Хит длиною в жизнь

- Утром мы встретились на квартире, которую Дэймон и Джейми вновь снимали вместе. - продолжил Мёрдок. - Бардачище там был пострашнее, чем в моём "Виннебаго", зато атмосфера царила располагающая, домашняя... Это я не о первоклассном алкоголе, не-не! У них в целом круто! Пока нас по одному вызывали в комнату, чтобы пообщаться с глазу на глаз, другие имели возможность как следует поковыряться в барахле звёздных людей, милостиво разрешивших лапать... ну, практически всё, за исключением самого ценного. Ведь в недалёком будущем нам предстояло стать чем-то вроде семьи, так что надо было по максимуму узнавать друг друга. Свою беседу Албарн и Хьюлетт, разумеется, начали с Никкалса. Услышав предложение садиться, где ему будет удобнее, разноглазый мигом пристроил свой зад прямо на столе, перед спонсорами. Ну, а что? Они же сами просили! Дэймон вскинул бровь и выдернул какую-то нужную ему бумажку из-под пятой точки Медса. В то время как Хьюлетт ощупывал его внимательным, добрым взглядом светлых глаз. Перед ним сидел парень, двадцати трёх лет по паспорту, но выглядевший гораздо старше. Невысокий, зато хорошо сложенный. Неприметно, но добротно одетый. Поломанный нос, острые зубы и нечистый цвет кожи отнюдь не добавляли ему привлекательности, а всё-таки, это с лихвой компенсировали очень шедшая ему причёска и удивительные глаза. С одной стороны как будто смотрела чёрная океанская бездна, с другой полыхал огонь. - Итак, начнём с того, что нам о тебе известно. - глядя на листок, произнёс, между тем, Дэймон. - Ты родился двадцать три года назад, в первых числах июня, и вскоре после рождения был оставлен в одном из лондонских приютов, где получил своё имя. Шестнадцатилетним благополучно оттуда сдрыснул и попал в наркопритон, к известному в то время негодяю Франсуа Воадье. Благодаря твоей светлой головушке, Скотленд-Ярду удалось прикрыть его лавочку, а также арестовать его сообщника - доктора Джеральда Грэйта. Ты был одним из немногих детей, которые сумели выжить после действия особой формулы наркотиков... Ну, а затем, спустя год реабилитации, тебя взял к себе Теодор Никкалс, от которого ты получил фамилию и навыки игры на гитаре. В последующие годы потихоньку собирал вокруг себя группу, в конце концов получившую название "Gorillaz". Не так давно отбыл наказание за то, что сбил ТуДи. - Почти правильно! - осклабился Мёрдок. - Вижу, Виффи Смиффи настоящий трепач. Хотя, остаётся немало вещей, которые ему неизвестны. Поэтому сыроваты ваши сведения, сыроваты... - он с усмешкой положил перед мужчинами свой дневник. - Изучайте. - И что же в твоём дневнике было написано? - полюбопытствовал я. - Правда. - спокойно отозвался Никкалс. - То есть?.. Ты, что же, всё-всё им про себя вот так прямо и выложил?! - Тьфу, нет, конечно! Я посвятил их только в то, что счёл действительно нужным. Ну, а поскольку моя биография обещала стать плодом художественного вымысла, я решил воспользоваться им, чтобы скрыть не подлежащие огласке данные. В конце концов, почему я обязательно должен был подавать себя публике таким, какой я есть? Закончив чтение записей Медса, друзья переглянулись между собой. - Скажи честно: ты хочешь всё так и оставить? - Не совсем. - разноглазый поиграл ручкой. - Каждое слово на этих страницах - чистая правда, но персонально для вас, ребятки, дабы вы понимали, с кем имеете дело. Теперь же наша задача - совместными усилиями слепить дерьмо из этой, в общем-то, конфетки. Уже догадались, за каким лядом мне приспичило? Хьюлетт кивнул: - Ты не хочешь показывать публике себя настоящего. - Поверьте, у меня есть веская причина. И это не так уж трудно будет сделать. В конце концов, про то, что некий парень по имени Мёрдок однажды помог Скотленд-Ярду разоблачить наркопритон, уже все забыли, ибо память у нашего общества короткая, особенно на чьи-то добрые дела. Зато потом этот же парень (пусть нечаянно, но сути дела это не меняет) сбил и покалечил мальчишку из весьма уважаемой в Лондоне семьи. Да и вообще, фактически вырвал его оттуда. Плюс два года вкалывал, отбывая своё наказание, ведь только милосердие кое-кого из Тасспотов избавило его от тюремных нар. Вокалист и художник снова переглянулись. - Дэй думает о том же, о чём и я. - усмехнулся Хьюлетт, и пояснил. - Видишь ли, до того, как мы узнали о "Гориллаз", у нас была идея создать всего лишь одного персонажа, который совмещал бы в себе наши самые худшие черты характера. Хотели назвать его Джейми, то есть, в мою честь... Потом от этой идеи мы отказались, что было верным решением, учитывая, как удачно нам подвернулась ваша группа. Наброски Джейми всё ещё сохранились. Если хочешь, применим их к тебе. Не против, Дэй? - Я-то не против, - Албарн посмотрел прямо в глаза Мёрдоку, - но всё же, считаю необходимым узнать, для чего тебе вообще понадобился негативный имидж. Разве не лидер группы должен быть для неё примером и вести к успеху? Просто подумай. - А думать тут нечего. - Никкалс, наконец, слез со стола. - Во-первых, то, что ты сейчас сказал, применимо к группам, в состав которых входят настоящие люди, а у нарисованных всё может быть иначе. И, во-вторых, я же вам говорю - у меня есть веская причина выставить себя на публике конченым мудаком. Можете считать, что мне просто не надо чужой любви, довольно того, что семья знает, какой я на самом деле. Больше ничего не скажу. Дэймон хотел что-то возразить, но был остановлен Джейми. Художник понял сразу: должно быть, у парня было большое горе, которое он всеми силами старался запрятать подальше, чтобы другие не увидели даже призрачной его тени. И ещё он понимал, что Медс точно откажется с ними работать, если они не выполнят столь своеобразное требование. - Для начала мы определились с местом моего рождения. Городок Сток-он-Трент был выбран не случайно - я действительно родился там. - Откуда знаешь, Мёрдок? - Да просто после того, как Ганнибал назвал перед уходом имя и фамилию нашего отца, я, за два-то года до встречи со спонсорами, сумел навести о нём кое-какие справки. Себастьян Джейкоб Хаук тоже родом из Сток-он-Трента, в молодые годы часто менял место жительства. Вернулся он туда, когда ему стукнуло уже за тридцатник, и открыл пивную. Вот только теперь он был не один, а в сопровождении законной супруги - несостоявшейся актрисы Дианы Блир. Однако долго с этим пьяницей, дебоширом и бабником она не прожила - ушла от него, будучи беременной, чего не знала. Роды настигли её во время пребывания в санатории "Белфагор". Так на свет появился мой старший братик - Ганнибал. Ну, а чуть позже мамашка и подбросила его на крыльцо дома Себастьяна. О детстве брата мне, разумеется, уже не было известно, но я мог сделать предположения, исходя из того, как он вёл себя, напав на мою группу. Видимо, папаша сурово с ним обращался, и в сатанизм он ударился, скорее, от ожесточения. Вполне возможно, что любовь к музыке была его отдушиной, как, впрочем, и моей в наиболее тяжёлое время, ведь я помню, как он вцепился в "El Diablo", когда отнял её. - Значит... значит, для своей виртуальной биографии ты соединил частицы твоего образа с образом Ганнибала? - Точнее сказать, спроецировал на себя. А так, ты всё правильно понял. История моей жизни - это истории двух братьев, столь хитро переплетающиеся друг с другом, что отделить их непросвещённым людям не представляется возможным. Плюс ещё изрядная доля вымысла... Но, впрочем, тебе повезло, жалкий смертный: ты теперь многое можешь. - Да... Сатанизм, эгоизм, жестокость и подлость в чистом виде - это от Ганнибала. Бабник, хулиган, любитель покурить и выпить, но при этом отлично владеющий гитарой и обладающий собственным обаянием - это ты. А всё вместе - тот, кого мы знаем как Мёрдока Фауста Никкалса. - Верно. А иначе, почему в официальной биографии "Гориллаз" так мало места отведено Ганнибалу? Его натуру мне невыгодно было бы раскрывать, я и здесь поспешил запутать следы даже по части его музыкальных вкусов. Сперва, правда, мне хотели сменить имя на Джейми... Но посчитали, что звучит слишком мило для персонажа вроде меня. И, тем не менее, приём с Джейми лёг в мою основу: он ведь тоже являлся сочетанием черт характера Албарна и Хьюлетта. - Ты и правда умён, Мёрдок. Порой даже слишком, и это пугает. - Хе-хе, не представляешь, до чего мне лестно это слышать! - Прежде, чем продолжим, ещё один вопрос: ты ничего не узнал о своей маме? - Не узнал тогда даже, как её зовут. Зато выяснил, что они с Себастьяном были в Сток-он-Тренте просто сожителями, поскольку второй раз в брак он не вступал. Но и второй ребёнок ему тоже нафиг не был нужен, впрочем, как и моей матери, раз она меня бросила. Спасибо, что хоть в приюте Лондона, а не в сточной канаве.