Зеркало Души

Мы сидим в парке; вечернее небо залито багряным огнем заходящего солнца. В следующий раз возьму с собой фотоаппарат - покажу потом снимки Соби. Уже неделя прошла, а я ни на шаг не приблизился к решению проблемы, хотя просиживаю в библиотеке Семи Лун по пять часов после занятий. Все методы высвобождения Силы требуют долгих тренировок, а времени у нас мало. Хорошо, если пара месяцев. — Надо сменить сигареты, — негромко говорит Соби. — Эти отдают прелостью. Отбираю у него пачку, закуриваю. — Сигареты, как сигареты. Все время их курим. Он пожимает плечами. — Рицка… — Да? — Тогда, в кабинете у Ритсу-сенсея… — он запинается, в невидящих глазах на мгновение появляется незнакомое мне выражение. — Ты в самом деле собирался… отказаться от Силы? Вздыхаю - когда уже до него дойдет? - и пересаживаюсь так, чтобы обнять его, зарываюсь пальцами в светлые волосы. — Во-первых, без твоего согласия ничего бы я не сделал. Во-вторых, для тебя мне не жалко ничего на свете. Ни Силы, ни жизни. Мои пальцы плавно, нежно массируют кожу, гладят доверчиво подставленную шею. Соби едва не мурлычет от удовольствия. — Рицка… здесь же люди. — Хочешь домой? — Хочу. — Тогда пойдем. С сожалением отпускаю его, встаю - и резко прижимаю к себе. — Ни Силы, ни жизни, Соби. Потому что я тебя люблю. Его дыхание щекочет мне шею. В глаза бьет закатное солнце - и меня осеняет совершенно неожиданная мысль. — Пойдем. Дома я тащу его в студию, широко распахиваю окна - чтобы было видно закат, ставлю на мольберт новый лист. Соби стоит посреди комнаты, растерянно склонив голову набок и пытаясь по звукам понять, что я делаю. — Рицка?.. Спешно открываю краски, приношу воду из ванной, мою кисточки. — Иди сюда. Он замирает в шаге от меня, недоуменно вслушивается. Вкладываю кисть в тонкие пальцы, становлюсь за его спиной, так же, как во время боя с Безветренными. Левая рука - поверх его, правые сплетаются, соединяя Имена, я гляжу прямиком на заходящее солнце. — Смотри моими глазами, Соби. Его рука вздрагивает под моей ладонью - и неуверенно тянется к листу. Я думаю о том, что ему, наверное, до жути странно видеть собственную же взлохмаченную макушку. — Хитоми! Она оборачивается, окидывает меня оценивающим взглядом, поджимает губы. — Да? — На пару слов. Мы уходим в пустующую аудиторию - только здесь можно поговорить без лишних ушей. — Хотелось бы знать, Хитоми, что это еще за приливы нежности? Твой парень не ревнует? — Что? — недовольно прищуривается. — Последние мозги протрахал, Аояги? Кажется, это ты утащил меня подальше от остальных. Значит, гипноз. Я, конечно, особо и не надеялся, но попытаться стоило. — У ворот, Хитоми. Полторы недели назад. Несколько мгновений она удивленно пялится на меня, а потом - хохочет, зло, громко. — Меньше пей, Аояги. Может, ум прояснится. И не будешь подыхать на лекциях. В коридоре стихают ее шаги, а я усаживаюсь на стол, растираю пальцами виски. Сколько я уже не спал, неделю? Приближающаяся зимняя сессия, плюс поиски лекарства для Соби и той Пары, что прокляла его в парке. Ничего. Пусть самый простой способ ожидаемо прокололся, все равно я найду вас, твари. И вколочу ваши стишки вам в глотки. За неделей прошел месяц - почти незаметно. После последнего экзамена я едва дотащился домой, не раздеваясь, завалился спать и дрых почти сутки без перерыва. От количества изученной за этот месяц информации плавился мозг. До сих пор помню ошалевший взгляд преподавателя, которому я, державшийся на ногах одним усилием воли, минут десять впаривал теорию Силы - бедняга посчитал меня оккультистом. Зато теперь полегче. В квартире пахнет мандаринами и хвоей - Новый Год на носу. В шкафу припрятана бутылка шампанского. Мы готовим праздничный ужин в два глаза и три руки - соединенные правые считаются за одну. Точнее, готовит Соби - я больше мешаюсь под ногами: то тарелку разобью, то посмотрю не туда, задумавшись. Гостей у нас, судя по всему, не будет - я бы, конечно, позвал, но Соби молчит, как партизан, а навязываться я не собираюсь. Захочет - сам скажет. Мы накрываем на стол, открываем шампанское - пробка вылетает с треском и пенящаяся жидкость заливает мне рубашку. — Вот черт… Я переоденусь. Он согласно кивает и разматывает бинт, которым связаны наши руки. Не очень удачное я придумал решение, но пока - хоть так. Время идет, и, пусть мы не говорим об этом, но оба знаем, что надежда стремительно тает. Что скорее всего… От невеселых мыслей меня отвлекает звонок в дверь, а через минуту я забываю вообще обо всем - в квартиру, пыхтя и отдуваясь, вваливается Кайдо с двумя пакетами в руках. За спиной у него маячат довольные Нули. — С Новым Годом, Лавлесс! Забыл уже старых друзей? — Помогли бы лучше, — бурчит зеленоволосое чудище, бросая на пол пакеты, — балагуры. Вытаскивает из кармана небольшую коробку, вручает мне. — С Новым Годом, Рит-тян! — Я уже думал, не дождусь, — говорит за спиной довольный голос. — Со-тян! — Чья бы корова мычала, Агацума. Полгорода оббегали, пока нашли. Держи! Через мою голову перелетает длинный сверток, Кайдо снова закапывается в карман, Нули протискиваются в прихожую. А я стою, как дурак, с отвисшей челюстью, глядя на весь этот беспредел. И как это прикажете понимать? — Закрыл бы уже дверь, Лавлесс, — Нацуо хлопает меня по подбородку. — И рот тоже - муха залетит. — С Новым Годом, Со-тян! — Спасибо, Кио. Нацуо, Йоджи - вам тоже. То, что надо. Щелчок зажигалки, веселый гомон, шелест снимаемой одежды сливаются в один фоновый гул, и я не выдерживаю. — Ти-ха-а! Гости замирают, недоуменно оборачиваются на меня. Соби невозмутимо затягивается сигаретой. — Лавлесс, ты чего? — спрашивает Нацуо, и переводит вопрошающий взгляд на Соби. — Агацума, ты ему не сказал? — Не-а, — тоном нашалившего ребенка отвечает тот. — Сюрприз, Рицка. То есть, я тут страдаю, забочусь о его чувствах, а он… А он! — Соби, ты невозможен. — Они уже и стол накрыли! — орет из гостиной Йоджи. — Налетай, студенческая братия! Кайдо подхватывает свои пакеты и несется туда. — Мне оставьте! — Не задерживайтесь, — хлопает меня по плечу Нацуо. Мы остаемся одни. В гостиной что-то падает, льется и с треском взрывается. Кто-то включает музыку. А мы молчим, как два идиота. Наконец, Соби тушит сигарету, нащупывает меня и резким движением притягивает к себе. — Ты не рад, Рицка? — Рад. Я просто… немного в шоке. С тихим смешком он тянется к моим губам, целует с одному ему присущей властной нежностью. — Люблю тебя, Рицка. — Вы там застряли, или как? — орут из глубины квартиры. — Уже без пяти двенадцать! С сожалением отрываемся друг от друга и идем к остальным. — А как же Яёй и Юико? — спрашиваю я, усаживаясь за стол. — Женатики отказались, — хмыкает Йоджи, разливая шампанское. — Сказали, пойдут к родителям. — О себе побеспокойся, Лавлесс, — вставляет Нацуо. — У нас на тебя зуб. — Ага. Уделал Безветреннных, как первогодок, и молчит. — Вы с ума спятили, оба! — шиплю я, испепеляя Нулей взглядом. — Следите, что и при ком несете! — А он в курсе, — беззаботно замечает Нацуо. Кайдо кивает. — Меня просветили насчет всех этих штучек. Жертвы, Бойцы, все такое. Накалившуюся было обстановку разряжает Соби - одной рукой резко притягивает меня к себе, усаживая на колени, вторую сплетает с моей, соединяя Имена. — Постеснялись бы, извращенцы, — поддевает Кио, протягивая мне бокал. — Сам такой же. Нацуо взрывает хлопушку, засыпая весь стол конфетти. Звон бокалов тонет в бое часов и дружном: — С Новым Годом! Утро наступает незаметно. Я сижу на диване, меланхолично разглядывая смятую банку из-под пива, на моем плече мирно посапывает помятый Соби, за столом курит Йоджи, щурясь на бьющие в окно солнечные лучи. Кио и Нацуо терзают мою приставку - судя по доносящимся из комнаты яростным воплям. — Йоджи, — громко шепчу я, — кинь сигареты. Пачка прилетает прямиком по голове Соби, который даже не просыпается - сонно вздыхает и зарывается в меня, как в подушку, обхватывая руками. — Аккуратнее, идиот, — бурчу я, раскуриваю сигарету и отправляю пачку в обратный полет. Йоджи беззлобно смеется, выдыхая дым. — Ты меня поражаешь, Лавлесс. — Чем это? — осторожно дотягиваюсь до пустой банки, стряхиваю в нее пепел. — Видел я твоего Агацуму при Возлюбленном - совсем другой человек был. Как машина. Что ты с ним сделал? — Влюбился, — честно отвечаю я, свободной рукой натягивая на Соби плед - под утро заметно похолодало. — Влюбился он… Отбил у Возлюбленного, создал Истинную Связь, - одни глаза на двоих, думаешь, я не заметил? - победил Безветренных со слепым Бойцом… Что дальше - перевернешь Вселенную? — Если понадобится, — смеюсь я, но тут же серьезнею. — Он наконец-то научился мне доверять, Йоджи. Я пробился сквозь его стены. Хотя со многим не под силу справиться даже мне, как бы глупо это не звучало. — А, проклятие? — Что, тоже заметил? — невесело усмехаюсь я. — Привычка, Лавлесс. Всегда смотрю на чужую ауру. — На поиски решения остался месяц. Я перекопал почти всю библиотеку в Лунах. Без толку. — Кто-то очень сильно тебя любит, Лавлесс, — хмыкает Йоджи. За стеной что-то рушится со страшным грохотом. Судя по страдальческим стонам и ругани - пьяный Кайдо. — Угу. Совершенно незнакомая Пара в парке. — Брось, — Ноль серьезно заглядывает мне в глаза. — Спорю на что хочешь, то были лишь исполнители. — А кто же тогда… — я не договариваю, но он понимает и так. — Думай, Лавлесс. Кто-то, кто хорошо знает вас обоих. Знает твою Силу, знает Агацуму. Знает, куда бить. Я сжимаю зубы — осознание накрывает с головой. — Возлюбленный… Либо Ритсу. Больше некому. — Не факт, но вполне вероятно. А значит, не ищи простых решений. Думай на шаг вперед, Лавлесс. Пойми, чего от тебя ждут, и не попадись на удочку. — Сначала надо вылечить Соби. — Вылечишь. Я могу и ошибаться, но, скорее всего, решение тебе скоро подсунут. Но и цена будет немаленькая. — С чего ты взял? — спрашиваю я, насупившись. — Да с того, что глупо это - ослеплять Бойца. Хотели бы отомстить - убили бы. А тут… Наверняка хотят что-то взять взамен. Так что не просчитайся с ценой, Лавлесс. Твой Агацума долго без тебя не протянет. — Второй раз предупреждаешь, Йоджи. И откуда только все знаешь? — Опять паранойя? — прищуривается Ноль-Жертва. — Видел много, вот и знаю. — Кинь пачку, — говорю я вместо ответа, затягиваюсь, неосознанно еще крепче обнимая спящего Бойца. Н-да, Соби. Вляпались мы с тобой. Гости уходят ближе к девяти утра. — Может, такси вызвать? — спрашиваю я, стоя в дверях. — Не надо, — усмехается Нацуо, поддерживая едва стоящего на ногах Кайдо. — Сами справимся. Пожимаю плечами. — Как хотите. Йоджи хлопает меня по плечу. — Бывай, Лавлесс. Удачи. — Спасибо. Запираю дверь и бреду на кухню, растирая виски. Новый Год определенно удался. В квартире бардак, все засыпано конфетти, на джойстике - здоровая трещина, а на обшивке стены в коридоре - вмятина. — Рицка… — стонут из гостиной. Ставлю на огонь кофейник, и иду на зов. — Доброе утро, спящая красавица. Встрепанный сонный Соби - это нечто. — О-ох, Рицка… — он садится, обхватывает руками голову. — Я так есть хочу… Смеюсь, легонько пихаю его в плечо. — Так идем. Что-нибудь сейчас сочиним. Он стонет и падает обратно на диван, закапываясь под плед. — Рицка… я не дойду… давай ты сам. — Эксплуататор и симулянт. — Никого нет дома, — бурчат из шерстяного кокона. — А если я тебя разбужу? — Не разбудишь. — Проверим? Резко срываю с него плед и запускаю руки под свитер, игнорируя протестующие стоны. — Рицка… — Соби задыхается от смеха, пытаясь спрятаться от щекочущих пальцев. — Хватит, Рицка! Пожалуйста-а! — Пойдёшь со мной на кухню? Пойдёшь? — Не… пойду… Рицка!.. — Ах, так? Склоняюсь - и втягиваю его в поцелуй, чувствуя на губах вкус выступивших слезинок. — Ладно, лежи уже. Сейчас приду. — Спасибо, Рицка. После завтрака - и отмывания выкипевшего на плиту кофе - мы принимаемся за подарки. Двенадцатитомник «Традицонная живопись народов мира», изящная зажигалка и блок дорогих сигарет - для Соби. Собрание сочинений Ницше и брелок на ключи с трехмерной фотографией Соби за мольбертом - для меня. Странно, но мы, не сговариваясь, подарили друг другу книги. А еще этот конспиратор таки сменил сигареты. На довольно вкусные, причем. Уже привычно курим на балконе; я меланхолично разглядываю заснеженный парк, Соби подставляет лицо неяркому зимнему солнцу. Потом наводим порядок, и почти до вечера бродим по немноголюдному городу. На душе непривычно тихо - и я твердо знаю, что все будет хорошо.