь это случайность или нет! - яростно прошипела она в лицо молодому человеку.       Федя понимал, что Горчица злится. Он и сам бы обиделся, будь на её месте. Парень вглядывался в тёмно-карие глаза девушки и увидел в них помимо дикой свирепости ужасную боль и сильную печаль. Он уже вовсе не следил за своим ножом, который резко скользнул по живой плоти...       - Ай, твою мать! - Фёдор засунул в рот пораненный палец, с которого на доску с нашинкованным луком успели упасть две большие алые капли.       - Да что же за день такой! - мучительно закрыла глаза Марина от того, что голову вновь пронзила резкая боль, и швырнула на стол нож, которым работала. - Чё ты смотришь на меня? Вали, давай, промывать! Я за аптечкой! - она поплелась в кабинет шеф-повара, где находилась аптечка. И чем ближе она приближалась к заветной двери, тем отчётливее чувствовала дрожь в коленках...

***

      Горчица, нервничая, постучалась в дверь кабинета Алекса. Страх в ней начал возрастать после какого-то неожиданно измождённого голоса шефа:       - Войдите!..       Открыв дверь, девушка заметила, как из печальной мины лицо Рокоссовского стало чертовски весёлым. Марина, стараясь на эту метаморфозу внимания не обращать, спокойно заявила:       - Мне нужна аптечка! - и, найдя глазами белый ящичек с красным крестом, потянулась к нужной полке: - А, вот, нашла!       Она спиной почувствовала, что Алекс встал из-за стола. По всему её телу табунами проскакали мурашки, когда, очутившись совсем рядом, он схватил её тонкую талию обеими руками:       - А что это у тебя, болит что-нибудь, м-м? - шеф поцеловал Горчицу в шею, от чего та словно взбесилась:       - Это не у меня болит, отпусти, немедленно! - она вырывалась, как дикая тигрица, которая попалась в ловушку. Голова её начала болеть сильнее, да так, что захотелось провалиться на этом самом месте.       - Вот и отлично! - Рокоссовский развернул подчинённую к себе лицом и начал яростно расстёгивать её китель.       В животе Марины вспорхнули бабочки, а на душе заскребли кошки. Наверно, пытались поймать этих крылатых насекомых. Она мгновенно приняла решение и впилась зубами в плечо Алекса, от чего тот зашипел и непроизвольно ослабил хватку. Воспользовавшись этим, девушка вырвалась из цепких рук шефа и, схватив аптечку, выбежала из кабинета и вихрем понеслась в туалет, где её давно ожидал Федя.

***

      Фёдор удивлённо выпучил глаза, когда увидел растрёпанную Горчицу, несущую белый ящик. Она ворвалась в туалет с расстёгнутым по пояс кителем, запыханная и вздрагивающая всем телом.       - На! - она с грохотом бросила аптечку в раковину, почему-то забыв о том, что всё ещё не застегнулась.       - Эм... Горчица, у тебя... - Федя не мог оторвать взгляда от открытой груди девушки. Марина как-то безразлично отвернулась от него и стала теребить красные пуговки. Последняя из них была оторвана...       - Скотина! - ругнулась она вслух, застегнув все, что остались целыми.       - Я не виноват, что ты раздетой ходишь! - обиделся парень, роясь в ящичке в поисках бактерицидного пластыря.       - Да не ты, балбес! - усмехнулась Горчица, повернувшись к нему снова, чтобы помочь. Она легко вынула из кучи медикаментов тонкую пластинку. Сейчас девушка забыла о своей обиде, решив оказать ему небольшую медицинскую помощь. Она ласково взяла в свои прохладные ладошки его большую руку. На указательном пальце виднелся глубокий порез от всегда острого кухонного ножа. Феде доставляло удовольствие её лёгкое, словно дуновение ветерка, прикосновение. Он уже в который раз понял, что её угрюмость, остроязычие и нахальство - это твёрдая оболочка, под которой скрывается чувствительная, хрупкая и ласковая девичья душа. Повар понимал, что если в ближайшее время не рассказать ей о своих чувствах, то это сокровище достанется другому пирату. Может, у него есть хоть один шанс?..       - Марин, а что случилось то? - наконец очнулся Фёдор от щелчка закрываемой аптечки.       - Да ничего страшного, просто Рокоссовский полез... - нехотя призналась та, второй раз заметив, что парень называет её по имени. Она тут же поняла, что проболталась и прикусила язык.       - Так он тебя... того... хотел? - начал злиться Федя, чувствуя себя немного неловко от таких вопросов.       - Только попытался! Я же не пальцем деланная, не спешу кому-попало невинность отдавать! - уже нахально улыбнулась Горчица. Нежное и ласковое существо снова спряталось в грубом и прочном коконе. Девушка опять прикусила язык, понимая, что слишком много откровенничает, тем более, с парнем!.. Самого же молодого человека очень удивило, что она - девственница, всё-таки, это большая редкость в современном мире.       - Ах он гад, ну, погоди у меня!.. - Фёдор сразу нахохлился, взъерошился, как воробей, сжал кулаки на мгновение и схватился было за ручку двери, но тут же на другой его руке повисла Марина, пытаясь его остановить:       - Ты чё творишь, Федь? Не надо, хрен с ним!       - Спокойно, детка, сейчас разберёмся! - он подмигнул напуганной подружке, которая слегка обиделась на такое фамильярное "детка".       Федя, наконец, открыл дверь и увидел Рокоссовского, который как раз направлялся к ним, и пошёл навстречу, волоча за собой девушку, изо всех сил упиравшуюся ногами в пол чтобы остановить его.       - Слышь, ты какого хрена к ней полез, Засралекс? - подступился к шеф-повару подчинённый, поставив на ноги Горчицу и упершись кулаками в бока.       - А в чём, собственно, дело? Тебе какая разница? Она тебе кто - жена, сестра? Работай, давай! - спокойно ответил ему Рокоссовский, зло поглядывая на Марину.       - Ах, "работай"!? - повторил Фёдор и и неожиданно нанёс удар кулаком в нос, который и без того вчера разбил Макс. Алекс не оставил его без ответа, ударив парня в живот. Завязалась драка...       Девушка, с ужасом наблюдавшая за происходящим, саркастично подумала: "Во весело - что ни день, то драка!" - и сама набросилась на них обоих, укусив кого-то за ухо.       - Твою мать! - заорал укушенный, оказавшись шеф-поваром, и непроизвольно стукнул напавшую. Горчица с трудом растолкала их и вскочила на ноги, схватившись за глаз. "Теперь синяк будет!" - пронеслась в её голове одинокая мысль.       - Оба... месяц... работаете на заготовках! - еле отдышался Рокоссовский. Нос его был окровавлен, а под левым глазом, наверняка, тоже будет синяк.       - Да пожалуйста! - рыкнул Федя и ушёл умываться. Марина и его успела разглядеть - у парня была рассечега бровь и с губы тоже стекала струя крови.       - Шеф, а кто за нас работать будет? - усмехнулась девушка, показывая чеки Алексу.       - Я сам! - огрызнулся шеф-повар и, забрав чеки, отвернулся от неё.       Горчица вздохнула, покачав головой, и отправилась на склад.