Десятая

И если б я остаться мог, Укутанный в твою ночь до конца, Я бы лунную душу сверху обрушил, Черты затеняя лица.

У Такеши кружилась голова. Но он слышал, как потолок над ними трещал, так что не обратил на это внимания, — коротко мазнул ледяной водой у себя в голове и наклонился, чтобы взять Скуало на руки. — Ты что творишь? — Тут опасно. Надо уходить. Скуало поднял голову. Длинные волосы его промокли насквозь, и вода, смешавшись с кровью, ручьями стекала с них. Такеши тяжело было его держать, но он знал, что ни за что его не отпустит. И Скуало тоже это понял. — Твой меч, мальчик. Не забудь его. — Ах да. Такеши взял меч и задумался, как лучше его закрепить. Скуало вдруг резко выпрямился и толкнул его в сторону. Такеши полетел в воду, так и не выпустив из руки меч. Раздался грохот, а потом — громкий всплеск и девичьи крики. Такеши вынырнул, хватая ртом воздух и проклиная начавшие неметь руки. — Скуало! Варийская девушка, Адель, почти рыдала. Такеши повернулся, чтобы посмотреть на него, но Скуало не было — на поверхности воды только кровавое пятно расплывалось в окружении обломков. — Скуало? — Он не мог поверить. — СКУАЛО! — закричал громче, чем она, громче, чем кричал он. Вылез из воды, заполз кое-как на гору обломков, сел и, почувствовав, как начинают стучать зубы, с силой сжал челюсти и позволил почти онемевшим пальцам до боли впиться в рукоятку меча. Хотелось то ли разрыдаться навзрыд, то ли застудить в лёд весь этот чёртов Акварион (а может, и весь город вместе с ним) — Такеши точно знал, что он способен и на то, и на другое. — А он живучий, хм, — услышал он хриплый голос босса Варии. И обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как выныривает из воды Скуало — с краю кровавого пятна, довольно близко к Такеши. — Твою мать… — Он тяжело дышал, и огромные серые глаза стали закатываться. Такеши больше не ждал — нырнул за ним. Обезболил себя лишь в воде и запоздало понял, что голова кружилась не от потери крови, а от перебора с анестезией. «Ёкай с ней. Сейчас надо спасти Скуало». — Идиот… — прошептал он, когда Такеши взял его на руки. К счастью, он тут же отключился ненадолго, из-за чего не смог снова оттолкнуть Такеши. Прижав раненого соперника к груди, Такеши мелкими, но быстрыми шагами пробирался к выходу. Катана отца осталась позади, на том самом скопище обломков, но Такеши собирался вернуться за ней — Червелло ведь разберут Акварион, раз уж бой Дождя окончился, верно?.. А Скуало спасти важнее. «Я ведь не убийца, уж точно». Кто знает, дон Такеши. Кто знает… Ку-фу-фу~ * * * Когда Такеши собрал кольцо Дождя, Червелло объявили его победу и Али нажала на большую серую кнопку под одним из экранов — открылся выход, через который Такеши и Скуало ранее попали в Акварион. Луссурия и Хаято сразу к этому выходу побежали, а Тсуна замешкалась немного. Реборн сказал что-то Хибари, он схватил Тсуну за руку, и они побежали вместе. Такеши упал на колени, едва из прохода вышел, но Скуало держал по-прежнему. Обнимал его и смеялся. Луссурия, добежавший первым, опустился на колени и приложил пальцы к шее Скуало, пока тот шипел на Такеши: — Вой, какого дьявола ты помчался меня вытаскивать? Сам же чуть не сдох! Такеши улыбался так счастливо, будто чемпионат мира по бейсболу выиграл. — Нельзя, чтобы ты умирал. Я тебя на своей свадьбе видел. Скуало медленно закрыл глаза и выдал беспомощное: — Идиот… — Алетто, помолчи. — Луссурия нажал ему на определённую точку на шее и забрал бессознательного уже Скуало из рук Такеши. — Спасибо тебе, что вытащил его, Такеши Ямамото. Вария этого не забудет. — Да не за что. Ох-х… — Он чуть не упал, но Хаято вовремя обхватил его за плечи. — Ты идиот, блин! Ты хоть представляешь, как мы там волновались?! Реборн слез с плеча Хибари и молча стал лечить Такеши. А тот прикрыл глаза и только улыбнулся блаженно. — Простите, ребята. Но всё хорошо будет. Я вас всех на своей свадьбе видел. — Да ты заколебал со своей свадьбой — это же просто сон, придурок ты бейсбольный! — Нет. Не просто. В этот момент Червелло громко объявили, что завтра в одиннадцать вечера состоится бой Тумана. — Он знает, — тихо сказал Такеши. И потерял сознание. * * * Утром следующего дня Тсуна проснулась в постели с двумя парнями. …Ну ладно: допустим, одним из них был сильно раненный вчера Такеши. И вообще это был дом Бьянки и Хаято, гостевая комната. И кровать размером с поле для мини-футбола. Такеши вчера принёс сюда Шамал, он же на пару с Реборном его лечил. Вроде бы раны были достаточно глубокими и опасными, но организм Такеши был очень крепким, да и сила аркобалено есть сила аркобалено — Реборн сказал, что уже завтра Такеши проснётся почти здоровым. Тсуна нервничала и не хотела уходить. Когда Реборн и Шамал закончили свои манипуляции и оставили Такеши отдыхать, она наотрез отказалась уходить — хотела дождаться, чтобы Такеши очнулся. Потому что он так и не пришёл в себя, с тех пор как потерял сознание при выходе из Аквариона. Из-за этого Тсуне было страшно, как бы Реборн её ни успокаивал. Шамал предложил успокоительное, но Хибари почему-то очень жёстко на него огрызнулся, и противостоять ему никто не решился. Бьянки и Хаято посидели немного у постели Такеши, но потом Шамал их обоих чуть ли не силой увёл и всё-таки усыпил искусственно, как позже объяснил Тсуне и Хибари Фонг. Реборн тоже ушёл спать, потому что постоянное использование целительских способностей уже всерьёз начинало на нём сказываться. Фонг вскоре тоже ушёл: в плане режима сна аркобалено физиологически были на уровне пятилетних детей и не могли недосыпать и при этом оставаться работоспособными и адекватными, потому и старались держать режим. Тсуна, Хибари и Такеши остались втроём. Конечно, Такеши крепко спал, но Тсуна глаз с него не сводила. Наверное, она сама не заметила, как уснула. …А теперь вот проснулась, лёжа посередине кровати. Слева — всё ещё спавший Такеши, справа — тихо сопящий Хибари. Причём Тсуна и Хибари одной простынёй укрыты. Ах да — она ещё и без носочков, с голыми ступнями. Остальная одежда вроде была на месте, но Тсуну это не слишком успокаивало. Ну и какого чёрта? Ох, скольких же сил ей стоило не вскочить и не завизжать в голос. Вместо этого она только сказала шёпотом: — Блять. И услышала: — Тсуна? Доброе утро! Повернула голову и увидела заспанного, но улыбавшегося Такеши. — А что ты тут делаешь? А что вчера… О, вспомнил! — Он сел в постели и даже не поморщился. — Ого, как я хорошо себя чувствую. А ведь мне вчера крепко досталось, да? — Он коротко усмехнулся. — Надо будет малышу спасибо сказать. И Шамалу, наверное, тоже, да? Привёт, Кёя! — Твоя бодрость мне отвратительна. — Хибари накрылся подушкой, которую Тсуна возмущённо с него сдёрнула. — Ой, Хибари-сан! Может, объяснишь, как мы втроём в постели оказались? Хибари посмотрел на неё так, что Тсуна сама ему подушку вернула. А он лёг на неё и, схватив Тсуну, прижал её спиной к себе, уткнулся лицом ей в волосы. Тсуна заверещала, и Хибари засмеялся. — Точно хомячок. — Перехватил её поудобней и зарылся лицом в её волосы. — Пушистый хомячок. — Кажется, я вчера что-то интересное пропустил, — задумчиво изрёк Такеши. Тсуна с ужасом посмотрела на него. — Я тоже пропустила! — Хватит пищать, — пробормотал Хибари. — Ты вчера так и сидела на полу, положив руки и голову на кровать. Ты задремала. Не мог же я девушку в таком положении на ночь оставить — вот и уложил тебя нормально на кровать. — А сам какого фига рядом лёг? — Лень было другое место для сна искать. И ты думаешь, режим дня только аркобалено соблюдают? Ты своим упрямством сбила мой, так что теперь лежи спокойно и не выделывайся. — Ой, Хибари-сан, я тебе не подушка для обнимашек! — Это верно: подушка бы молчала. В этот момент дверь в комнату распахнулась. Хаято придержал её в последний момент, чтобы она о стену не ударилась, тихо выругался, а потом увидел… то, что увидел. — А НУ УБЕРИ РУКИ ОТ ДЕСЯТОЙ! На его вопль сбежался весь дом (оказалось, что Ламбо и Рёхей тоже были здесь). А Хибари только поморщился. — Поспать, похоже, уже не получится. Он сел на постели и Тсуну заставил сесть рядом. По-прежнему обнимал её за талию, и не чтобы Тсуна возражала, но… Это ведь неприлично, да? Хаято подлетел к ним чуть не на скорости света. Неизвестно, что бы он потом сделал, но Хибари выставил перед собой правую руку с тонфа и прошипел: — Тронешь — убью. — Хаято, всё нормально, — заверила его Тсуна. — Хибари-сан, ты откуда вообще тонфа взял? — Тут очень удобный зазор между матрасом и кроватью — как раз помещаются. Хаято молча сверлил его взглядом. Хибари фыркнул и, убрав тонфа откуда взял, обнял Тсуну теперь уже обеими руками. «Он его нарочно, что ли, дразнит?» Бьянки, Шамал и Реборн тем временем осмотрели Такеши. — Всё хорошо, — сказал Реборн. — Конечно, физические нагрузки в ближайшую неделю тебе противопоказаны, но вставать уже можно. Ты большой молодец, Такеши: ты не просто обезболил себя — ты фактически заморозил повреждения, остановил ущерб своему телу. Если бы ты этого не сделал, ты бы и последней атаки против Скуало провести не смог, не то что потом ещё два раза его спасти и с поля вытащить. — Да? Ха-ха, ты был прав, малыш: наверное, у меня талант. Тем более он тоже так сказал. — Нээ-чан! — Ламбо залез на кровать, а потом и к Тсуне на колени. — Я так скучал по тебе! И по тебе тоже, Кёя-нии. — И я по тебе. — Хибари погладил Ламбо по волосам. Тсуна нахмурилась. — Такеши, «он» — это кто? — Хм-м… — Такеши поднял взгляд к потолку. — Не уверен, но думаю… А знаешь, — он посмотрел на неё и улыбнулся, — он тоже был на моей свадьбе. Довольно высокий — выше, чем я сейчас. Очень красивый, невероятно просто. Волосы тёмные, отливают синим. — Словно ночь на них расплескало, — сказал Хаято. И тут же моргнул и отвёл взгляд. — Извините. Такеши кивнул. — Вот и я говорю: очень красивый. И с глазами разноцветными: красным и голубым. — Хибари-сан, больно! — вскрикнула Тсуна. Он тут же хватку ослабил. — Прости. Такеши посмотрел на них серьёзно. — Это ведь он был, да? Рокудо Мукуро? Наш Хранитель Тумана? — Откуда ты знаешь? — встрепенулся Хаято. — Синьор Реборн, я никому не говорил! — Я тебе верю, — сказал Реборн. — И присоединяюсь к вопросу: откуда ты знаешь, Такеши? — Так он сам мне сказал. Он был там. — Значит, я был прав. — Реборн повернулся к Тсуне. — Помнишь, я говорил, что Такеши невольно использовал Пламя, а это запрещено? Помнишь, я сказал, что есть у меня мысль, как ему это удалось? — Ему Мукуро помог. — Тсуна не спрашивала, а утверждала. — Он носитель Пламени Тумана, мастер иллюзий. Небось заставил Червелло не заметить маленьких хитростей Такеши. — Вот именно. Такеши, — Реборн взял его за руки, — помнишь, как Луссурия назвал предназначение Хранителя Дождя и сказал, что Скуало — Дождь Реквием? — Да. А что? — Существует семь основных типов Пламени. Но это не всё. Внутри каждого из них ещё есть деление — несколько более условное, надо признать. Но оно есть. Дождь Реквием — это один из типов Пламени Дождя. А вот у тебя, мой дорогой, Дождь Забвение. Такеши улыбнулся беспомощно. — Прости, малыш, но я в этом совсем ничего не понимаю. — Я говорю, что у твоего Пламени способности на грани с Пламенем Тумана. Я говорю, что у тебя самый сильный тип Пламени Дождя, который только может быть. И ты единственный ныне живущий Дождь Забвение, насколько я знаю. У Скуало, Колонелло и Шниттена — Дождя девятого поколения — Дождь Реквием. У Базиля — Дождь Ларго. Тот же тип был у Асари Угетсу и Вероники Даниэли — Хранителей Дождя Первого и Второго поколений. У Восьмого поколения был Дождь Реквием. Забвение было только у Дождя Пятого. — О~ — Тсуна сидела, прижатая спиной к груди Хибари, поэтому выражения лица его не видела. Однако, судя по его тону, там было чистейшее предвкушение. — Значит, бейсбольный мальчик очень сильный? — Не то слово, — улыбнулся Реборн. — Он потенциально настолько силён, что может обогнать тебя, Кёя. Хотя ты почти наверняка и сам являешься сильнейшим представителем своего Пламени. — Не «почти наверняка», а «является», — уточнил Фонг. — Я сам это проверил, Реборн, и уже давно. Он истинный сын своей матери и внук своей бабушки, моей любимой Линжун, — Облако Апокалипсис. — Что-то не нравится мне это название, — пробормотал Хаято. Реборн хмыкнул. — Оно никому не нравится. Такое Пламя было у дона Алауди — Хранителя Облака Первого поколения. Он был сильнейшим Хранителем своего поколения — сильнее Неба, сильнее Грозы. Возможно, только Кнакл, Хранитель Солнца, мог бы с ним посоперничать, но он обладал очень мирным характером. Да и сам Алауди, если судить по источникам, был весьма уравновешенным и спокойным человеком… В этом Кёя на него точно не похож. — А должен быть? — спросил Хибари. Фонг склонил голову набок. — Ну, учитывая, что ты его потомок, мог бы. — Что? — Что? — усмехнулся Реборн. — Фотографию взрослых аркобалено, значит, трепетно хранишь, а прошлым Вонголы даже не поинтересовался? Когда закончится Конфликт Колец, я вам, ребята, покажу фото, на котором запечатлены Хранители Первого поколения. Уже предвкушаю выражения ваших лиц… «Ставлю свой табель с оценками на то, что мы все — потомки Первого поколения», — подумала Тсуна. Но вслух решила такого не говорить: её сейчас другое интересовало. — Да ёкай с ним, с этим первым поколением — Такеши, тебе Мукуро что-нибудь сказал? — Попросил быть собой. Больше ничего особенного. Постой-ка… — Он наморщил лоб. — Я ещё кое-что из своего сна вспомнил. Точнее, кое-кого. Высокий такой мужчина, белокожий, черноволосый и черноглазый. Волосы довольно короткие, но взъерошенные и лаком зализанные назад. Тоже был на моей свадьбе, рядом с Тсуной стоял. — А почему ты его именно сейчас вспомнил? — спросил Реборн. — Потому что он похож на Мукуро. Тоже красивый. Черты лица не настолько тонкие, но тоже… изящные? Выглядит как аристократ. Они будто оба из какого-то старинного рода, из разных веток. — Ветвей, — автоматически поправил Реборн. — Я тебя понял, Такеши. Очень интересная информация. — Весьма, — сказал Хибари. — Весьма. Тсуна легонько щёлкнула его по носу. — Ой, только не говори, что собрался мстить всему роду Мукуро до седьмого колена. Хибари поймал её руку. — И в мыслях не было. А вот тебе я все пальцы переломаю, если ещё хоть раз так сделаешь. Тсуна фыркнула. — Угрожаешь мне почти так же, как Реборн. Вы случайно не родственники? — Упаси господи, — пробормотал Реборн, и Тсуна ощутила, как Хибари кивнул, соглашаясь. «Интересно почему». — Вообще-то выходит, что Мукуро здорово мне помог, — вдруг сказал Такеши. — Он не дал Варии и Червелло понять, что я себе анестезию делаю, а ещё подсказал, как мне создать собственную позицию Шигурэ Соен Рю. — Вот и хорошо, — подвёл итог Реборн. — Не зря, значит, клялся, что будет верен Вонголе. — И ты ему веришь? — Тон Хибари был куда резче обычного. — Не особо. Но он сильный Туман и единственный из всех вас реальным боевым опытом обладает — Тсуне нужен такой человек. Пока что будем следить за каждым его шагом, а там посмотрим. — Вот забавно, если нии-сан, о котором мы говорим, сейчас где-нибудь рядом и всё слышит, — заметил Ламбо. Ку-фу-фу, а я слышу~ Тсуна дёрнулась так, что невольно руки Хибари с себя сбросила и Ламбо с коленей уронила. — Вы это слышали? — Слышали что, Десятая? Она прижала ладони к ушам. — Твою мать, Мукуро! А ну выметайся у меня из головы! Как грубо, Ёши-чан~ Хибари вздрогнул, Ламбо и Хаято округлили глаза. «Теперь они тоже его слышат». — Грубо будет, когда мы тебя из Вендикаре вытащим и я тебе лично пизды дам — на этот раз по-серьёзному, от души! Вытащите? Правда? Тогда я даже сопротивляться не буду, если ты меня наказать вздумаешь. — Мазохист, что ли? И только попробуй завтра продуть — до конца дней тогда в своём аквариуме просидишь! А ты умеешь мотивировать… донна. И ушёл. Словно тёплая волна схлынула. Тсуна в изумлении убрала руки от ушей. Ламбо смотрел на неё квадратными глазами. — Нээ-чан, я чуть не описался. Но сдержался. — Молодец. Я тобой горжусь. Реборн закрыл лицо ладонью и пробормотал что-то про гнев богов. — Нээ-чан, а кто такой «мазохист»? От объяснений Тсуну спас Такеши — ну, если то, что он сказал, можно было считать спасением: — Я ещё кое-что вспомнил. Тсуна, ты обещала меня ещё раз поцеловать, когда я вернусь с победой. — А, ну да. — Неловко, конечно, было при Бьянки целовать её вроде как парня, но обещание есть обещание, правда? И это всего лишь невинный поцелуй, прямо как сестринский. Тсуна подползла к Такеши и хотела уже быстро чмокнуть его в щёку, как вдруг он развернулся к ней всем корпусом, взял её лицо в ладони и крепко поцеловал. В губы. Она бы, наверное, вырвалась сразу же, не снизойди на неё вдруг вселенское спокойствие. И наслаждение, чего уж там, — Такеши целовался очень нежно и умело. Уверенно. Сладко. Когда он отпустил Тсуну, она облизнула губы и потянулась к нему снова. Но на середине пути застыла и медленно повернула лицо в сторону Бьянки. Та улыбнулась и, заметив взгляд Тсуны, только махнула рукой: всё нормально, мол. У Тсуны от сердца отлегло. — Ты такое дитё, Хаято, — рассмеялся Шамал. Тсуна только сейчас заметила, что Хаято стоял рядом с ним, уткнувшись лицом ему в плечо. — Но это же очень смущает! — буркнул он. — И я не пойму, чего ты такой спокойный. — Да я и не такое видел. И сам делал. Хаято поднял голову и глянул на него презрительно. — Фу. — А я вот сейчас обижусь, — шутливо пригрозил Реборн. Фонг поднял руку. — И я. — И я, — усмехнулся Хибари. — А почему «фу»? — спросил Ламбо. И всплеснул руками. — Это же прекрасно! Хаято возвёл очи горе. — Господи, помоги мне. — Ладно, пошутили, и хватит. — Реборн слез с кровати. — Такеши, ты пока что отдыхай, но вечером можешь прийти на бой Тумана. Рёхей, Ламбо — аналогично. Вам обоим нужна ещё как минимум неделя спокойствия, но бои смотреть разрешаю. А тебе, Тсунаёши, отныне запрещено вне дома ночевать: сегодня я нашёл тебя в постели с двумя парнями, а завтра что? С тремя будешь ночевать? С четырьмя? Твой отец мне потом голову оторвёт и правильно сделает. — Да ты что говоришь такое! Мы просто спали вместе! И вообще это Хибари-сан виноват! — Ой, малыш, а ты ведь не рассказал, каким бывает Пламя Неба. Какое Пламя у хомячка? — Не знаю пока что. Но предполагаю, что Небо Ночь — это подтип Пламени с особенно ярко выраженной гармонией. Не зря, когда Тсуне понадобилась помощь, вы все за ней пошли — не только Хаято, Такеши и Ламбо, которые всегда рядом с ней были, но и Рёхей, который с Тсуной был едва знаком, и ты, Кёя, который вообще чуть ли не врагом ей был. И, конечно, Рокудо Мукуро, который как раз им и был. Она Небо Ночь — ночью лучше заметны все явления. Особенно туман и гроза хороши. — Ночью не видно солнца, — сказала Тсуна. Реборн покачал головой. — Видно луну — а она отражает свет солнца. Солнце всегда на небе, Тсуна. Остальные явления периодичны, но солнце не уходит никогда — даже если его закрывают облака или заменяет луна, оно всё равно присутствует на небе. — Красиво говорите, синьор Реборн, — восхитился Хаято. — Спасибо, хм. Если говорить о грубой силе, то Небо Ночь, пожалуй, самый слабый подтип Пламени Неба. Но его носители очень харизматичны и считаются лучшими лидерами. У дона Джотто, первого Вонголы, был как раз такой подтип Пламени. Равно как и у дона Тимотео, нынешнего босса. А также у Луче и Арии — прежнего и нынешнего аркобалено Неба, боссов семьи Джиглио Неро. У донны Даниэлы, восьмой Вонголы, тоже было Небо Ночь. А вот у отца Тсуны Небо Титана — это Пламя густое, кое в чём похоже на Облако. И носителю своему передаёт некоторые особенности Облака. — На Облако похоже, значит… Теперь я знаю, кому бросить вызов. — Кёя, Емицу тебя размажет и не заметит. У него за плечами двадцать семь лет боевого опыта, не забывай. И даже природные способности твоего Облака Апокалипсис тебя не спасут: их ещё изучить и приспособиться использовать надо. — А какой самый сильный подтип Пламени Неба? — спросила Тсуна. — Пламя Гнева, как у Занзаса? — Нет. У Занзаса Пламя комбинированное, а такие подтипы Пламени — это отдельный разговор, они в общую классификацию не вписываются: слишком индивидуальны и непредсказуемы. Самое сильное Небо — это Небо Армагеддон. Ни об одном его носителе ничего достоверно не известно — только слухи и легенды. Говорят, если носитель такого Пламени по-настоящему разозлится, его Небо накроет всю планету. — А что будет, если по-настоящему разозлится Облако Апокалипсис? Тсуна рассмеялась и хлопнула Хибари по плечу. — Расслабься, Хибари-сан: если ты разозлишься, всю планету, может, и сметёт, но вот боссом Семьи тебе всё равно не быть. — И не собирался. — Он дёрнул плечом, стряхивая её руку. — А вот ты слишком обнаглела для носительницы не самого сильного Неба. — А зачем мне сила? Реборн сказал, у меня харизма и обаяние — вот соберу с их помощью себе сторонников, они пусть и сражаются за меня. — Правильно, — кивнул Реборн. — Хоть что-то усвоила — не зря я тебя учил. Хибари сощурился. — Ой, малыш… А у тебя самое сильное Солнце? Реборн улыбнулся. — Отнюдь. Я Солнце Аллегро — мне лучше всего даются собственная регенерация и стимуляция. Есть ещё Солнце Звезда — к этому типу относятся Луссурия и Брау Ни-младший, Хранитель Девятого. Полагаю, и Рёхей тоже. Солнце Звезда даёт больше преимущества именно в физическом усилении атаки. Также его носителям легче помогать другим: лечить других, усиливать их Пламя и так далее. Самое сильное Пламя Солнца называется Солнце Смерть. Это активация в чистейшем её виде. Такое Пламя было у Кнакла, Хранителя первого поколения. В источниках сообщается, что он только раз воспользовался им в полную силу… — И что случилось? — Глаза Хибари кровожадно блестели. Тсуне стало нехорошо. Реборн ощерился. — Он так простимулировал врагов, что мнократно усилившаяся регенерация буквально заставила их тела взорваться. Кнакл тогда прямо на поле битвы в обморок упал, а когда очнулся, долго грехи замаливал и поклялся никогда больше не пользоваться своим Пламенем в полную силу. И клятву сдержал. — Ещё бы. — Ламбо опустил голову. — Ужас какой. Меня сейчас самого вырвет. — Не вздумай! — прикрикнула Бьянки, и Ламбо вытянулся по струнке. — Да, онээ-сан! Реборн увёл Тсуну домой, несмотря на то, что Хибари и Такеши просили его рассказать о подтипах остальных видов Пламени. «Шифу спросите, а мы — домой», — отрезал Реборн, и Тсуна была этому рада. Как и Ламбо, кстати: ему за глаза хватило жуткого рассказа о взорвавшихся из-за Солнца людях. Он потом ещё несколько часов с Реборном не разговаривал и странно на него косился. Пришлось тому специально его отлавливать и объяснять, что на такое способны только носители Солнца Смерти, а у Реборна Аллегро — Солнце хорошее, исцеляющее. Как только Ламбо успокоился и убежал играть в прятки с Наной, Реборн повернулся к Тсуне и пояснил: — Ты не подумай, что я не смогу толпу народа взорвать — просто мне после этого месяц придётся в постели проваляться, а Солнце Смерть такое по пять раз на дню без проблем проделывать может… Тсуна глаза вытаращила. — Ты это зачем мне сейчас рассказал? И почему тогда наврал Ламбо? Реборн фыркнул. — Чтобы он меня не боялся, разумеется. А тебе рассказал, потому что не хочу, чтобы ты считала меня слабее, чем я есть на самом деле. — Вот спасибочки. Теперь мне кошмары будут сниться, как ты меня за плохую оценку взрываешь. — А ты не получай плохих оценок, — подмигнул Реборн. Тсуну передёрнуло. — Что, и это всё, что ты можешь мне сказать по этому поводу? — Нет, не всё. Я ещё тебе не рассказал про подтипы Урагана, Грозы и Тумана. Скажу сразу, из них троих у тебя очень сильный Гроза. Есть три подтипа: Гром, Вулкан и Гнев богов. Вот Ламбо — Гроза Гнев богов, самый сильный подтип. А самый сильный Ураган — у Койота Нуги, Хранителя Девятого. Называется Ураган Пустыня — возможности Пламени объяснять нужно? — Да не, и так всё понятно. Разозлится — будет Земля-пустыня. — Примерно так, — согласился Реборн. — Ещё есть Ураган Смерч — это Бельфегор и шифу. И Ураган Сердце — таков был Джи, правая рука Джотто, Вонголы Примо. Думаю, твой Хаято тоже Ураган Сердце. Особенность такого Урагана — высокая степень совместимости с другими типами Пламени. Очень хорошие комбинации с Небом, Дождём, Грозой, Облаком. Также есть вероятность, что Хаято сможет использовать и другие типы Пламени помимо Урагана — конечно, на относительно невысоком уровне, но всё же. — Ух ты. — Ага. Не зря у босса — Неба Ночи такой вице-босс — Ураган Сердце. Полное название подтипа так и звучит — «Ураган Сердце Неба». Ваши с Хаято подтипы Пламени очень совместимы, Тсуна, — лучше и не придумаешь. — А Туман? — Туман Душа, Туман Морок и Туман Хель. Последний — самый сильный подтип. С его помощью можно устроить настоящий ментальный ад. Нет, у Мукуро не он. Туман Хель — это Бауч Крокент, Хранитель Девятого. А у Мукуро Туман Морок — подтип, которому легче создавать иллюзии. У Наги, насколько мы с Мукуро смогли выяснить, Туман Душа — этому подтипу легче даются контроль разума, ментальная связь и прочие психологические штучки. — Но Мукуро ведь может связываться с нами мысленно. — Тсуна, ты чем слушала? Определённый подтип Пламени всего лишь предполагает большую склонность к тому или иному виду влияния — но не исключает остальные. Мукуро тяжело пришлось в жизни: с самого детства он все свои способности не в игре или тренировке использовал, а сразу в боевом режиме. Думаешь, его возможности ограничиваются второсортными фокусами? Сильно ошибаешься. Не смей недооценивать того, кого я протащил на роль твоего Тумана, несмотря на его же враждебность. Не смей в принципе недооценивать кого-то только потому, что у него не самый сильный подтип Пламени. Ты вообще помнишь, что я не самое сильное Солнце? — Я боюсь встретить сильное. — Я тоже, — улыбнулся Реборн. Тсуна наклонилась к нему так, что их носы почти соприкоснулись. — Что, боишься, что тогда перестанешь быть лучшим киллером в мире? Он отодвинулся. — Нет, просто боюсь. А регулярно убивать при помощи активации Солнца — плохая идея, потому что это слишком заметно. А хорошего киллера должно быть не видно не слышно. — Это ты-то тихий и незаметный убийца? — Ага. — Реборн спрыгнул с кровати. — Не веришь — Бьянки спроси. Я рядом с тобой, и я в бою — это противоположные мои грани. Это примерно как ты, когда тискаешь меня, и ты же, сидящая на Кёе и готовая его убить. — Старые-добрые времена, — фыркнула Тсуна. Реборн пожал плечами. — Всё меняется. Разве это плохо? — Да нет, что ты. Всё просто замечательно. Но кажется, я перестала успевать за этими переменами — не смело бы меня их ветром.