От любви до ненависти...

Мне снится сон, и как любые сны, он кажется бессмысленным. Я ребенок, который качается на качелях какой-то детской площадки. Словно маятник, я несусь туда-сюда, с громким визгом удовольствия от бурного пронизывающего ветра и яркого солнышка, заливающего всю площадку вокруг ярким, приятным светом. Качели раскачиваются все быстрее — и меня на секунду прошибает осознание того, что я реально могу с них упасть. Зря я об этом думаю — неведомая сила заставляет качели сделать «солнышко», а я от страха отпускаю руки. На секунду моё тело будто застывает в воздухе. Но законы физики работают и здесь — с громким испуганным визгом я лечу к земле, которая приближается с невероятно быстрой скоростью… Внезапно что-то меняется. Я взмахиваю руками и замечаю, что больше не падаю, а руки каким-то мистическим образом оттолкнули моё тело вверх. Что такое?! Я смотрю на то, что должно быть руками. Крылья?! Ну ничего себе, я могу летать! Я с удовольствием лечу сквозь пространство и время, и в то же время чувствую, что меня кто-то дёргает за плечо. Вот так всегда, на самом интересном месте… Я с блаженством потягиваюсь. Сон, конечно, отступает, а тело лениво вносит свой протест против источников внезапного шума. — Денис, пора вставать! А то в школу опоздаешь! — раздаётся мягкий голос мамы над моим ухом. Школа? Какая школа, я же птица! — Так, ты не птица, а мальчик! И тебе надо на учёбу. — хихикает мама. Я в корне не согласен с этим утверждением, о чём и говорю: — Нуу… — недовольно ворчу я, и скрываюсь с глаз под защиту одеялка. Оно не предаст и защитит меня от школы! — Хорошо… Спи, спи… — хитро отвечает голос. Так-то лучше, неужели победа? Я уже собираюсь засыпать, как вдруг, через одеяло, нечто нападает на мои незащищённые ребра. От щекотки они начинают болеть, а горло непроизвольно издаёт хохочущий звук. Потом ещё. Всем телом я извиваюсь и дёргаюсь, как могу, но это не спасает. Наконец, меня жалеют — мучительная кара отступает. Мама выходит и закрывает дверь. Я умываюсь и не спеша топаю одеваться. Ненавижу эту форму — уже конец года, а я в ней потею, как проклятый. Да еще и этот красный галстук! Ничего, ещё немного — и я перестану быть пионером. Ага, и что дальше? Комсомол и новая неудобная одежда? Я придирчиво гляжу на себя в зеркале. Эхх, и почему я такой невысокий? На физкультуре я стою чуть ли не последним! Да и эти волосы — как же надоело объяснять другим, что они белые от рождения. Да и у мамы были такие же, но на вопрос «почему» она всегда отвечала мечтательной улыбкой. Отца нет уже два года — машина появилась в неудачное время совсем не в том месте и отправила его далеко от нас. В иной, прекрасный мир. Поэтому моей маме приходится работать за двоих. Я задорно подмигиваю своему отражению. Мои голубые глаза были предметом восхищения и зависти в школе — мало у кого можно было встретить такой цвет, но мне было всё равно. Хотя девчонки нередко ехидничали: «Тебе, — говорили они, — учителя хорошие оценки ставят за красивые глазки». И чего все так прицепились к глазам? Как будто они имеют значение? Я улыбаюсь и подмигиваю своему отражению — день обещает быть насыщенным. Ещё бы — две контрольные на носу. Эхх… Я бы лучше бы книжки почитал свои любимые. Перед тем, как покинуть нас навсегда, отец научил меня тому, чем занимался сам. Он был директором психиатрической клиники, и нередко в нашем доме лежали книги по психологии. Папа нередко угадывал то, о чём думал я, и даже делился секретами того, как он это делает. Конечно же, мне для этого пришлось приложить немало усилий, но и я вскоре стал неплохо разбираться в окружающих людях и постепенно понимал всё больше. Это было интересно. Мы с отцом часто обсуждали свои наблюдения за людьми и впечатления, которые остались. Поэтому я был не очень удивлён, когда узнал, что он завещал мне всю свою библиотеку книг. Психология, психиатрия, философия, — каждый раз, когда я читаю, в моём воображении всплывает образ отца. Он стал олицетворением этих книг. А вот и первый учебный день в одной из очередных школ. За время после смерти отца я сменил пару учебных заведений — не всегда получалось подружиться с одноклассниками, особенно после аварии отца. В этой я был уже год и успел неплохо познакомиться с большинством одноклассников. «Психологический портрет личности», как называл это отец — удалось построить не сразу и не всем. Да и ребята любили больше подурачиться, чем серьёзно разговаривать чём-то интересном. Именно поэтому, после окончания занятий, я привычно отправляюсь в библиотеку. Нужны новые книги; личная библиотека — это, конечно, хорошо, но за три года чтения можно осилить и не такой объём. Особенно, с учётом того, что книг было не так много, как это мне показалось на первый взгляд. Библиотекаршей была, есть и будет сутулая девушка Женя, очень спокойная и рассудительная, но строгая. Неоднократно я становился свидетелем того, как она кого-то отчитывала за шум в библиотеке. Если находился глупец, посмевший сдать книжку в неподобающем виде… Ухх, его ждёт неминуемая кара! Я люблю наблюдать за входящими в библиотеку ребятами. Удаётся даже найти место, из которого меня не видно. Дверь распахивается и миру является новая гостья. Весёлой походкой в библиотеку почти влетает моя одноклассница, Лена Тихонова, которая характером обычно оправдывает свою фамилию. Но изредка она бывает вовсе не такой тихоней, какой хочет казаться, и особенно ярко это проявляется в компании лучшей подруги, Алисы Двачевской, которая по характеру полная её противоположность. Ещё один плюс в копилку того, что противоположности притягиваются. Читал об этом где-то, автор пытался физику связать с психологией. Отец раскритиковал эту книжку, кажется… Ладно, прокручивать теорию в голове — это, конечно, хорошо, но заниматься ею на практике — гораздо интереснее. Так всегда говорил мой папа. Значит, займёмся наблюдением. Уверенно улыбнувшись, Лена подходит к библиотекарю. Кажется, в библиотеке она не такая тихоня, какой хочет казаться, а становится такой же, как при Алисе. Лена толкает библиотекаршу и торопливо произносит: — Жень, принеси мне «Унесенные ветром», пожалуйста, только поскорее! — и мечтательно улыбается каким-то своим мыслям. — Ты ж её уже читала! — ворчит библиотекарша и замирает. На её лице мелькает задумчивость, которая тут же сменяется хитрой улыбкой: — Она же тебе нужна не просто так? — Я тебе потом про него расскажу! — обещает пионерка. Женя фыркает, видимо, недовольная тем, что история обходит её стороной, и отправляется за книгой. Вернее, за книгами — мой заказ она с ворчанием перенесла до прихода Лены. Я сижу и делаю вид, что читаю, а моя книга неплохо маскирует любые попытки разглядеть лицо. Что тут происходит? Про кого Лена собирается рассказать? Всё интереснее и интереснее… Лена никак не может успокоиться и своими ножками меряет полы в библиотеке, пока Жени нет. Блуждающий взгляд на секунду задерживается на моих глазах, после чего одноклассница смущается. Я же делаю вид, что уткнулся в книгу, но, готов поспорить, меня выдают мои любопытные глаза. — Привет, Денис! — говорит она и тут же смущается, как будто поприветствовать меня — есть преступление. Я удивляюсь такой перемене настроения, но виду не подаю: — Привет, Лен! — коротко отвечаю я, после чего поднимаю на неё свой взгляд и взмахиваю рукой. Всегда так здороваюсь, чего там. Воцаряется неловкое молчание. Я буквально чувствую на себе прожигающий взгляд одноклассницы и вздыхаю. Поговорить хочет. Ладно… — Я же уже говорил, что можно просто Дэн. Мне так больше нравится, тем более мы не чужие люди, — бросил я и стал наблюдать за реакцией пионерки. Эхх, и куда подевалась та Лена, которая была здесь пару минут назад? Эта Лена прячет свой взгляд в пол и застенчиво переплетает руки на уровне пояса. Я вижу, как к нам подходит библиотекарша с моим заказом и полностью на неё переключаюсь. — Так, Денис, у нас много книг по психологии в этом году. Начни с этих, — библиотекарь протягивает мне три книги. Я замечаю среди них одну из тех, что не раз читал и возвращаю её: — Спасибо, но эту я читал — Женя горестно вздыхает. Ещё бы — ей придётся снова идти в подсобку, где хранится такая литература. Я хмыкаю и переключаю своё внимание на Лену. Хмм, а может сработает? Если у неё не раздвоение личности, то возможно… Я решил попробовать: — Можешь не притворяться — вижу тебя насквозь! — улыбаюсь я, заметив в глазах девочки странный огонек. Всё ясно, раздвоения личности нет, но её истинная натура скрыта за маской скромности и социофобии. Это заметно не всем, сложно разглядеть тонкие мимические реакции лица, но по глазам можно сказать многое. Ещё помогло то, что я как раз недавно о похожем случае читал в одной из книжек. Очень интересно. Обычно за такими масками прячутся настоящие генераторы идей. И маньяки… Я собираюсь домой, в то время, как меня застаёт умилительная картина: парень и девушка лежат на полу и любовно выписывают друг другу удар за ударом. Вообще, «девушек бить нельзя», и этот принцип пошёл издревле. Но Алиса Двачевская — единственное, наверное, честное исключение из правил. Знакомьтесь, очень боевая рыжеволосая девушка, Алиса. Хулиганка и нарушитель всех возможных правил, а по совместительству — гроза всех мальчишек. Очень глупо думать, что такая красавица с подтянутой фигурой и внушительным бюстом не сможет дать сдачи. А на сегодня нашёлся уже четвёртый глупец, который в этом усомнился. Интересно, что движет этой девушкой в момент драки? В глазах девушки безумная страсть… огонь, знакомый почти всем дворовым мальчишкам, волосы, стянутые резинками в хвосты, резко качаются в такт движениям девушки. Тело напряжено и настроено на постоянные попытки полностью перехватить инициативу у парня снизу… А возможно, старик Фрейд был прав и всеми движет сексуальное желание или, иначе говоря, либидо? Интересная теория, надо будет обдумать на досуге. Думаю, поэтому их и сжигали на кострах Инквизиции, рыжих-то. Очень красивые, вызывающие и страстные натуры, вот церковники и не сдерживались. Я усмехнулся и подошёл к кружку наблюдателей. Со стороны бой кажется обычными затискиваниями друг друга. Дима Семенов — жертва или преступник, как угодно зрителю — вылезает из-под захвата Алисы и пытается заломить руки, но девушка каким-то чудом ловит руку парня и переворачивает того под себя. Теперь она нависает над ним своим внушительным бюстом, и думаю, с позиции Димы открываются прекрасные виды… Так можно судить по безумному возбуждённому взгляду в глазах парня, который извивается и дрыгает ногами, как может, но, похоже, девушка одерживает верх. Не самая приятная перспектива для парня. А, нет, Дима хватает лежащий портфель, и тот неожиданно влетает в девушку. Дальше их играм пришёл конец: — Двачевская! Семенов! Это что такое?!.. — доносится со стороны учительской. Ольга Дмитриевна — наш завуч. А по совместительству — тот ещё цербер в юбке. Я поёживаюсь. Драчуны, видимо, тоже — оба вскакивают и виновато смотрят на стобалльный шторм в лице завуча, который неустанно приближается. Семенов что-то мямлит в ответ, а Алиса, воспользовавшись минутной передышкой, с криком несётся к окну. За эти действом остаётся наблюдать только Дима Семенов и я. Диму я уже за сегодня успел повидать. Невысокий черноволосый парнишка за сегодня умудрился дважды вляпаться в неприятности, именуемые «Алиса Двачевская». Пару часов назад он играл с нами в карты на желание и умудрился проиграть, хотя и были все шансы на победу. А какое же ему выпало желание? Ничего особенного, только Алиса очень удивилась, когда он появился перед ней. Как сейчас помню: мы с предвкушающими ухмылками наблюдаем за тем, как Дима смело присел на пустующий стул рядом с хулиганкой. Та от такой наглости — теряется, но как только она собирается что-то спросить в своей манере — Дима невзначай начинает беседу сам: — Привет, ДваЧе! Как твои дела? До конца перемены Алиса не так и смогла поймать неуловимого идиота и пообещала избить его после уроков, на что тот с ухмылкой ответил: — Буду с нетерпением ждать нашей встречи, ДваЧе! — и довольный собой ретировался, увернувшись от учебника. Я не помню, кто придумал это желание, но весело было всем. Кроме Алисы тогда и Димы сейчас, конечно. Я вообще только недавно узнал о её ненависти к этому прозвищу. Похоже, Алиса и решила отомстить Диме сейчас, но месть не удалась. Завуч неумолима — единственный путь к отступлению заблокировала и настигает жертв, как ястреб настигает грызунов. — Двачевская, стоять! — спокойно, но властно произносит она, заметив потуги девушки к побегу. — Ага, как же! — одноклассница находит ещё один путь к отступлению и выпрыгивает в окно. Второй этаж — не проблема. Дальше я не смотрел — понятно, что получит Дима, а Алиса будет тщательно избегать Ольгу Дмитриевну. Тем более, и я мог попасть под горячую руку, а, иначе говоря, получить бы какое-нибудь ответственное задание. Наш завуч — вообще отдельная тема для разговоров. Поговаривали, что к своим неполным двадцати шести годам — у неё не было ни мужа, ни поклонника. Это было удивительно — ни фигурой, ни красотой она явно не была обделена, но своим темпераментом и строгим нравом она вызывала дикий ужас любого пионера. Даже простое её появление несло за собой лавину разнообразных дел и поручений. Но все эти дела начинались только после того, как она зачитывала часовые нотации тем несчастным, которые попали под яростный взор её глаз насыщенного зелёного цвета. Но во всех личностях есть противоречие, как говорил отец. Несмотря на показное следование правилам и стремление донести этот принцип до нас — Ольга Дмитриевна искренне беспокоилась за каждого ученика, особенно когда его или её настигали сложные жизненные обстоятельства. Кроме того, она довольно быстро забывала про свой гнев и переключалась на что-то новое, постоянно. Поэтому, уверен, что через пару дней она про Алису и не вспомнит. За моей спиной слышатся шаги. Обернувшись, я замечаю Семенова, который с широкой улыбкой несется мимо меня к выходу из школы. В руках у него два рюкзака. Я сначала удивляюсь такому хорошему настроению: — Получил? — с тенью улыбки интересуюсь я. — Убежал… — пожимает плечами Дима — она все равно через пару дней забудет. И то верно. Чего это он такой жизнерадостно весёлый? — Ты куда? — я не удержавшись, хмыкаю. Ответ очевиден. — Ну, я как бы к Алисе. — смущается Дима и убегает, махнув рукой. Я усмехаюсь и задумчиво тру пол носком сандалии. Что делать? Дома ждут книги, которые я взял из библиотеки… Но эта парочка… Что будет дальше? Надо посмотреть — жизненный опыт и наблюдения полезнее опыта из книжек. Успокоив себя-сплетника таким образом, я направляюсь к выходу из школы. Бегом. Логика меня не обманывает — доблестный рыцарь Дима несёт потерянный рюкзак к ногам принцессы Двачевской. Вот только самой виновницы торжества что-то не видно. Дима пожимает плечами и идёт куда-то. Что, рюкзак не отдаст? Как же так, по всем законам жанра должен?! Секундочку… А куда это он пошёл? Насколько я помню, Дима живёт совсем не в той стороне, в которую он уверенно шагает. Что-то тут нечисто, досмотрю за ним до конца. Навыки шпиона выводят меня во дворик, где Семенов останавливается и начинает озираться по сторонам. Он о чем-то серьезно задумывается, чем и пользуется Двачевская. Внезапно с воплем «попался», она вылетает из-за кустов и толкает пионера вправо. Тот однозначно не ожидавший такой реакции, после падения поднимается и с немым укором взирает на девушку. Алиса не теряется от такого взгляда, вернее, даже его не замечает, и говорит: — Лучше честно признайся — куда ты его тащил? — девушка не оставляет попыток выяснить, в чём подвох. Она даже старательно копошится в рюкзаке, чтобы найти необычные «сюрпризы» от Димы. Тем было интереснее смотреть на её лицо, когда парень уверенно заявляет: — Тебе и тащил. Алиса удивляется и смущается от такого ответа. Озадаченный взгляд её карих глаз поднимается на Диму, который так и остаётся стоять с невозмутимым видом; одноклассница смущённо ковыряет носком дорожку и мотает головой, надежно пряча всю скромность за сарказмом: — Мог бы и чего получше придумать! — и, не заметив каких-либо изъянов в своем рюкзачке, закрывает его и пыталась застегнуть застежки. Но пальцы правой руки, пострадавшая в драке — сгибаются очень медленно и, если судить по тяжёлому дыханию девушки, с большим усилием и даже болью. Мы смотрим на её мучительные попытки некоторое время, пока Дима не выдерживает и выхватывает рюкзак из рук девушки. Очевидно, что он просто хочет помочь, но Алиса решает, что он отдохнул и готов к новым испытаниям. Она с криками и шумом, достойными знакомого всем слона в посудной лавке, бросается в погоню за парнем, который умудряется набегу застегнуть все застежки рюкзака. Я не отстаю и быстрым шагом топаю за ними — стало невероятно интересно, что же будет дальше. Вскоре бегуны забегают в какой-то неизвестный мне дворик и останавливаются. Оба тяжело дышат. — Какой же ты тупой! — вздыхает Алиса и торжествующе улыбается. Грудь тяжело вздымается под рубашкой, воздух с трудом вылетает из перетрудившихся легких, но в глазах — яркий огонь удовольствия от вынужденной пробежки. Ещё бы — это же Алиса. — Я вообще-то просто хотел его застегнуть, — объясняет Дима. Алиса вновь смущается — кажется, до неё доходит, что можно было и не бегать за парнем, потому что явной причины не было. Но умело делает вид, что не верит: — Ага, как же! — затем подумав и, немного покраснев, спрашивает, — Может и до подъезда проводишь, кавалер? — теперь настала очередь смутиться Семенова. — Всегда готов, мадмуазель — лукаво отвечает он. Алиса смеется как-то натянуто, даже нервно. — Вот так должен отвечать настоящий пионер! — пародирует завуча хулиганка, и они неспешно начинают свой путь в сторону подъезда. Возникает небольшая пауза, но есть же Алиса: — Ты мне, кстати, гитару обещал — задумчиво говорит девушка. — Ну, раз обещал, — задумывается Дима, — тогда завтра принесу, идет? — Заметано! — широко улыбается Двачевская. Вновь неловкое молчание. Алиса опять смущается, — Слушай, Дим, ты тут недавно говорил, что… ну может, помнишь… Про стихи. Еще пишешь? — Алиса неловко отворачивается, а Дима печально: — Нет. Не пишу. — а его лицо приобретает некоторое грустное выражение — видимо, вопрос был очень и очень неловким, как и причина, по которой он перестал писать. — Да?.. — протягивает Двачевская и смущённо говорит, — А зря, кстати — у тебя неплохо получалось… Парочка медленно подходит к подъезду, возле которого на скамейке сидит моя старая знакомая. Вот уж действительно новое лицо. Лена. Девушка сидит на скамейке и задумчиво читает книжку, которую при мне взяла из библиотеки сегодня. Алиса столбенеет. На мгновение Лена приподнимает свой взгляд и сверлит внимательным взором парочку. Взгляды девушек пересекаются, словно две остро заточенные шпаги, кажется, время замерло в немой битве глаз. Алиса отчего-то заметно нервничает и нервно постукивает кончиками пальцев по бедру. Проходит минута ожесточённой битвы взглядов, после чего Лена испуганно пискнув, резким ударом захлопывает книжку и пулей влетает в подъезд. Только громкий стук захлопнутой двери, вставший комом в ушах всех зрителей, напоминает о той девушке, которая сидела здесь секунд десять назад. Алиса уже не похожа на хулиганистую девушку — в жестах явно выражены неторопливость и задумчивость, заразившие эту весёлую и подвижную девушку. Странно, они же с Леной — хорошие подруги… Семёнов ничего не говорит, никак не комментирует ситуацию, но Алиса заметно возвращается в привычное состояние: — Сама донесу — бурчит она и вбегает в подъезд. На скамейке остаётся лежать нетронутая «Унесенные ветром» — книга, которую Лена сегодня брала в библиотеке. Семенов задумывается на мгновение, берет предмет и уходит со двора. Несколько минут я наблюдаю за подъездом — интуиция подсказывает мне, что надо остаться. И она не ошибается, как обычно: дверь в подъезд открывается, и из знакомого подъезда выглядывает Лена. Убедившись, что во дворе никого нет — девушка проходит к скамейке, напевая что-то неразборчивое под нос. Похоже, она за книжкой… Заметив, что книги нет на месте, Лена растягивает губы в ухмылке. Мне становится нехорошо от такой мимики, как будто я увидел что-то неприятное. Но секундное видение исчезает и передо мной вновь скромная девушка, которая торжественно закрывает за собой дверь подъезда…

***

На следующий день Дима возвращает Лене книжку. Он дожидается, когда Алиса уйдёт куда-нибудь и подсаживается к скромной девушке. Я сижу прямо позади парты Лены и Алисы и отвлекаюсь от занимательного чтива, чтобы прислушаться к разговору. А он не клеится, несмотря на все старания Димы. А из Лены в её «обычном» состоянии — а я помнил ту весёлую ухмылку вчера! — и слова не вытянешь. Наконец, в их разговоре появляется какой-то смысл: — Давай я тебя сегодня до дома провожу, — быстро тараторит Дима. Лена смущается и краснеет, впрочем, как обычно, и громко отвечает: — Ты что? Зачем? Теперь теряется Дима. Таким громким голосом девушка начала привлекать к ним ненужное внимание. — Нуу… просто так. — и вымученно улыбается девушке. — Нет-нет-нет, не надо! — тараторит Лена, с ужасом глядя на Семенова. Кажется, он немного расстраивается. — Ладно, не надо, так не надо… — грустно бурчит пионер и бежит в свой класс на уроки под дребезжание школьного звонка… Но отчего же я так удивляюсь, когда на лице Лены заиграла… торжествующая улыбка?! Мне никак не даёт покоя эта странная реакция и после уроков я решаю проследить за девушкой. Да, это конечно, так себе звучит, но интуиция и банальное любопытство вовсю вопят о том, что просто так эту ситуацию оставлять без внимания не стоит. В школе это делать гораздо проще, чем где-либо ещё, особенно мне. Уткнувшись в прочитанную ранее книгу я иду вслед за «целью». Перечитал детективов, надо бы это исправить. Моё чутьё на интересное не подвело меня: возле раздевалок Лену ждёт новоиспечённый кавалер. Дима собственной персоной. С трудом, но я протискиваюсь через ряды школьников к ним поближе и присаживаюсь на скамеечку рядом. — Значит, ждешь меня? — торжествующе заключает девушка и лукаво улыбается. — Ну, жду. — произносит он в ответ. — Тогда пойдем. — уверенно говорит Лена, и парочка неторопливо идёт в сторону выхода. Резко захлопнув книгу, я убираю ее в портфель и спешу за ними. Неловкое молчание… — вот как можно охарактеризовать их беседу до уже знакомого мне подъезда. Дима никак не решается завязать разговор с застенчивой девушкой, но, когда дорога приводит их к пункту назначения — он начинает, наконец, беседу: — Вот вчера, перед тем, как я отдал тебе книгу… — Значит, ты все видел… — печально произносит Лена, и по щеке катится слеза. — Видел, но… — тут девушка прерывает Семенова и, крепко его обняв, тараторит: — Прошу… защити меня от нее… ты все видел… у меня есть только ты и мне больше никто не поможет… только ты меня понимаешь… ведь понимаешь? Мне страшно… я боюсь, а вдруг она… Я боюсь. Ты защитишь меня? — с немой мольбой, читающейся во взгляде, грустно произносит несчастная пионерка, когда разжимает объятья. Но, готов поспорить, когда она обнимала — я не увидел ни доли искренности. Слишком наигранно, слишком много эмоций. «Не верю!» и всё тут. — Да! — только и произносит Дима в ответ… — она снова обнимает его и, готов поклясться, ее лицо озаряет довольная улыбка. Но тут же она резко меняет настроение и теперь тоскливо протягивает: — Я знала… — и, поцеловав озадаченного пионера в щеку, она опять обнимает его и испуганно прижимается к телу парня. От этого он впадает в ступор, но через мгновение смягчается и уже искренне сжимает пионерку в объятьях. Мне от этой сцены хочется проблеваться. Серьёзно, без прикрас — то ли я хочу это видеть, то ли это на самом деле так, но Лена явно использует манипуляцию сознанием. Очень действенная штука, если иметь дело с противоположным полом и очень… опасная. Я чертыхаюсь и собираюсь уходить. Под моими ногами с громким треском ломается ветка. Я в ужасе замираю. Схвачен, унижен и оскорблён. Нет, обошлось. Лена только встречается со мной безумно довольным взглядом и, быстро поцеловав Диму в щёку — убегает в подъезд. Чертовка! Семенов садится на скамейку и мечтательно глядит в небо. Пора и мне уходить, да обдумать сложившуюся ситуацию. Но резкий голос заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности: — Какие люди! Гитару принес, да? — Алиса, собственной персоной. Ой, как не вовремя — «бегите, глупцы!», вернее, глупая, он теперь не станет тебя слушать после слов Лены. Она несколько раз внимательно оглядывает Диму, в поисках гитары и дергается от его резкого ответа, как от удара ножом: — Нет. Не принес! — Алиса нервно сглатывает и погрустневшим голосом произносит: — Ну… ладно, тогда завтра занесешь… — но тут же её грусть испаряется и она подмигивает Диме, — А что тогда здесь делаешь? Соскучился по мне? — На тебе что, свет клином сошелся? Я что, только ради тебя могу прийти сюда? — в гневе восклицает Семенов. Алиса вздрагивает, как от удара хлыстом и отходит на шаг. — Да что такого я сказала? — удивляется несчастная девушка. — Ничего. Впрочем, как всегда, — Дима улыбается и делает паузу, — я просто провожал одну твою хорошую знакомую… Уже неважно говорить, какую именно. Лицо Двачевской сменяет сразу несколько эмоций. Сначала непонимание, далее осознание и в конце оканчивается сильной яростью: — Провожал? Молодец! Давай действуй дальше, а на меня нечего срываться, я ни в чем не виновата! А на гитаре ей играй! — Алиса цедит это медленно и ядовито, подобно рассвирепевшей гадюке, а Дима разворачивается и отправляется домой. Мне редко случается видеть растерянных людей, а уж растерянные хулиганки — это для меня вообще что-то новое… Алиса задумчиво оглядывает двор, смотрит на кусты, за которыми я прячусь. Только бы не заметила… — А ну стой! — именно эти слова служат катализатором для рывка. Удача от меня на сегодня отвернулась, а значит — теперь дело за ногами. Благо у меня была приличная фора. Я жил недалеко, поэтому вскоре передо мной мелькает знакомый подъезд и я влетаю в него. Хорошо, что она не видела, кто это, а не то в школе пойдут ненужные разговоры про пионера, который шпионит за девочками…

***

После этой истории Дима и Лена стали официальной парой: они постоянно ходят друг с другом за руку, он после уроков провожает свою задумчивую барышню домой. Ради неё он бросает всех прежних приятелей, и все перемены проводит время у нас в классе. Алиса ходит мрачнее тучи и постоянно ругается с Леной по самым мелким пустякам. Конечно, со стороны это кажется обычной ссорой из-за пустяков, но я догадываюсь, что за всем этим стоит. Ревность. Интересно, насколько далеко заведёт Алису её ревность?