Корсет на троих

глава 5 One Меня выносит, я не контролирую себя вовсе. Больно, чёрт, хотя уже привычно. На прошлой неделе, сам не знаю — как это произошло — переспал с Принцессой. Понравилось, было даже хорошо внутри. В груди. Всё же Гейши страшно нежные. Даже если такие злые суки. Переспал с Принцессой. Теперь каждое утро коротаю в его Покоях за мартини. Он курит кальян, мы говорим про работу, Хозяев, уродов и сволочей. Только не мечтаем никогда. Сразу после, обняв меня, тихо переводя дыхание, Принцесса посмотрел мне в глаза, улыбнулся и сказал: — Знаешь, я тоже любил. Умел, правда. Ничего... Ты тоже скоро разучишься, не бойся. Совсем скоро. Работа, цацки, походы за шмотками, мартини, мартини, полупьяный бред — мне кажется, что он был прав. Я разучусь совсем скоро. Кажется, что вот-вот я сумею напиться так, чтобы забыть себя. А что есть "я"? Безымянная тоска, любовь в банальнейшем понимании. Непрекращающееся чувство вины и потери. И, конечно, страх. Страх теперь со мной постоянно, страх всего: темноты, прикосновений, чужих глаз, тишины, одиночества, смерти. Главный страх — встретить даже одного из них. Иногда, под вечер, когда так и не удалось уснуть — я позволяю себе немного сладкого самоуничтожения — вспоминаю, как смотрел за ними, вспоминаю запахи, звуки, одуряющую нежность и мою уворованную причастность к этому чуду. Позволяю себе забыть, что всё кончено, позволяю себе не думать — почему. Просто вспоминать. То, что было между нами троими, те простыни, ту нежность и боль — под запретом. Я заботливо сложил это в самом центре памяти и закрыл на все возможные замки. Потому что так нужно, чтобы выжить. Сегодня был Хозяин. Очередной, совершенно обычный, разве что молодой. Не многим старше меня, может лет на пять-шесть. Хотя и это не редкость. Богатый — сразу видно. И не только по оплаченным Покоям — самым дорогим и шикарным. Просто по нему самому. В первый раз, кажется, в Доме был, но все традиции были соблюдены: ритуальное знакомство, поверхностная беседа о ничерта не значащей ерунде, составление плана действий. И подарок. Без подарков к Нежным (то есть Высшего Ранга) Гейшам не ходят. Наверное именно из-за подарка я его и запомнил. Обычно Хозяева стараются выделиться, подарить что-то побессмысленней и подороже. Я к этому привык, привык кривить губы и швыряться камушками слишком мелкого размера. А этот подарил камушек на цепоче. Цепочка, конечно, золотая. Но вот камушек — не драгоценный, даже не цветной. Просто камушек, такие на асфальте валяются. Он снял его с шеи и надел мне. Странный парень. Очень добрый. Аж до боли зубовной. И снова работа, от которой меня всё чаще тошнит. Чужие прикосновения — пусть теперь они снова только лёгкие, только к ладоням и волосам — рождают тошноту, хочется спрятаться, убежать и отмыться. Теперь всё больше, острее нехватка Блинга. Того Блинга, который мне брат, друг, защита и подпорка. Просто всё свалялось в огромный комок, грязный с золотыми прожилками — я не научен носить такое в себе. Просто необходимо выговориться. А кому? Не Принцессе же. Проще сразу пойти к Джокеру и сознаться во всём. Меньше мороки будет. Но молчать, молчать подчёркнуто — даже в подушку — становится невыносимо. Просто душно. Просто Усталость. Джокер говорит, что собирается переводить меня в шлюхи: я что-то выгляжу неважно, да и старше, чем есть — скоро я перестану быть интересен Хозяевам, как Гейша. Испугался. Плакал даже, умолял тихо, умолял оставить всё, как есть. Даже на половину дохода согласился. Я всё ещё умею танцевать, я всё ещё могу петь, я всё так же хороший собеседник для уставших мужиков, нуждающихся в извращённой ласке. Сказал, что подумает. Я плакал от облегчения. Потому что теперь меня пугает перспектива спать с кем-то чужим. Тот Хозяин, что запомнился мне своим идиотским камушком, теперь появляется всё чаще. Понимаю, знаю Правила: на пятую ночь начинаю медленно раздеваться, вопросительно, именно вопросительно. — Не надо. Он улыбается ярко до рези в глазах и говорит тихо. Не просит танцев и музыки, только выпивает пару бокалов вина и просит говорить о чём угодно. Я удивился, если честно. Я же всё вижу, мне опыта не занимать: он меня хочет. И хочет до полуобморочного состояния — это невозможно не почувствовать. И вряд ли ему не хватит денег — меня трахнуть стоит всего две ночных платы. Трахнуть Гейшу. А я не люблю, когда не в состоянии предугадать, понять каждое действие Хозяина. — Просто посиди со мной, ладно? И, прошу тебя, в следующий раз не надевай всех этих красот. Я хочу посмотреть на тебя в простой футболке и джинсах. — Для чего Вам это? Просто мальчиков, вне Дома, мало? Эта наглость непростительна, непозволительна и наказуема — если сейчас Хозяин разозлится, Джокер с меня три шкуры спустит, это парень — явно лакомый кусочек для его кошелька. — Простите, я просто удивлён. — Снова томный голос, слегка мутнеющие глаза, смущённая улыбка. — Какой ты на самом деле? Грязный и мёртвый. Тебе хочется это услышать? — Такой, каким буду радовать Хозяина. Ещё вина? Мне нравится быть с ним. Не смотря на напряжение непонимания, с ним не страшно. Он платит как за шлюху Первого Рейха и даже не прикасается. Платит Ночную сумму, а сидит какой-то час. Просто говорит. Ни о чём. Просто проводит со мной время. Не убивает, а проводит. Интересно, сколько у него таких как я дурочек? А потом, точнее — теперь мне не до Хозяев, даже не до тоски. — Мне очень понравилось читать отчёт о твоих приключениях, Младший. Джокер редко улыбается и когда злится — вымораживает до костей. Я смог толко сглотнуть. Прошиб холодный пот. Откуда он может знать?... — Меня мало беспокоят твои мотивации, девочка. — Когда он злится всегда зовёт нас "девочками" — Меня мало беспокоит твоё, наверняка разбитое, сердце. Меня печалит, что такая хорошая, как казалось, девочка — так нагло нарушила правила. Да ещё и других соблазнила. Хотя я мог бы и "спасибо" тебе сказать. С этих штрафов я двухмесячный бюджет сделаю. Но. — Он протянул мне прямоугольник дорогой бумаги — Это сумма твоего долга. Срок выплаты — месяц. Иди. Я посмотрел на цифры. Чуть в обморок не упал. Да мне придётся работать сутками, без сна и еды и не оставлять себе ни капли, чтобы выплатить. Хорошо хоть Джокер не полез выяснять подробности. Заплачу за свою ошибку. Потому что это — моя ошибка. Уже когда я стоял в дверях, он меня окликнул. — Думаю, девочка, тебе будет приятно узнать, что твои друзья наказаны тоже. Я имею ввиду твоих Старших, конечно же. И их суммы несколько больше. Так, для острастки. У тебя-то ещё мозгов нет толком, а они могли бы и подумать перед тем, как глупости творить. И махнул рукой — мол иди давай, я всё сказал. О. Мой. Бог. Чёрт. Даже бояться нет сил. Чёрт, словно мне и так мучений совести не хватало! Теперь они, мои, мои всё так же нежно любимые, ни в чём не виноватые — должны работать ни за что, только выплачивая долги. Если они больше, чем мои... Теперь я точно знаю, что никогда, никогда не посмею смотреть им в глаза. Потому что... Потому что я могу всё исправить! Я могу! Скулы заныли от уже непривычной широкой улыбки, в голове зашумело, я помчался по коридорам и лестницам, влетел в свою спальню, разбросал кучи подарков и драпировок, добрался до Тайника. Тайник у меня — это коробка, простая кортонная коробка. Набитая купюрами до отказа — я копил эти деньги с первого дня пребывания в Доме, на себя почти не тратил, копил, как сумасшедший. И пусть это не та Свобода, о которой я мечтал. Полетел обратно, путаясь в подоле халата, оцарапал локоть, влетел в кабинет Джокера без стука. Положил коробку на его стол, попытался отдышаться. — Что это значит? — Я... — Лёгкие резануло вдохом, но радость, почти детская, сделала эту боль сладкой — Я не знаю точно, сколько там денег. Я копил. Это мои, честно заработанные деньги. Бери. Джокер аккуратно открыл крышку и принялся считать. На это ушло минут шесть, не меньше. — Тут несколько больше твоего долга, счастливчик. Забирай лишнее и иди, отпразднуй. — Нет. — Я отодвинул от себя предложенную кучку денег. — Это за них. За себя я отработаю. — За них? — Он приподнимает бровь и усмехается. — За Диву и Блинга. — Этого мало. Это бОльшая часть, но не вся сумма. — Хоть так. — Какой благородный мальчик, подумать только. Ну и страсти тут кипят... Хорошо, принято. Но не забывай про свой долг. — Джокер... Прошу тебя... Пожалуйста, не говори им, что я заплатил. — Делать мне нечего — влезать в ваши любовные разборки. Я просто констатирую суммы и выплаты. Иди. Работать приходится. Сейчас, почему-то, всё меньше думаю о себе. Видимо, Принцесса всё же оказался прав. — Я хочу забрать тебя. — Что? — Я хочу выкупить тебя. Я знаю, сколько... сколько ты стоишь. Я заплачу. Я хочу подарить тебе свободу. Он всегда морщится, когда приходится говорить об оплате. Его, нежного подростка, коробит покупать людей. Я улыбаюсь, сажусь совсем рядышком, провожу рукой по его щеке. — Отдай своё благородство достойному этого мальчику. А не простой бляди. Дежурство закончилось. я улыбнулся, пообещал ждать следующей встречи, и пошёл в спальню. Улыбался, думал — какой же он идиот. Ну что за пустой романтизм и рыцарство? Выкупать шлюху за несчастные глазки. Пф. А стало больно. Очень тоненько, совсем по-новому. Потому что захотелось ему поверить. Внезапно захотелось поверить, посметь допустить мысль, робкую и невозможную: Свобода. Сладкое и обманчивое слово. Я же и не помню уже, что это такое. И мальчик этот, такой славный, такой тёплый. Поиграл бы и выбросил, конечно. Но верить хочется. Помечтать. Хотя и не умею уже.