Десятая

Твоей судьбой играет Итальянец, Итальянец.

14 февраля 2008 года. Средняя школа Намимори — Тсуна, лови! «Идите на #&й, — подумала она, уклоняясь. — Не приведи ками, по лицу заедете». К счастью, мяч перехватил Ямамото. И Тсуна бы удивилась тому, как быстро он умудрился добраться из одного края площадки в другой, но Ямамото ведь не зря считался одним из лучших спортсменов их школы. И пусть профессионально он занимался бейсболом, а не волейболом, он во всех видах игр был хорош. — Ты в порядке? — спросил он её, лучезарно улыбаясь. Тсуна невольно улыбнулась в ответ: Ямамото — единственный человек, который после того, как она откровенно упустила мяч, не закатил глаза, не цокнул языком и не скользнул по ней равнодушным взглядом — мол, чего от этой Савады ожидать — а спросил, в порядке ли она. — Да, спасибо. Ты меня очень выручил. — Да не за что, — усмехнулся он и побежал обратно на свою позицию. Тсуна вздохнула: вот и всё. А ведь когда-то, в далёком детстве, они почти дружили. Тогда у Ямамото ещё была мама. Тсуна совсем не помнила её, но Ямамото Айко дружила с её мамой, Савадой Наной, и они, кажется, были довольно близки. Но, к сожалению, Ямамото Айко умерла очень рано. Ямамото тогда был совсем маленьким, а у его отца не было возможности часто ходить на родительские собрания и общаться с мамами других детей: он работал поваром в суши-ресторане и всегда старался брать побольше дополнительных смен, чтобы обеспечить своего сына всем необходимым. Спортинвентарь и индивидуальные занятия с тренерами — удовольствие недешёвое, а Ямамото спортом занимался с самого раннего детства, его мама приучила. Теперь, в свои тринадцать лет, он стал одним из самых выдающихся бейсболистов префектуры. Ямамото Такеши определённо стоил того, чтобы его поддерживать, — не то что она, Тсуна. Ей тоже тринадцать лет. У неё есть мама-домохозяйка и папа, который вечно в разъездах из-за своей работы. Мама говорила, что он геолог, и пыталась внушить Тсуне, что постоянно мотаться с места на место и ковыряться в земле, годами не видя семью, — это романтично, но Тсуна в гробу видала такую романтику. Будучи ещё маленькой, она постоянно скучала по отцу, но с возрастом делала это всё реже и реже. Теперь же ей было почти всё равно — деньги на жизнь присылает, и ладно. «Зато он хоть деньги умеет зарабатывать, — уныло думала Тсуна, принимая душ после физкультуры. — Мне такое не светит». Тема личных достижений всегда была очень болезненной для Тсуны. Она не обладала никакими талантами, ничем особенно не выделялась. Тсуна не считала себя глупой, но в учёбе (да и жизни в целом) почему-то всегда оказывалось, что оценки она получала плохие. Да, она частенько ленилась, но даже когда старалась изо всех сил и выкладывалась на полную, результаты тоже чаще всего оставляли желать лучшего. Тсуна не знала, в чём была причина её неудач, и не понимала, что она будет делать после окончания школы (и хватит ли ей вообще мозгов, чтобы поступить в старшую школу), не знала, сумеет ли она в будущем устроиться хотя бы на самую простенькую работку. К счастью, окружающие быстро смекнули, что ждать от неё многого не стоит, и просто махнули на неё рукой. Это было по-своему неприятно, конечно, но куда более терпимо, чем видеть очередное разочарование в глазах одноклассников и учителей. Кстати, а почему они ею вообще очаровывались? Тсуна смутно припоминала, что в начальной школе она была совсем другой: яркой, способной, весёлой и дружелюбной. Что ж, всё в мире меняется, и люди тоже. Да и не относился к ней почти никто плохо — её просто не замечали. И плевать, что где-то глубоко в душе Тсуна считала это чудовищной несправедливостью, — жизнь есть жизнь, и неважно, согласна ты с ней или нет. Когда Тсуна закончила с душем, переоделась и привела себя в порядок, то обнаружила, что все уже ушли и она осталась одна. Сердце кольнуло грустью на миг, но потом Тсуна улыбнулась: а может, ну его? Оставалось всего два урока, и последний — столь ненавистная ей история. Тсуна захлопнула шкафчик и посмотрела в большое зеркало на стене. Маленькая красавица… Эти слова всплывали в её голове то и дело, а ведь она даже не помнила, кто их сказал. Это точно был мужчина, не женщина. И сказал он их очень и очень давно, когда ей было всего пять лет. Она и правда маленькая, даже для тринадцатилетней девочки. Зато личико очень миленькое — здорово помогает в жизни, если умеешь прикинуться лапочкой в беде. С Сасагавой Киоко, например, такое прокатывало. Она была одноклассницей Тсуны и негласной богиней средней школы Намимори. Красивая, добрая, умная — у Сасагавы просто не было недостатков. Хотя, на вкус Тсуны, парочка всё-таки была. Во-первых, Сасагава была добра ко всем без исключения, никого не выделяла, и Тсуне это казалось ужас каким странным. А во-вторых, она почему-то дружила с Курокавой Ханой — весьма стервозной девицей, которая Тсуну почему-то не игнорировала, как остальные, а часто цеплялась к ней и называла её «эта дурочка Тсуна». Курокава была приезжей в Намимори и в одну начальную школу с Тсуной не ходила, а потому не знала, что когда-то она была почти отличницей. Тсуна думала, что это к лучшему, ведь иначе насмешки её были бы куда более жёсткими. А вообще Курокава особыми физическими навыками не отличалась, и у Тсуны порой руки чесались пощёчину ей отвесить и посмотреть на её реакцию, но обижать Сасагаву Киоко ей совсем не хотелось — кто иначе напомнит ей годы правления Наполеона (и о том, что он был не один, кстати, тоже)? Поэтому Тсуна постоянно молчала и улыбалась. Но со временем это тяготило её всё больше и больше. * * * — Тсу-чан, ты опять сбежала из школы? Савада Нана вечером вернулась от подруги раньше обычного, и Тсуна еле успела спрятать между диванных подушек сёдзё-мангу. «Видимо, не суждено мне сегодня узнать, поцелуются ли в кафе Кайто-кун и Момо-чан», — вздохнула она. — Тсу-чан, ну так же нельзя. Я, конечно, не требую от тебя учёбы на восемьдесят баллов и выше, но всё же знания, полученные в школе, очень важны… «Да? Интересно как. Вот как они важны тебе, именно тебе, домохозяйке? А из меня всё равно ничего толкового не получится, что париться-то?..» — Решено, Тсу-чан: с этого дня у тебя будет репетитор! Тсуна чуть с дивана не навернулась, попытавшись интеллигентно с него слезть. — Какой ещё репетитор? — Обычно довольно большие глаза Тсуны подозрительно сощурились. — Мам… ты во что опять вляпалась? Нана продолжала увлечённо щебетать, не обращая внимания на дочь: — Как удачно, я как раз сегодня нашла в почтовом ящике интересную листовку. Вот, послушай: «Сделаем из вашего ребёнка лидера нового поколения. Возраст, пол и таланты значения не имеют». Правда здорово, Тсу-чан? Тсуна поникла. И воробью понятно было, что это самый настоящий развод. Но Савада Нана — не воробей. Как влетит что в голову, и колом из неё не выбьешь. И всё же Тсуна попыталась: — Мам, мне не нужен репетитор — у меня всё равно ничего не… — Чаоссу! «Ха?» Прямо посреди комнаты (как он сюда попал?!) стоял ребёнок лет пяти на вид. Тсуна не любила детей и никогда не обращала на них особого внимания, так что теперь она усиленно пыталась вспомнить, носят ли пятилетние дети строгие чёрные костюмы (с галстуком и шляпой, блин!) и нормально ли, что на этой самой шляпе у них сидит зелёная ящерица, а на шее висит кулон с золотистым камнем — вообще не в тему к остальному наряду. — Ой, малыш, а ты чей? — Нана, в отличие от дочери, детей очень любила. — Я? — Мальчик на секунду обернулся к ней, но тут же снова взглянул на Тсуну. — Я Реборн, репетитор. Приехал сделать босса из вашей девочки. — Ой, какая прелесть! — хлопнула в ладоши Нана. — Ой, какая жалость! — Тсуна подползла к телефону. — Мальчик, ты ошибся, психушка на соседней улице. Тебе надо перейти через дорогу, а потом… А впрочем, стой на месте, я сейчас тебе сама карету вызову… ХЕРАКС! В общем, вот так семья Савада и осталась без стационарного телефона, который прослужил ей верой и правдой целых пять лет и бесславно пал в неравном бою с… — Тсу-чан! — возмутилась Нана. — Разве можно так грубо обращаться с гостем? «А с телефоном?» — Тсуна скосила глаза на дымящиеся обломки. Это как же надо было ударить по рычагу, что телефон из-за этого практически взорвался?! — Ой-ой-ой, — поцокала языком Нана. — Без телефона нам никак — у кого же ты уроки спросишь, если что, и как же я буду с Юки-чан разговаривать… Реборн-кун, извини меня — я должна сходить к Миуре Кацуки-сан вызвать мастера… — Конечно, маман~ — Мальчик очаровательно улыбнулся, и Нана зарделась. «Маман?» Когда за Наной закрылась дверь, мальчик снова повернулся к Тсуне. Доброжелательности на его лице как не бывало. — Не люблю повторяться, но очевидно, что здесь тяжёлый случай. Я репетитор-киллер Реборн. Приятно познакомиться, синьорина Тсунаёши Савада, кандидатка на место десятого босса мафиозной семьи Вонгола. «Какое счастье, что мама не слышит весь этот бред…» — промелькнуло в голове у Тсуны. — Послушай, малыш… — мягко начала она, но ей в лоб тут же упёрлось что-то, подозрительно напоминавшее дуло пистолета. — Урок первый: внешность обманчива. Я не «малыш» — я старше твоих родителей в полтора раза. И неважно, как я при этом выгляжу, понятно? Мой опыт и знания никуда не деваются… «Как скажешь, бл@ть, только пушку убери!!! Чёрт, никогда больше не буду прогуливать уроки!» — Конечно, не будешь. — Реборн отвёл дуло пистолета в сторону и не в меру жизнерадостно улыбнулся. — Ведь я теперь твой репетитор. «Он что, мысли читать умеет?» — Да, умею. — Реборн откинул крышку немаленького зелёного чемодана, который Тсуна из-за своей невнимательности и сильного удивления заметила не сразу. — Я лучший киллер, я всё умею. И воспитывать из неудачников боссов я тоже умею. Хотя, — он снова обернулся к ней, — работать с девочками мне ещё не доводилось. И не думай, что я буду обращаться с тобой по-джентльменски… Тсуна отчаянно старалась не думать о том, что в устах наёмника-убийцы может значить «я не буду обращаться с тобой по-джентльменски». Получалось плохо. Очень плохо. Даже хуже, чем было. — Эмм… Реборн, а как ты вообще меня нашёл? И почему именно я? Он снова улыбнулся. Тсуне не нравилась его улыбка: слишком взрослая на детском лице. Почему «взрослая», она и самой себе объяснить не могла. Просто было в изгибе губ Реборна что-то… угрожающее. — Правильные вопросы задаёшь, малышка. Ты небезнадёжна. — Реборн захлопнул крышку чемодана, с непомерно гордым видом прошествовал к дивану, забрался на него и похлопал по месту рядом с собой. — Иди сюда, хватит на полу сидеть, ещё простынешь. Тсуна ошалела от такой наглости, но послушалась. А ребёнок меж тем с важным видом принялся нести чушь рассказывать: — Вонгола — самая древняя и могущественная мафиозная семья. Резиденция её находится в Италии. Возглавляет Семью сейчас девятый босс Вонголы, дон Тимотео. Но он стареет, и настало для него время выбрать себе преемника. Вот поэтому я и здесь: чтобы рассказать всё это и показать тебе, что значит быть боссом. — Подожди. А я-то здесь каким боком? Реборн посмотрел ей прямо в глаза, и Тсуну уже в который раз покоробило. Не детские глаза. И даже не взрослые. Глаза-рентген. — В тебе течёт кровь Вонголы. Вонгола Примо, первый босс Семьи, отошёл от дел, будучи ещё совсем нестарым, и поселился в Японии. Вот, собственно, и результат, — показал на неё ладонями Реборн. — И что, кроме меня некому? — «Ни за что не поверю. Всегда было кому». Реборн оскалился. Тсуне стало нехорошо. — А теперь моя любимая часть. Итак, было у дона Тимотео три наследника… «Было?» — …Энрико был застрелен на вылазке… — Я поняла… — …второго кандидата, Массимо, утопили… — Я поняла, Реборн, хватит… — …а от третьего, Фредерико, были найдены лишь кости… — АААААААА, РЕБОРН, ПОМОЛЧИ!!! — Да я закончил, — пожал плечами он и снял шляпу. — Кстати, знакомься, это Леон. Он хамелеон, единственный в своём роде, может превратиться во что угодно, если он хотя бы раз в жизни это видел. А видел он много, уж поверь: он мой партнёр, я с ним с семи лет не расстаюсь. — Да ты же выглядишь на пять… — Хватит. — Реборн нетерпеливо щёлкнул пальцами. — Не уходи от темы, Тсуна: ты должна будешь стать достойной звания десятого Вонголы… хм, то есть Десятой. Тсуна скептически взглянула на него. — Если доверить мне ухаживать за цветком, он засохнет через неделю, даже если я прилежно буду поливать его и каждый день бережно протирать листья. Если доверить мне аквариумных рыбок, они сдохнут на второй же день, я их даже покормить не успею… Намёк понял? Какой ещё из меня босс мафиозной семьи? — Крутой! — заявил Реборн и поднялся на ноги. — Кончай ныть, Десятая, и пошли ужинать. А потом в ванную и баиньки… — Я с тобой в ванную не пойду, — громко сказала Тсуна и сама удивилась собственной дерзости: видела ведь уже, что малыш этот сильный и очень, очень обидчивый. — Это ещё почему? — Реборн тоже удивился. — Ну… — Тсуна замялась. — Ты же сам сказал, что ты на самом деле взрослый и… Реборн рассмеялся и вдруг показался Тсуне очень милым. Она всерьёз задумалась, стоит ли вытряхивать эти несвойственные ей мысли из своей вихрастой головы или и так потерпит. — А ты схватываешь на лету. Думаю, из тебя и правда будет толк. — Реборн снова улыбнулся, но теперь совершенно по-другому: ласково, будто родному человеку. Тсуне стало тепло-тепло, и она испугалась незнакомого ей чувства. Видимо, потому и умудрилась брякнуть: — А ты обаятельный псих. Вопреки ожиданию, Реборн не разорвал её на тысячу маленьких тунцов, а лишь ухмыльнулся и ответил: — А ты прямолинейная зараза. «Вот и поговорили». Но что-то отдалённо похожее на интуицию сообщило Тсуне, что всё, возможно, не так уж и плохо. А Тсуна доверяла своей интуиции: она её ещё ни разу не подводила.