о чём можно писать ночью

ты меня умоляешь сдаться, возвратиться к тебе назад. я ломаю мечты и пальцы, чуть закатывая глаза, — мол, «чего от меня ты хочешь», «я вообще-то тут не при чём». ты меня умоляешь. впрочем, будь я чуточку палачом, я б тебя умоляла тоже: потеряй от меня ключи. ...но ты так глубоко под кожей, словно всаженный микрочип, что не вытравить редким ядом, меткой пулею не прогнать. ты так близко, что даже рядом. это, кажется, благодать: мой мирок — под горой долину — заселил первомайский цвет. жаль, что всё лишь наполовину, потому что тебя там нет. ты возвышенно мне о нравах, о деяниях сгоряча, а я думаю: боже правый, ну зачем же рубить с плеча?.. пусть огонь постепенно сдулся, что-то жжёт меня изнутри. я не чувствую даже пульса — посмотри же. да посмотри! ты ль не шепчешь у изголовья: «ну вернись, ну вернись домой»? просишь сдаться — да на здоровье, да пожалуйста, милый мой. нет желанья сопротивляться: груз мучителен и тяжёл. слёзы канут на дно матраца, чтоб ты где-нибудь не нашёл. я скитаюсь от музы к музе, от религии до низов. завяжи меня в крепкий узел, мой хороший-без-тормозов, чтобы после, срывая ногти, не суметь меня развязать. бочка мёда — источник дёгтя, мой родной-закрывай-глаза. микрочип у меня под кожей всё же действует сгоряча. и я думаю: правый боже, где бесстрастие палача? ты меня умоляешь сдаться, просишь глупостей не творить — я зачёркиваю абзацы, нашу красную режу нить. я бесстрашна под строгим взглядом, как под бурями корабли. ты так близко, но жаль — не рядом. вот поэтому отвали.