От любви до ненависти...

На улице моросит небольшой дождик, не оставляя ни малейшего намёка на солнышко и тёплую атмосферу. Природа уже просыпается после долгой зимней спячки и наконец готова порадовать новыми цветами в палитре — взору открывается сочная зеленая трава, расцветающие растения, жужжащие насекомые и прилетевшие после долгой зимовки-командировки птицы, которые уже возвращаются к своей задаче и наполняют чарующей музыкой своего пения весь окружающий мир. Я глубоко вдыхаю чистый апрельский воздух, не перенасыщенный ничем, кроме свежести. Как же хорошо жить в райцентре — ни тебе машин, ни заводов, которые вырастают в крупных городах, словно грибы после дождя. Не зря наш городок считается оплотом чистоты и порядка. Надеюсь, так и будет… А сегодня было кое-что интересненькое. Прошло немало времени с тех пор, как лучшие подруги, Алиса и Лена стали злейшими врагами. Были и попытки помирить стороны, которые организовывал класс, были и стычки, но Алисе и самой, похоже, начинает надоедать её «игра в войну». Я уже раскладываю учебники и открываю новую книжку на интересном месте, но вдруг слышу отрывок из негромкого разговора за спиной: — Слушай, мне не хочется постоянно это выслушивать! Он любит только меня, а ты свой шанс упустила! — гневно шипит Лена. — Ты всегда так! Ты!.. Ты! Не должна была с ним разговаривать! Что ты ему наплела про меня? Он теперь даже видеть меня не хочет! — расстроенно отвечает Двачевская. ДваЧе… Вот за это она может с легкостью поколотить… Главная хулиганка и гроза школы, теперь сидит грустная. Весь класс знает, в кого она влюблена, но все также понимают, что ей придётся это пережить… Мне попросту жаль девушку, которая влюбилась и отдала себя этому чувству без остатка. Я знаю Диму и не раз замечал, что Алиса при разговорах с соперницей или одноклассниками придумывает ему те достоинства, которых нет и быть не может. И недостатков у парня достаточно, но влюблённая девушка не замечает или не хочет их замечать… Бедное, разбитое сердце, а по книгам — еще и психологическая травма на долгое время. Лена самодовольно улыбается и молчит. Где-то с минуту длится пауза, в течение которой Лена быстро оглядывает класс. Я вовремя утыкаю свой взор в книгу — все уверены, что я отдаюсь книге целиком. По крайней мере, я старательно делаю такой вид со стороны. Лена убеждается, что их никто не слушает и говорит: — Хочешь, сегодня ты получишь подтверждение того, что он любит только меня? — Алиса краснеет, но молчит, а Лена тем временем продолжает, — сегодня он в стихах, которые сочинил сам — признается мне в любви. Девушка упивается желанной победой над Алисой, а та сидит с понурым видом. Внезапно в ней просыпается непревзойдённое врождённое упрямство: — И с чего ты решила, что мне есть до этого дело? Лена игнорирует выпад и в пустоту отвечает: — Мы будем в десятом кабинете — это наше, ммм… любовное гнездышко. Окна выходят на первый этаж и плохо просматриваются. Так что, если кто-то подойдёт… Остаток фразы тонет за дверью, которую Лена захлопывает за собой. Алиса находится в ступоре несколько секунд, затем открывает учебник и делает вид, что читает. Я поднимаю на неё взгляд и убеждаюсь, что внутри пионерки происходит неумолимая борьба: идти или не идти? Хмм, а это становится интересно… Окна десятой как раз выходят на улицу — это ни какая-нибудь кладовка, а давно заброшенный кабинет музыки. Красивое место для свидания, один из немногих во всём городе классов, в котором столы и стулья оформлены в виде амфитеатра.

***

Кончаются ненавистные уроки, и мой путь разведчика выводит мою многострадальную тушку к скамеечке напротив знакомой аудитории. Небо уже не поливает землю дождём, но тёмные тучи так и не покинули своего места. Я вновь утыкаюсь в книжку — пока ничего не происходит, можно и прочитать. Ничего интересного не происходило, пока в классе не показались силуэты Димы и Лены. Снаружи не удаётся хорошо рассмотреть, что происходит в классе — пыльное, грязное стекло окна является плохим в этом помощником. Но силуэты видны, а значит, догадаться было несложно. Наши голубки сидят в уютной компании друг друга и совершенно не замечают Алису, которая, словно заправский разведчик, подкрадывается к окну и пригибается под ним. Но Лена, похоже, всё же её замечает — она встаёт и присаживается к Диме, на подоконник. Разговор я не слышу, но, если судить по тому, как Семёнов берёт свою девушку за руку и на сколько торжественно говорит — Лена не зря позвала Алису послушать любовную лирику Димы. Бедная Алиса… Я замечаю её слёзы во время стихов, измученное, изнеможённое лицо, которое раздирает гримаса ревности и бесконечная грусти. Жаль, что ничем в таких случаях не поможешь — первая любовь нередко оказывается страшным пятном на всю жизнь… Лицо Алисы искажает маска безумия. Бросок к окну — и девушка хватает Лену за воротник. Рывок на себя — и бывшая подруга оказывается на улице. Удар, за ним другой, третий. — Ты! Ты! Ты! — каждое слово сопровождается ударом. Алиса рыдает, и моросящий дождик не в силах скрыть душевную боль девушки. — Ты не должна была к нему подходить! — и снова замахивается в стремлении нанести удар. Удар — Дима влетает в Двачевскую, и та она отлетает от тела его возлюбленной. Тело Алисы влетает в асфальт. Лицо Димы искажает ярость. Ударом ноги он впечатывает тело девушки в асфальт. Хлоп — я закрываю книгу и отточенным движением убираю в портфель. Дело принимает ужасающие обороты — мне необходимо вмешаться. Я бегу — в ушах — колокольный набат, а тело прибавляет в скорости от переполняющего клетки адреналина. Удар… нос Алисы разбивается, орошая лицо ручейками крови, но Семенова уже не остановить. Колено Димы оказывается на одной руке девушки, а другое — выворачивает другую руку. Девушка кричит от боли. Хруста не слышно. Бах! Моя нога здоровается с левым боком Димы. Он отлетает недалеко, но инерции и скорости мне хватает. Ненадолго, наверное. Я подхожу к Алисе. Лицо девушки ужасающе разбито, кровь смешивается со слезами, а здоровой рукой девушка удерживает больную, которую Дима-таки успел… сломать?! Нет, похоже, вывих или же закрытый перелом. Хруста я не услышал, но кто знает? Дима отжимается от асфальта и бросается к нам. — Хватит! Достаточно! — кричу я, сжав руки в кулаки. Он не слышит моих слов. Я замахиваюсь и бью Диму в район «солнышка». Попадаю в живот. Он отшатывается и без раздумий кричит: — Ты с ней заодно! — замах, я уклоняюсь, ещё и ещё… Я ставлю блок за блоком и уворачиваюсь. Удар… Из моей разбитой губы капает кровь. Я хватаюсь за лицо и сгибаюсь. Больно, сволочь! Чувствую привкус крови во рту. Начинаю звереть. Моя очередь. Удар — мимо, удар — он увернулся, удар — под его глазом будет синяк. Некритично — он ещё стоит. Адреналин, словно обезболивающее глушит боль от ударов. Удар, удар, удар! Я его поломаю! Сволочь, ты на кого пасть разинул, щенок?! Дима отступает под градом ударов. Так тебе! Его порция обезболивающего-адреналина кончается. Он приходит в себя и отступал. Я тоже успокаиваюсь. — Ты совсем сдурел? Ты чего избиваешь девушку? — презрительно бросаю я. — Ты видел, что она с Леной сделала?! — Ты сам чуть Алису не убил — справедливо замечаю я. — Как ты защитишь свою Лену из тюрьмы, придурок? В ответ на что Дима лишь угрюмо дуется. А что ему ещё остаётся? Я подхожу к Алисе и проверяю, как она. Девушка слабо мне улыбается уголком разбитых губ. У меня остаётся ещё одно незаконченное дельце. — Какой же ты глупый! Неужели ты ничего не понял? — О чем ты говоришь? — удивленно спрашивает пионер. Нет, он действительно не понимает. Я подхожу к скамейке, беру рюкзак. Взгляд зрителей выражает заинтересованность, но я достаю бутылку воды и смываю кровь с лица Алисы. Та кашляет, и я похлопываю девушку по спине. Боже, сколько царапин и кровоточащих ссадин на лице! Я достаю бутылочку перекиси — а набор первой помощи всегда со мной, хотя многие и не понимают зачем — и привожу лицо Алисы в порядок. Она шипит от боли, но вырываться не смеет. — Ну? — протянул Семенов в ожидании ответа. Я неторопливо прикладываю ваточку к новому порезу и начинаю объяснять: — Тебя попросту использовали девушки для своих разборок. Они обе лучшие подруги, но Лена, — я указываю на неё, — заметила тебя с Алисой. Насколько я понял, трюк Лены состоял в том, чтобы мастерски сыграть на твоей жалости и отбить тебя у Алисы. Я отвлекаюсь от рассказа и смотрю на пострадавшую девушку. Так, рука вывихнута — нужно найти шину и держатель. Держатель есть — та же моя майка для уроков физкультуры, а вот шина… Я ломаю ветку ближайшего дерева и прикладываю к руке. Майка удерживает эту деревяшку, а рука выпрямлена. Алиса благодарно кивает, и я продолжаю: — Я не, бог весть, какой сплетник, но слышал, что Лена не в первый раз отбивает у подруг парней. И, когда Алиса в тебя влюбилась, — на этом моменте девушка краснеет, — то Лена решила тебя отбить. И у нее все блестяще получается — наткнувшись на маску скромности, ты стремился проводить с Леной больше времени, а наша хулиганка, — я улыбаюсь, — остается… с носом. Окровавленным. Ну и разбитым сердцем в придачу. — И ты думаешь, я в это поверю? — холодно спрашивает Дима. — Ты спросил, я ответил. — равнодушно заметил я. Дело закрыто. — Так это за тобой я бежала, когда ты шпионил за нами? — устало произносит Алиса. Я ухмыляюсь и киваю: . — Ага… Ладно, мы в медпункт, надеюсь, ты в следующий раз будешь умнее… — обратился к Диме. — А иначе — заложу классной. Всем спасибо, все свободны. На этом я заканчиваю и несу девушку в медпункт на руках. Она оказывается на удивление легче, чем я думал. Дима стоит в ступоре несколько секунд, затем берет за руку Лену, которая слушала мою разоблачительную речь с ледяным спокойствием, и топает с ней в сторону знакомого двора. Что ж, на ошибках он не учится… Интересно даже, скоро ли он Лене надоест? Бедняга… — Спасибо тебе, мой герой — шепчет Алиса. Я на мгновение смущаюсь — девушка выглядит завораживающе без привычной надменности. Плюс она слишком близко… — Я все правильно сказал? — на что девушка лишь грустно кивает. Я быстро иду до медпункта с драгоценной ношей, — Вдвоем мы его подкараулим и побьём! — говорю я с улыбкой. Алиса тоже улыбается и говорит в ответ: — Вдвоем… — вот теперь я точно краснею. Да что она со мной делает? — Ты… это … я ничего такого не имел в виду… — Алиса лукаво улыбается и прижимается головой к моей груди. Черт! Моё сердце бешено разгоняет кровь по привычному маршруту. Только в лицо крови попадает много. Деревянными ногами я топаю до медпункта и кладёт Алису на кушетку, попутно рассказав работнику какую-то удовлетворительную чушь. Наконец, дело сделано и… — Ты поправляйся что ли, ДваЧе… Алиса игнорирует это и тянется ко мне. Я испуганно отодвигаюсь, но поздно — лёгкий поцелуй отпечатывается на моей щёке. Я оцепеневаю. — Спасибо тебе. Еще раз назовешь меня ДваЧе — получишь! — подмигивает девушка. Я делаю пару долгих вдохов-выдохов. Успокоиваюсь и отвечаю в тон: — Не догонишь! — и показываю язык — уже пыталась, но не догнала! — Хочешь проверить? — ухмыляется она. — Собираешься за мной бегать? — игриво замечаю я. Алиса краснеет и несильно стукает меня кулачком по плечу, — Ладно, не смотри так… Я пошел, — но мир словно изменился. Я блаженно растягиваю губы в улыбке и ничего, кажется, не может омрачить этот день. Алиса… как приятно проговаривать её имя… Хорошая память услужливо предоставляет картинку поцелуя в медпункте. Так, всё  — нужно залечивать раны и готовиться к экзаменам. А после него — поездка в лагерь! Вскоре я уже лежу в мягкой кровати. После такой физической нагрузки — мышцы ноют и хотят отдохнуть. Разум был не согласен — мысли об Алисе никак не хотят покидать меня. Так, игнорировать их — лучше всего. Я чувствую, как расслабляются мышцы, и засыпаю.